One day

Хакён не разговаривает. Хакён не разговаривает, и на это у него слишком много потенциальных причин, чтобы останавливаться на какой-то одной. Он просто предпочитает думать, что ему это не нужно. Зачем тратить время и собственные силы на то, что не имеет абсолютно никакого смысла, никакого веса в постоянных многомиллионных потоках пустых слов? Хакён асоциален, потому что он не разговаривает или же не разговаривает, потому что он асоциален. С какой стороны не посмотри, смысл остаётся одним и тем же. Хакён не разговаривает отчасти потому, что некому слушать. Люди слишком зациклены на своих проблемах, чтобы уделять внимания чьим-то ещё. А Хакён не хочет говорить в пустоту. Хакён не разговаривает. Зато Хакён рисует. Те эмоции, которые ему хотелось бы выразить на словах, он выплёскивает на бумагу и довольствуется чувством удовлетворения. Иногда ему кажется, что он сам живёт в подвижном нарисованном мире, потому как его собственная реальность, которую он создаёт сам, оказывается гораздо более приемлемой, чем та, от которой он так старательно пытается убежать. Хакён рисует всё, что видит, тем самым формируя новую Вселенную, по образу и подобию той, которую он может увидеть своими глазами. Дома, деревья, птицы, животные и люди... Людей Хакён рисовать любит больше всего. Ему хватает одного взгляда, чтобы уловить черты лица, особенности его выражения, чтобы любимым карандашом воспроизвести это всё на белом листе бумаги. Он старается рисовать максимально похоже, чтобы люди в его собственном мире ничем не отличались от людей в той реальности, которая была не для него. Естественно, не отличались только лишь по внешности. Если бы Хакён мог, он бы переделал всё в человеке: его отношение к себе, к окружающим, к миру в целом. Но он не был властен над теми, кто день ото дня служил образцом для пополнения его собственного нарисованного мира. Он был создателем и хозяином тех людей, что аккуратно смотрели на него с листов бумаги тёмными глазами, тщательно вырисованными умелой, профессиональной рукой. Хакён не знал, как зовут тех, кого он рисует, но это ему и не нужно было, потому что каждый человек, запечатлённый на его рисунке, получал своё имя и богатую историю в придачу, каждая из которых бережно хранилась в сознании самого художника. Ким Воншик появляется в жизни Хакёна случайно. Сначала, как и полагается, он просто становится очередным обитателем личного мира Хакёна, получая имя Рави, статус сына богатых родителей, любимца девушек и человека, обладающего дурным характером. Потом почему-то он снова появляется, словно мелькая перед создателем, и тогда Хакён впервые в жизни рисует кого-то дважды. Он замечает за собой особое старание, когда дело касается вырисовывания глаз-полумесяцев, аккуратного носа и худых губ, которые пытаются что-то сказать. Хакён не разговаривает, но он понимает, что с ним хотят вступить в диалог. В тот момент он смотрит на свой второй рисунок и понимает, что он впервые не может вспомнить лица этого странного парня. Это "впервые" преследует Хакёна несколько недель. Странный парень, который пытался что-то у него выпытать, пропадает, забирая вместе с собой воспоминания о своей внешности. Хакён злится, но продолжает упорно рисовать его лицо раз за разом, не веря в то, что он не смог вспомнить детали внешнего вида парня. Воншик, а не Рави, как выясняется позже, снова появляется почти так же внезапно как и исчез. Он снова пытается разговаривать с Хакёном, но тот без отрыва смотрит ему в глаза, пытаясь запомнить каждую чёрточку, каждую морщинку, каждую крохотную деталь в лице парня, чтобы наконец-то закончить тот злополучный рисунок и снова вздохнуть спокойно. Воншик болтает без умолку, потому что знает, что Хакён может его слышать (на вопрос: "Парень, ты что, глухой?", заданный достаточно обеспокоенным тоном, он получает отрицательный кивок), а Хакён рисует. Сначала мысленно, закрывает глаза и под мирное, слегка убаюкивающее бормотание Воншика невидимой рукой вырисовывает его пропорции, а потом плюёт и прямо при парне достаёт альбомный лист и слегка погрызенный от волнения карандаш. Воншик сначала не обращает внимания на то, чем занимается его предполагаемый собеседник, а потом краем глаза замечает на бумаге лицо, которое до боли напоминает ему его собственное. Хакён немного сердится, потому что любопытный взгляд Воншика слегка раздражает его. Он боится, что парень начнёт высмеивать его способности и старается отгородиться от непутёвой модели. Но Воншик видит, что его внимание смущает Хакёна, и обещает больше не вмешиваться в его творческий процесс. Хакён злится сам на себя, рассматривая множественные изображения Воншика. У него не получается передать идеальную картинку того самого человека, который стал частью его жизни. Хакён не может рисовать больше ни дома, ни деревья, ни птиц, ни животных, ни людей, потому что он никак не может закончить рисунок Воншика. Хакён не разговаривает, но ему хочется кричать от безысходности. Он не понимает, что с ним происходит и что этот человек в нём сломал, раз он больше не может жить своей привычной жизнью. Воншик же постоянно ошивается рядом, постоянно что-то рассказывает, задаёт вопросы, не получая на них ответа, немного дуется, а потом снова что-то рассказывает. Хакён чувствует, что задыхается в месте, которое он сам придумал, чувствует, что границы его собственного мирка сужаются, потому что он рассчитан был только на одного человека. И он возвращается обратно в реальность, туда, откуда бежал без оглядки. Ему страшно, ему больно, но рядом Воншик, который держит за руку, пытаясь приободрить. Хакён не разговаривает, просто молча сжигает огромные стопки листов бумаги с рисунками, которые он рисовал всю свою жизнь. Нет, ему не жалко. Он чувствует, что так нужно, потому что всё изменилось, он изменился, а держаться за прошлое - значит лишать себя будущего. Хакён сжигает всё дотла, кроме одного-единственного рисунка: идеального и неповторимого Рави, лицо которого он ни разу не смог воспроизвести снова. Хакён не разговаривает, он лишь беззвучно плачет, прижимая к груди злополучный листок, с которого ему улыбается самый красивый человек на свете. Воншик удивляется, когда Хакён дарит ему листок бумаги, на котором изображена точная его копия. Он знает, как для Хакёна важно то, что он рисует, но от подарка не отказывается, боясь задеть его чувства. Ещё больше Воншик удивляется, когда вторым подарком от Хакёна становится неловкий поцелуй, который говорит о том, как сильно художник нуждается в своей музе. Хакён не разговаривает, но Воншику и не нужны слова, потому что он нуждается в своём художнике не меньше. Хакён не разговаривает, и на это у него слишком много потенциальных причин, чтобы останавливаться на какой-то одной. Но он непременно научится говорить заново, потому что теперь есть тот, кто хочет и будет его слушать.