Влюбиться в неформала

      Узкая тропа, выложенная каменными разбитыми плитами, ведущая к новому очередному пристанищу на определенный промежуток времени.       Что может быть хуже новой школы? То, что расположилась недалеко от старого кладбища, или неизбежное знакомство с новыми людьми? Построение из себя новой личности, примерка многочисленных масок, скрывающихся за спиной в большой черной сумке.       Всегда трудно быть новеньким. Особенно среди людей, что всеми силами пытаются выделиться из «серой толпы», не замечая, как создают еще более отвратную смесь «не таких как все». Что первым поразило, переступив через порог, так это яркий запах сигарет, ударивший в нос. Несоблюдение дозволенного уровня шума в общественном месте и отсутствие определенного дресс-кода.       За пределами школы существуют множество версий о данном месте. От самых простых, до невероятно абсурдных. Вот одна из них: здешние ученики — опьяненные свободой и потерявшие родительский контроль подростки, сливающиеся день за днём в беспорядочном совокуплении. Ученики, знающие об аборте больше, чем о «теореме Виета». Если в обычной школе нельзя даже заявиться с запахом сигарет на урок, так в этой можно постараться достать даже наркотики.       Со своим критическим мышлением, я не могу утверждать, что так оно и есть, поэтому проверю здешнюю атмосферу на себе, а уж потом буду что-то говорить и делать выводы.       Добро пожаловать в школу для трудновоспитуемых подростков — неформалов.       Я Тайлер Хейз, мне семнадцать. У меня нет друзей, увлечений, и в моем личном деле никто не найдет ни одной грамоты даже за прилежное поведение, потому что все годы моей жизни пролетели уж слишком бессмысленно и неинтересно. Более порядочного учебного заведения мне тоже не светит, потому что отец оказался конченным алкоголиком, а предыдущие условия моего существования были хуже, чем самый загаженный толчок на загородной парковке. Мамаша отказалась от меня сразу же после рождения, наперед почувствовав, какая жизнь ее ждет с папой. Я ее не виню, ведь, будь у меня выбор, я бы тоже отказался от подобной жизни.       Я менял школу пять раз. Начиная с третьего класса, проводил каждый учебный год на новом месте. Мне было тяжело обзавестись друзьями, потому как было элементарно стыдно вести их в гости. Да и ко мне особо никто не тянулся, когда замечали несвежие рубашки или перештопанную ручку сумки, с которой я проходил несколько лет. Было несколько знакомых, которые попытались стать мне близкими, но даже они отвернулись, когда отец пришел на родительское собрание пьяный в резиновых тапочках и испачканном спортивном костюме с трехнедельной небритостью.       Конечно, теперь, придя в Шестую школу в статусе десятиклассника, я не допустил себе создать негативное впечатление. За лето я кое-где работал, чтобы накопить себе на нормальную одежду и приличный рюкзак.       Школа-интернат для меня, как глоток свежего воздуха. Я, наконец, оставил позади все свое прошлое и непутевого отца. Здесь, где никто обо мне ничего не знает, я хотел бы найти людей, которые станут для меня настоящими друзьями. Сейчас, находясь на новом месте каких-то десять минут, я еще не знаю, как меня примут, к какой компании я в конце концов присоединюсь… … но как бы там ни было, это лучший день за последнее время.       Подойдя к двери директора, я слегка толкнул ее рукой. С негромким скрипом она отворилась, открывая вид на просторный светлый кабинет. Кожаные коричневые кресла возле большого окна, приоткрытые жалюзи, пропускающие холодные лучи осеннего солнца и неизвестный человек, разгребающий стопку белых листов.       — Здравствуйте, — я поприветствовал незнакомца.       Мужчина в возрасте с небольшой залысиной и узкими очками в толстой оправе, сидящий во главе стола, нахмурил брови и взглянул на меня.       — Здравствуй.       — Я — Тайлер Хейз. Новенький, — поспешил представиться директору.       — Энгерд Фроер, директор школы, — он указал рукой присесть на стул.       Я повиновался.       — Начнем с самого главного, — без привычных напутствий начал мистер Фроер. — Вы попали не в рай, это я вам сразу скажу, Тайлер. Ученики здесь не самые дружелюбные и добропорядочные. Конечно, пока и мы не знаем, что вы из себя представляете.       — Я не бунтарь, — я слегка улыбнулся, но директор лишь презрительно хмыкнул.       — Хорошие люди сюда не попадают, — отрезал он, словно сразу показывая, что, каким бы ты ни был, ты все равно ничтожество.       Он поправил очки и отложил гелиевую ручку.       — Занятия начинаются в восемь тридцать, ваша группа 0418, — он протянул мне ламинированный лист с расписанием уроков. — С часу пятнадцати обед, а после — свободное время. Гулять разрешается исключительно во внеурочное время, покидать пределы школы запрещено. В комнатах у нас живут по двое, субботний день короткий, воскресенье -выходной. Иногда вы можете уезжать домой, например на праздники, но исключительно после подачи заявления и получения одобрения с моей подписью.       — Хорошо, — я кивнул, стараясь все хорошенько запомнить.       — Ключ от комнаты, — мужчина протянул мне карточку. — Можете заселяться.       — А со мной еще кто-то будет? — спросил я, бегло разглядывая названия предметов.       — Пока что вы, кажется, один, — он кашлянул. — Но вы сильно не обольщайтесь. К нам поступают сюда так же часто, как и выселяются.       Я забрал карточку, попрощался, взял вещи и вышел в узкий коридор.       — Третий этаж, сорок шестая комната, — прочитал я вслух.       После кабинета директора, примерно в нескольких метрах, стояла толпа из пяти человек. Неординарная внешность каждого, яркая индивидуальность и непростительно шикарные кислотно-зеленые дреды у одного из находящихся. Наконец-то почувствовав себя в действительно необычном месте, я воодушевился. Конечно, форма приучает к внутренней и внешней дисциплине, но самовыражаться без опасения за возможность исключения куда круче. Если в предыдущей школе я выглядел нетипично, то в этой почувствовал себя серой мышью.       Гардероб мой, как я уже понял, не выделяется особым стилем или необычными аксессуарами. Напротив, я всегда одевался весьма сдержанно. Хотя, быть может, это из-за банальной нехватки средств на покупку чего-то необычного. Все знают цены в интернет-магазинах, где за простую толстовку с принтом любимой группы нужно отгрохать целое состояние.       Из-за пустого кошелька и безумно малых возможностей моя участь здесь — гордиться своей обыкновенностью.       Я оказался на третьем этаже, оставив позади лестницы, подниматься по которым ненавидел всю жизнь. Перед деревянной, выкрашенной в коричневый цвет и потрескавшейся краской возле ручки, я остановился. Замер на некоторое время, не решаясь открывать, словно что-то вот-вот должно перевернуть мою жизнь. Я думал о том, что могло скрываться внутри, учитывая не самую распрекрасную наружность. Наверняка белые стены, как в больницах, пара железных кроватей и старый, исписанный прежними жильцами, шкаф для одежды.       Собственно, после не самых радужных представлений я приятно удивился уютной атмосфере, воцарившейся в ту же секунду, как нога моя ступила вовнутрь. Кажущиеся тяжелыми черные шторы, закрывавшие большое окно, парочка односпальных кроватей, стоявших поодаль друг от друга. По обе стороны имелись два небольших платяных шкафа. Серые обои — единственное, что осталось после первозданного ремонта. С левой стороны, где черное покрывало аккуратно застилало кровать, оставляя видными лишь низ деревянных ножек, сразу стало понятно, что кто-то проживал. Большой темно-бордовый стол с необычным багровым светильником, горящим, отбрасывающим на шторы своеобразные «кровавые пятна». Готический минимализм с прекрасно дополняющим картину увиденного — белоснежным черепом над изголовьем с сигаретой в зубах.       Я уныло глянул вправо, обращая внимание на застланную черной тканью свою будущую постель. Необжитая пустота, ничего примечательного. Целое полотно для самовыражения и свобода действий в плане украшения личной части комнаты.       — Может, ты уже пройдешь? — послышался голос позади, и я вздрогнул от удивления. По коже пробежали мурашки, что совсем необычно для моего организма.       Меня слегка подтолкнули вперед, когда я решил обернуться вместо того, чтобы уступить дорогу. Ногой зацепившись за лямку сумки, я, запутавшись, начал падать.       — На ногах стоять не научился? — буркнул незнакомец, одновременно придерживая меня за капюшон кофты.       — Простите, — начал я извиняться, вновь приобретая равновесие.       Пройдя немного вперед, я бросил портфель на кровать и повернулся к человеку позади.       На секунду мне показалось, что из-за нехватки света в комнате у меня возникли галлюцинации. Теперь я смог увидеть обладателя голоса, вызвавшего в моем теле странные чувства. Высокий парень поправлял белоснежные волосы, а красные глаза его рассматривали меня. Абсолютно вся его одежда оказалась черного цвета: кеды, джинсы, классическая рубашка, небрежно выправленная с одной стороны, галстук. Черные губы незнакомца искривились в подобии улыбки, как только он заметил выражение моего лица.       — Тебе никто не говорил о правиле пяти секунд? — вдруг начал он разговор, выводя меня из временного ступора.       — Какое такое правило?       — Если пялиться на кого-то больше пяти секунд, то этот кто-то имеет полное право дать по морде, — совсем без намека на шутку проговорил он.       — И кто придумал это правило? — я закатил глаза, чувствуя, как сосед по комнате начинает проявлять ко мне негатив.       — Я.       Он прилег на кровать, ослабляя узел галстука.       — Значит, ты мой сосед? — решил продолжить я разговор в привычной мне манере — расспрашивать очевидное.       — Эта комната принадлежит мне уже более двух лет, — устало проговорил он. — Так что это ты мой сосед.       — Вот оно что, — я отвернулся к окну, изредка поглядывая на неформала, замечая ногти, окрашенные в черный цвет. — Слушай, а ты типа гот?       — Так, давай договоримся вот о чем, — янтарные глаза вновь устремились на меня. — То, что мы обитаем в одной комнате, совершенно не означает то, что я буду с тобой разговаривать и дружить. Так что кончай со своими расспросами, заткнись и займись чем-нибудь более продуктивным, чем расспросами обо мне.       Гот надел наушники, включил плеер и закрыл глаза. До меня донеслось беспорядочное скопление звуков, разрушающих его барабанные перепонки. Вероятнее всего, он слушал металл, никак иначе.       — Отлично поговорили, — прошептал я, решив забросить это гиблое дело.       Если уж общение с соседом по комнате не завелось в первый же день — ничего страшного. Не все сразу готовы открываться другим людям, а я очень терпеливый человек и готов ждать, когда тот парень будет в более хорошем расположении духа.       Я решил заняться более полезными вещами, чем самокопание, поэтому разложил одежду в шкафу. Иронично усмехнувшись, когда все содержимое дорожной сумки вместилось на одну полку, я решил переодеться. Черные потертые узкие джинсы, держащиеся на мне без ремня на одной пуговице, белую футболку с маленьким принтом пистолета возле сердца и черную кофту с длинным рукавом с большим капюшоном. Закончив свой ежедневный образ темно-синими кроссовками, я завалился на кровать и попытался расслабиться. Думал, что после непростого начала дня, я смогу почувствовать себя как дома, учитывая все последние обстоятельства, но ничего не вышло.       — Как можно отдыхать под такую музыку? — недовольно прошипел я, глядя на человека, что спокойно дремал, не обращая внимания на нехилый гроулинг исполнителя.       Спать мне не хотелось вовсе, потому я решил отправиться на изучение школы. Хотелось посмотреть коридоры, заглянуть в столовую, выйти во двор к остальным ученикам. Занятия, как я понял, уже кончились, поэтому это было прекрасной возможностью завести новое знакомство. Не ставить же теперь крест на себе только потому, что не повезло с соседом.       В коридоре оказалось достаточно многолюдно. Выйдя за пределы мрачной обители, я словно окунулся в совершенно другое пространство. Ощущение, что присутствуешь на маскараде в Мексике, нежели в учебном учреждении. Потрясающее буйство красок, будто художника самоучку стошнило вдохновением на каждого из присутствующих. На разноцветной палитре я почувствовал себя белым цветом. Только от меня теперь зависеть будет, какому цвету я позволю придать себе оттенок.        Практически все здесь ходили группами. Это я заметил, пока спускался извилистыми коридорами через каждый этаж. Например, очень удивлен был, повстречав двух девушек, явно влившихся в эмо-культуру. На улицах уже не встретишь подобного, поэтому я им тепло улыбнулся, не ожидая взаимной положительной реакции. Собрание панков возле окна с их причудливыми разноцветными ирокезами, и среди них несколько девчонок.       Кого я только не встретил, пока дошел до буфета. Запах еды манил мой голодный желудок, и я перестал обращать внимания на людей, устремив взгляд на тарелку жареных тостов.       Во время обеда почти все столы оказались занятыми. Когда я появился в столовой, никто даже не обратил внимания на меня, продолжая увлеченно обсуждать друг с другом события нового учебного года. Уже устоявшийся коллектив сразу ударил по моей самооценке, и я испугался, думая, что никому здесь не смогу понравиться.       Когда мой разнос был достаточно полным, я направился в сторону свободного стола, как это делают новенькие в многочисленных фильмах о школах, которые я смотрел. С неприятным скрипом выдвинув стул, я уселся. Глотая слюну над бутербродом, почти принялся трапезничать, как тонкий женский голос меня окликнул:       — Привет!       — Хай, — я махнул свободной рукой, но только разглядев девушку достаточно хорошо, не смог начать есть. — Тебе говорили, что ты безумно похожа на персонажа из аниме?       — Я Эмили, — представилась девочка эмо. — А ее зовут Клара. Да, сегодня она в образе Мисы.       — Да, — я улыбнулся. — Тетрадь смерти, знаю это аниме. Прекрасно получилось воплотить образ, Клара.       Косплейщица улыбнулась и поправила резинки на своих волосах, одновременно ее короткое пышное платье оголило подтяжки, за которые держались полосатые чулки. Та, что представилась первая, Эмили, невольно напоминала куклу: розовые прямые волосы с голубыми прядями и черное миниатюрное платьице в мелкую белую крапинку. Обе девушки оказались очень приятной внешности, поэтому в глубине души мне польстило, что я нахожусь в их компании.       — Мы подошли к тебе не просто так, — призналась Эмили. — Как я поняла, ты — новенький?       — Да, — я кивнул. — Я Тайлер.       — Должны тебя огорчить, Тайлер, но лучше тебе подыскать другое место и впредь сюда больше не садиться, — огорошила меня новая знакомая.       — Это еще почему? — удивился я неожиданному повороту.       — Вот именно, почему?       Мы втроем повернулись в сторону шума, и я был удивлен, когда увидел своего соседа по комнате, направляющегося к столу. При свете он выглядел еще более жутко, чем во время нашей первой встречи. Ощущение, будто восстал из могилы и, решив придать своему лицу более живой вид, накрасился. Вот только кто ему скажет, что помимо черного есть еще множество других оттенков?       — Прости, Дин, я предупреждаю обычно всех новеньких, — начала оправдываться Эмили. — Мы как раз подошли к Тайлеру, чтобы попросить его пересесть на другое место.       — Что? — моему непониманию и удивлению не было предела.       Девочки виновато посмотрели на меня.       — На этом месте никто никогда не сидит кроме Дина, — Эмили показала большим пальцем на неформала, а тот искривил чёрные губы в ухмылке.       — Серьезно? — я посмеялся, чем вызвал напряжение между нами. — Тут четыре стула, круглый стол, на котором поместятся еще три таких разноса, и это все — твое?       Я закатил глаза, демонстративно отворачиваясь и открывая банку колы. Откусив остывший бутерброд, сделал вид, что не замечаю ошарашенные взгляды Эмили и Клары.       — Я не уйду, — прожевав, сказал я. — Здесь где-то написано, что место зарезервировано тобой? Нет.       Я осмотрел спинку соседнего стула.       — Хм, тут тоже нет твоего имени, — обратился я к неформалу. — Значит, это место официально свободное и я имею полное право именно на этот стол.       Пришедший недолго смотрел на меня, пока я справлялся с легким испугом и удивлением от собственной смелости.       — Зачем, Тайлер, — прошептала Эмили еле слышно.       — Ничего Эм, — хмыкнул гот. — Видимо, соседство с ним — не последнее наказание для меня в этой школе. Хочет сидеть — пожалуйста.       Сосед по комнате, не взглянув на меня, развернулся и ушел прочь из столовой. Только сейчас я понял, что во время нашего разговора все сохраняли тишину и наблюдали.        Он что, не тронул его?       Я, нахмурившись, огляделся по сторонам, улавливая перешептывания и недружелюбные ошарашенные поглядывания в нашу сторону.       — Что тут происходит? — я повернулся к девочке эмо. — Что в этом…       — Дин, — поспешила напомнить мне имя соседа Эмили, — его имя Дин.       — Хорошо, — я отложил бутерброд, потеряв всякий аппетит. — Что в этом Дине такого особенного? И почему я не имею право сидеть на его месте?       — Много версий существует насчет этого парня, — Эмили вздохнула, беря под руку подругу. — Раз уж вы — соседи, пусть ты сам все узнаешь от него. Просто дам тебе совет на будущее — не зли, не беси и старайся не доводить Дина, ради собственного благополучия.       — Звучит как угроза, — я натянул капюшон.       — Скорее, как предупреждение, — поспешила перебить меня Эмили. — Добра тебе и до скорой встречи. Сейчас мы должны уйти.       — Пока, — сказал я им вслед.       Девушки пошли к выходу, и я наблюдал за ними до тех пор, пока они не скрылись за поворотом. Все, что осталось на разносе, я решил выбросить, забрав только банку не начатой колы. Аппетит пропал, разговор оставил множество вопросов, на которые я решил во что бы то ни стало получить ответы.