One day

"Хён, ты мне нравишься", - в который раз пишет Хонбин на листке бумаги, слишком уж сильно вдавливая карандаш в твёрдую поверхность столешницы. Дюбка с противным скрипом скользит по белому листу, а потом, не выдержав напора, ломается и отлетает куда-то в пустоту. Бумажку комкают и выбрасывают куда подальше, чтобы глаза никогда больше не видели её, чтобы сердце больше не болело. "Хён, я не могу без тебя". Ещё одна надпись на ещё одном листочке, судьба которого исчезнуть. У Хонбина подступающая истерика, внутри всё горит огнём, разрушая всё то, что он долгие годы выстраивал по крупицам. Его мир больше не существует. И не будет существовать без него. "Хён, ты всё, что у меня есть". Это правда. Горькая правда, которую и сам Хонбин познал не так уж давно. Он постоянно ловит взглядом знакомую светлую макушку, смеющиеся глаза, непривычно большой для корейцев нос, пухлые губы и самую красивую на свете улыбку. Без этого он не представляет себе жизни. "Хён, ты нужен мне". Нужен. Верно. Вот оно, то слово, которое Хонбин искал долгое время. Ему нужен этот человек. Просто потому что тяжело дышать, когда он не рядом. Когда его нет в непосредственной близости, в груди нарастает какое-то непонятное волнение, словно плохое предчувствие, словно должно случиться что-то очень нехорошее. Но всё проходит, стоит одному особенному человеку всего лишь появиться в поле зрения. "Хён, я люблю тебя", - в который раз пишет Хонбин, понимая, что пропадает. Ему просто некому принести все эти чувства. Он знает, что вся его любовь будет лишь обузой тому, кого он любит. И от этого ещё хуже. К горлу подступает ком, сглотнуть который элементарно не представляется возможным. Этот ком - его чувства, искренние, горячие, но такие ненужные тому, кто является причиной их возникновения... Хочется плакать, но слёз нет. Вместо них выходит истерический смех, который Хонбин не в состоянии остановить. Как будто кто-то, кто живёт внутри него, смеётся над тем, какой он жалкий. А ведь и правда жалкий. Напридумывал себе невесть чего, настроил воздушных замков, которые рухнули так же легко, как и были возведены. Весь пол в комнате Хонбина уже покрыт смятыми бумажками с сотнями тысяч различных признаний. Сам он окончательно сломлен и не знает, что делать дальше, как снова делать вид, что всё хорошо, что он в порядке. Как вернуться к нормальной жизни, только чтобы снова иметь возможность быть рядом с человеком, на которого у Хонбина реальный краш. И самый главный вопрос. Как в погоне за нормальным состоянием окончательно не свихнуться от собственных фантазий, где всё слишком хорошо и слишком радужно. Хонбин закрывает лицо руками. Он сможет. Он справится. Хотя бы из уважения к Джехвану, который всегда был чрезвычайно добр к нему. Он сохранит эти чувства внутри и никогда не даст им дорогу наружу. Потому что они не имеют право на существование. - Хонбин? Ты чего здесь в темноте сидишь? На мгновение парень думает, что ему показалось. Но голос был слишком правдоподобен. Хонбин поворачивается и видит Джехвана, стоящего у закрытой двери. - У меня есть она, - совсем бессильно проговаривает он и кивает на маленькую настольную лампу, от которой идёт свет. - Почему ты тут один? Разве наши одногруппники не отмечают там что-то? - Да, кажется. Но я не хочу веселиться. Не то настроение. - Это заметно, - старший обводит глазами комнату. Его глаза привыкают к темноте, и он замечает кучу скомканной бумаги на полу. - Я помешал? - спрашивает Джехван. - Хочешь побыть один? "Да, тебе лучше уйти"... - Нет, не уходи. - Что-то случилось? "Случилось. Давно случилось"... - Нет, всё в порядке, просто... Всё в порядке, хён. Хонбин встаёт и принимается собирать бумажки. Присутствие Джехвана немного напрягает, ведь он ещё никогда не видел эту сторону Хонбина. Для Кена младший всегда был человеком с широкой улыбкой и очаровательными ямочками. Он не должен был видеть, как Хонбин страдает. Чувствуя себя немного странно, Джехван решает помочь тонсену. Он собирает несколько бумажек и вдруг его взгляд цепляется за одно единственное слово. "Хён". - Бинни... - А? - Хонбин поворачивается, но уже поздно. Всё то, что он собрал с пола, мгновенно отправляется обратно, когда он видит, что Джехван развернул одну из его записок. - Что это? - тихо спрашивает Джехван. "Это тебе"... - Ничего. Просто мусор. - Ты врёшь мне. "Верно. Я прекрасный лжец"... От пришедшей мысли о песне Рави Хонбину захотелось усмехнуться. Ведь там совершенно точно описывались его чувства. Воншик написал песню, основанную на реальных событиях, сам того не зная. - Я не вру. - Посмотри мне в глаза и скажи правду. "Хён, я люблю тебя"... - Хён, я... - Не продолжай. Здесь всё написано. Хонбин смотрит на листик, что Джехван держит в руках. "Хён, я люблю тебя". Надо же. Джехван медленно подходит ближе. Медленно поднимает голову. Медленно наклоняет её немного вправо. - Скажи мне ещё раз, что ты врёшь. Рука Джехвана касается запястья Хонбина. Он поднимает его руку и кладёт себе на грудь. Прямо на сердце. - Хён, я... - Я тоже люблю тебя.