One day

Тэгун давно повзрослел и практически перерос свой страх перед камерами. Не совсем страх, скорее неконтролируемое смущение, с которым он пытался бороться каждый раз, когда на нём концентрировалось общее внимание. Со временем у него стало получаться, и "Макушка феи" практически потерла весь первоначальный смысл. Став более открытым, Лео испытал некоторое облегчение. Раньше, когда его о чём-то спрашивали, он испытывал дикий дискомфорт и молился, чтобы всё это побыстрее прекратилось. Постепенно позволяя себе быть немного более открытым, он отпускал свой страх по крохотным частичкам, и в конце концов это неплохо послужило ему. Почти совсем пропало его агрессивное состояние, когда кто-то перед камерами поддевал его. Вспоминая, как бил мемберов вроде как в шутку, но всё равно вкладывая в каждый удар свои злость и недовольство, Тэгун думал, что его постоянная работа над собой пошла на пользу всем им. И хотя парень не мог быть таким открытым и спокойным, как Хакён, Джехван или Воншик, да даже макне-лайн, находясь перед камерами, Тэгун старался изо всех сил. Однако он всё ещё испытывал то чувство какой-то звериной жадности до чужой боли, но только когда оставался со своей жертвой один на один. Хан Санхёк хоть и перерос всех своих хёнов, однако оставался милым и потешным макне, за исключением тех моментов на сцене, когда сексуальности ему было не занимать. Как для любой матери её дети навсегда останутся детьми, какими бы взрослыми они ни были, так и для викс Хёк был навечно младшим братиком, которого можно было в любое время потискать. Другое дело, что уже достаточно взрослому парню могли не понравится постоянные сюсюкания, и он бесился, отвечая довольно грубо, иногда применяя силу, которая переполняла молодой организм. Он мог по-доброму (или не совсем) издеваться над своими хёнами, мог смеяться над какими-то ситуациями, зная, что ему ничего за это не будет. Но в отдельных ситуациях он будто бы снова становился маленьким и беззащитным мальчиком, который не мог возразить ни одному слову, который бесприкословно выполнял все приказы. В ситуациях, когда от страха закипала кровь. В ситуациях, когда он оставался один на один со своим хищником. Каждый раз, когда двери захлопывались, а тишину разрезал тихий щелчок замка, предупреждая, что бежать некуда, Санхёк нервно сглатывал. Каждый раз. Он не знал, чего ждать на этот раз, он боялся, но всё равно подпускал Тэгуна так близко к себе, насколько это было возможно. Потому что они оба хотели одного и того же. В первый раз, когда это случилось, младший был слишком сильно напуган. Заметив тот самый взгляд Тэгуна, он буквально затрясся, а когда хён начал медленно подходить, Санхёк мысленно попрощался с жизнью. Не секрет, что вокалист невзлюбил мальчика ещё с преддебютных времён. Контакт между ними никак не мог установиться, и Санхёк смирился с тем, что их с Лео отношения были слегка натянутыми. До того самого рокового дня. Когда макне увидел, как сузились глаза Тэгуна, он был уверен, что в довольно грубой форме получит за все свои косяки. Однако Тэгун подошёл близко-близко и мягко положил ему ладонь на щёку. "Тебе не стоит бояться меня, - произнёс тогда старший. - Это всего лишь я". Затем последовал мягкий, если не сказать робкий поцелуй в уголок мальчишеских губ, который буквально отключил мозг Санхёку. Когда он взглянул в глаза хёну, он увидел там неподдельную страсть и огонёк, который постоянно вспоминает с замиранием сердца. Именно тогда он понял, что ему не спастись, что он навсегда обречён быть жертвой в лапах опаснейшего хищника. Каждый раз, когда он слышал такой привычный и одновременно пугающий щелчок замка, Санхёк поворачивался, наблюдая за тем, как глаза Тэгуна, обычно напоминающие глазки милого котика, становятся больше похожими на глаза хищного лиса, как его радужка темнеет, как в его глазах нарастает то желание, которое Хёк ощущал всем своим естеством. Старший менялся за пару секунд до неузнаваемости, словно в его теле обитали две души. Санхёк наблюдал за этой картиной с неким восхищением, внутренне готовясь принять всё то, что приготовил для него этот внутренний демон. Невинный поцелуй в уголок губ повторяется каждый раз, словно некий пароль, после которого Санхёк открывает доступ к своему сердцу и душе, позволяя делать с ними всё, что Тэгуну захочется. Потом следуют грубые, резкие действия, разбавленные нотками ласки и нежности, отчего младший плавится, словно шоколад под палящим солнцем. Тэгун будто стирает всю их историю, каждый раз начиная её сначала. А Санхёк бережно хранит в воспоминаниях каждую деталь и восхищается каждой новой главой этого незабываемого приключения, которое они переживают вместе, стоит замку на двери привычно щёлкнуть.