Влюбиться в неформала

      Вернулся я в комнату практически сразу, потеряв всякое желание изучать местность, а уж тем более идти во двор школы. Дина не оказалось на кровати, чему я отчасти даже немного обрадовался. Спокойная обстановка без посторонних сейчас был нужна как никогда, потому что я терпеть не мог тайны и загадочные разговоры вроде такого, что произошел со мной некоторое время назад.       Подушка соседа лежала поперек, а из-под наволочки торчал уголок учебника. Еще немного, и книга оказалась бы на полу, если бы я не подошел ближе. Неприметная темно-синяя обложка, твердый переплет и надпись большими красными буквами «Вампирский узел». Я усмехнулся, отдаленно поняв, как он себя позиционирует. И красные глаза, бледная кожа, мрачное одеяние сразу же внесли ясность в мои догадки.       Хотя, признаться, я был удивлен. Не сразу подумаешь, что такой парень проводит вечера, читая фантастическую литературу за кружкой кофе, укрывшись мягким пледом с рисунком перевернутых крестов и переживая за судьбу главных героев.       Дверь захлопнулась на замок, а все внутри перевернулось, как когда тебя застают за чем-то противозаконным.       — Какого черта? — прошипел Дин.       Книга выскользнула из моих рук, встретившись страницами с полом. Глухой хлопок раздался в нависшей тишине.       — Я просто посмотрел, — неуместно-дрожащим голосом получилось мое глупое оправдание.       Опустившись, я хотел было поднять книгу, но резкий удар в плечо повалил меня с ног.       — Что ты делаешь?! — я подскочил с пола, намереваясь дать отпор обидчику.       Я совсем ничего не понял из произошедшего, поэтому причина его гнева была мне непонятна.       — Я ненавижу, когда трогают мои вещи, — он схватил меня за запястье и потащил к выходу.        Он буквально вытолкал меня из комнаты и закрылся изнутри на ключ. Я стоял в коридоре, поразившись такой реакции просто на то, что тронул его вещь. Видимо, мой сосед оказался тем еще собственником, потому как все мои попытки вернуться обратно он игнорировал. Те, кто находился в соседних комнатах, тут же выглянули посмотреть на нас, кто-то даже специально остановился, явно забыв о первоначальном направлении.       Я не стал больше стучать в двери и умолять впустить меня обратно, потому как взгляды окружающих, ждущих какого-то представления, начинали надоедать. В конце концов, это его заходы, из-за которых я не собираюсь портить свою шаткую репутацию.

***

      Я защелкнул замок, справляясь с приступами гнева. Дрожащими руками с трудом достал пачку сигарет и нервно провел большим пальцем по колесику на зажигалке. Стараясь сдержаться, чтобы не выйти и не набить противному соседу морду, я сделал несколько затяжек. Стянув с себя вдруг ставшим ненавистным галстук, отшвырнул его под кровать.       Пока сигарета тлела, я сверлил взглядом книгу, оставшуюся лежать на полу. Сейчас мои мысли были слишком перегружены злостью на прилипалу, поэтому я не стал ничего предпринимать, чтобы случайно не изничтожить ни в чем неповинную рукопись. Гладкая поверхность измятой фотографии торчала из-под страниц, а значит, тот человек ничего не нашел.       — Никто тебя не найдет, — шепнул я изображению, обводя очертание каштановых волос.       Только в момент, когда моя вещь оказалась в руках у чужака, я осознал, что теперь не живу один в этой комнате. Отныне я не буду предоставлен сам себе, а значит все, что не нужно видеть пареньку, я спрячу. Мой мир слишком давно не впускал в себя кого-то, поэтому не думаю, что мы с новеньким найдем общий язык, а уж тем более подружимся. По крайней мере, я этого не хочу.

***

      Когда пятая точка онемела от сидения на твердом подоконнике, я спрыгнул с него. Вынув наушники с малым списком надоевших песен, я скрутил провода вокруг плеера и положил в карман. Джинсы стали еще уже, не давая кровообращению нормально циркулировать в моих ягодицах. В голове возникла идея спуститься в директорскую и попросить дубликат ключа от своей комнаты, объяснив ситуацию, но девушка, направляющаяся в мою сторону, остановила меня.       — Хэй, — крикнула она в нескольких шагах от меня.       Белые длинные волосы, заплетенные в косы, и предпочтение черного в каждой вещи гардероба. Образ ее, чем-то схожий с Дином, невольно заставил меня подумать о женской версии соседа.       — Привет, — я махнул ей рукой.       Большие зеленые глаза смотрели на меня, а пухлые губы надували пузырь из жвачки. Она села на подоконник возле меня и улыбнулась.       — Я Лана, — она широко улыбнулась, словно знала меня очень давно. — А тебя как зовут?       — Тайлер, — я протянул ей руку.        Она пожала в ответ, оголяя худощавые руки, обмотанные множеством браслетов из разноцветных камней, веревочек и плетенных колец.       — Тайлер, — шепнула она, — а какой твой любимый цвет?       Я недоуменно посмотрел на неё, потеряв нить еще не завязавшегося разговора.       Какой у меня любимый цвет? Никогда не задумывался.       — А почему ты не спросишь что-то другое? — я решил сменить тему, потому что вмиг забыл все существующие цвета на свете.       — Бедный, — она коснулась моей руки, — насколько человек должен быть не уверен в себе, если даже не может сказать о своем любимом цвете.       Что?       — При чем здесь моя неуверенность?       — Твои глаза очень грустные, — она прислонилась спиной к стеклу. — А при том, что сначала ты назвался Тайлером. Был бы ты более открытым, ты бы сказал Тэй, либо Тай. А еще ты бы точно сказал, что твой любимый цвет — красный, ведь его в основном выбирают сильные духом. А еще его любит множество девушек.       Что здесь происходит?       — Друзья зовут меня Тай… — начал оправдываться я.       — А разве друга оставили бы в столь поздний час одного, сидящим в коридоре? — она пожала плечами, указывая на дверь перед нами.       — Ты странная, — единственное, что я решился ей ответить.       — Не страннее, чем ты, поверь.       Я замолчал. Мне хотелось ей возразить, но звук открывающейся щеколды лишил меня всякого желания на продолжение диалога.       — Постой! — она схватила меня за рукав толстовки, будто наперед поняв, что я хочу уйти. — Ты живешь здесь?       — Да, — ответил я на первый ее нормальный вопрос. — А что?       Глаза ее сделались печальными, она начала перебирать свои браслеты, а я снова не понимал, какого черта здесь происходит.       — Смотри, это тебе, — она протянула мне черный браслет с камнем, в котором, казалось, застыло звездное ночное небо.       — Это мне? Зачем? Я не ношу браслетов. Она сняла с веревочки один камень и вложила в мою руку.       — Тогда примени его так, как тебе хочется. Повесь на шею, или просто положи в карман. Мне жаль, что тебе приходится жить с ним, — она взглянула на приоткрывшуюся дверь. — Не самая лучшая компания, Тай.       — Вы все словно сговорились, — буркнул я, принимая подарок.       — Ты сам скоро все поймешь, — она подвинулась ближе, прислоняясь губами к моей щеке. — Пока.        Я смотрел вслед уходящей Ланы, пальцем притронувшись к месту ее поцелуя. Посчитав ее просто жутко странной, я решил не брать во внимание все поведение девочки. Рассмотрев округлый камень, я засунул его в карман своих джинсов и направился в сторону комнаты.        Дин лежал на кровати, а окно было распахнуто настежь. Не обращая никакого внимания на меня, он никак не отреагировал на мое прибытие. Я лишь подметил, что некоторые из его странных амулетов, висевших прежде рядом с курящим черепом, куда-то делись.        Я принял душ и быстро глянул на свое отражение, перед тем как натянуть ночную футболку. На плече проявился след от недавнего удара ногой, в виде красного пятна. Закатив глаза и про себя выругавшись на слишком чувствительную кожу, я собирался пойти лечь спать, но, выключив свет в ванной, оказался в полной темноте. Фонарь, что горел днем и отбрасывал красными пятнами, перестал светиться.        Холодный пот пробил мое тело, а воздух улетучивался из легких, не намереваясь поступать обратно. Дрожащими руками ощупывая местность, я искал телефон. Наконец, ледяной корпус, остывший от осеннего ветра, оказался в моих ладонях, и я судорожно, несколько раз набрав неправильно пин-код, включил фонарь. Ощущение дикого страха покинуло меня тот час, и я блаженно вздохнул.       — Выключи, — послышался с соседней кровати недовольный голос Дина.       — Подожди, мне нужно расправить постель, — рявкнул я в сторону неформала, еще ко всему прочему посветив на него.       Быстро запрыгнув под одеяло, я выключил фонарь. Темнота казалась непроглядной. Я стал воображать ее в виде отвратительной костлявой старухи. Ее руки медленно приближались к моему телу, медленно касаясь груди. Костлявые пальцы сомкнулись на моей шее, перекрывая доступ кислороду. Конечности, ставшие ледяными, словно стоишь голый в минус тридцать. Я вцепился мертвой хваткой онемевшими пальцами в одеяло, суматошно вглядываясь в любое светлое место. Сейчас мне был нужен маленький лучик, самый бледный просвет, чтобы я понял, что все еще нахожусь в комнате, а старуха — всего лишь плод моего воображения.       Подскочив с кровати, я раздвинул плотные шторы и облегченно вздохнул, заметив большой яркий фонарь, установленный прямо напротив нашего окна. Он ярко сиял, и комната больше не казалась маленьким склепом. Конечно, теперь я понял истинную причину вешать сюда шторы из очень плотного материала — Дин не мог спать при свете. Правда, сейчас он даже не заметил моей маленькой шалости, чему я был рад. Не хватало еще, чтобы он узнал о моей фобии.       Я переложил подушку на другую сторону и лег ногами к окну. Я всматривался в свет и чувствовал, что нуждался в нем, как если бы это был кислородный баллон, а я находился на дне океана в полном одиночестве.       Сердцебиение выравнивалось, руки и ноги согревались. Я блаженно закрыл глаза, ощущая себя в полной безопасности.       На этот раз тьма не забрала меня.

***

      Восьмилетний мальчик спал на диване, дожидаясь отца с работы. Старый холодильник громыхал, дребезжа пустыми полками. Голод стягивал желудок ребенка, а урчание заглушали ветки высохшего дерева, бьющиеся о тонкие стены дома.       Двери распахнулись с диким визгом, на порог завалились двое: один высокий, темноволосый, в черном костюме и дыханием, источающим перегар. Кривые пальцы жадно сжимали ягодицы его спутницы, а содержимое бутылки проливалось на голый пол. Стянув туфли на высокой шпильке, девушка кинула их в угол, задевая детские ботинки, стоявшие поодаль от входа.       Мальчик, мирно лежащий на диване, подскочил, услышав посторонний шум. Выбежав из спальни, он наткнулся на двух взрослых. Женщина прислонилась к стене, а мужчина ласкал ее голые груди. Они делали то, что обычно смотрел отец, когда думал, что сын спал.        Рыжеволосая взглянула на ребенка, нехотя отпихивая мужчину.       — Папа, — начал мальчик, — ты принес мне покушать?       Пьяные глаза уставились на мальчишку. Женщина даже не подумала прикрыть оголённые участки тела, лишь одарила своего любовника грозным взглядом.       — Я все сделаю, детка, — шепнул грубый мужской голос, развязно поцеловав ее губы.       Мужчина схватил сына на руки и понес в другую комнату. Мальчик доверчиво прижался к родной груди, замечая следы красной размазанной помады на лице. Отец отодвинул ковер, потянул за торчащее кольцо погреба и приказал сыну спуститься.       — Посиди и не вылезай, пока папа не закончит свои дела, — коряво произнес пьяный мужчина. — Попробуй только пикнуть, сукин сын.       С этими словами крышка захлопнулась, и маленький Тайлер смиренно опустился на колени. Мрак, окутывающий юное тело, пронизывающий холод, щекочущий руки. Закрыв ладонями рот, чтоб не проронить ни звука, он ощущал запястьями щеки, ставшие ледяными от слез. Противные вздохи где-то сверху смешались со скрипом кровати, а сухие ветви стучали по стенам, нагоняя на Тая больший ужас.       Мальчик уже не раз сидел в погребе, стараясь не проронить ни звука. Закрыв глаза и мечтая, чтоб кто-то пришел и спас его оттуда, вытащил из сухих лап темноты. Но он никому был не нужен. Поэтому ночь обвивала его шею, заставляя задыхаться, сжимать кулаки до крови на ладонях, кусать губы. Делать все, лишь бы не закричать. А когда ему казалось, что вот-вот и рассудок оставит, он прижимался к стене в поисках небольшого просвета.       Мальчик тогда не знал, чего боялся больше… … тьму или отца.

***

      Прошло уже больше месяца с момента подселения Тайлера в мою комнату. Первые несколько дней после незадавшегося знакомства мы не разговаривали вовсе. Он всячески избегал оставаться со мной наедине, да и я не горел желанием проводить с ним хоть какой-то промежуток времени. Наша неприязнь была обоюдной, поэтому я быстро привык к еще одному человеку в своем небольшом мире.       Хотя спустя неделю после нашей потасовки из-за книги он, не выдержав одиночества, попросил прощение у меня за то, что трогал мои вещи, и пообещал больше никогда к ним не прикасаться. Я тогда проигнорировал его, одарив лишь презрительным взглядом, но потом все же простил. Возвращаясь после шести уроков, я решил спуститься в буфет. Как и обычно, заказал себе чашку кофе и уселся за свой любимый стол, где прибывал в гордом одиночестве. В наушниках играла любимая музыка, а в руках я держал учебник по биологии. Вычитывая пройденный материал, я смотрел на часы, зная, что Тайлер возвращается с уроков ровно в два тридцать. Ни минутой раньше или позже.       Наконец, когда стрелка часов остановилась на шести, в столовую вошел мой сосед. Он заказал порцию гречневой каши и банку газированного напитка. После я заметил его взгляд, направленный на стул, пригретый осенним солнцем, стоящий напротив меня. Уже приготовившись сверлить его взглядом, пока он будет обедать, я отставил чашку подальше.       — Хэйз, — окликнули Тайлера, и он обернулся. — Садись с нами.       Вот еще, сядет он к вам.       — Иду, — радостно ответил мой сосед и поменял траекторию направления в совершенно другую сторону.        Сел.       Поднявшись из-за стола, я оставил кружку на мойке и поспешил удалиться из буфета, словно так изначально было задумано.        Наша своеобразная «игра в молчание» постепенно добавляла в мою скучную жизнь азарта. Я, сам того не понимая, начал привыкать к человеку, занявшему пространство в моей обители. Сначала он мне совсем не понравился, и я был абсолютно равнодушен, но теперь я не могу сказать такого же. Все потому, что за короткий промежуток времени мне стало интересно узнавать его. Не по разговорам, нет, ведь мы еще ни разу нормально не общались. Только исходя из собственных наблюдений.       Тайлер оказался меломаном. Слушал абсолютно все, что можно найти на просторах интернета, и порой его музыка доводила меня до тошноты. Внешний вид его тоже не особо цеплял. Копна темных волос, извечно взъерошенных, спрятанная под кофтами с капюшонами. Его дурацкая улыбка и излишняя доброта к окружающим. Единственное, что меня не раздражало в нем — родинка на правом плече. Ее я заметил, когда он спал без футболки в одну из ночей, когда включили отопление.       Самое странное — его привычка слушать музыку, наматывая на пальцы наушники, словно лапшу на вилку, отчего за прошедший месяц это были уже четвёртые. Его рот постоянно что-то жевал: это могли быть бутерброды, чипсы, лакричные конфеты или просто жвачка. Главное правило его организма: выработать как можно больше слюны в день, дабы помочь желудку переварить все то, что туда попадает.        Не знаю, что творится в его голове, но он мог часами засиживаться в комнате возле окна и подолгу смотреть на округу. Зачем? А чёрт его знает. Картинка там не менялась, как бы я ни всматривался. Кусты, трава, памятники, высохшие деревья. Ну, еще дурацкий фонарь, светящий ночью прямо в глаза и не дающий уснуть.       Кстати о фонаре. Я не сразу заметил, что Тайлер не может спать, чтоб не раскрыть шторы. Всегда получалось, что я ложился первым, а он, кажется, специально где-то ходил, пока я не усну. Только потом тихо крадется мимо моей кровати и приоткрывает шторы. Сначала меня жутко бесило, что его заходы мешают спать, но после дня, когда фонарь случайно погас, а с Тайлером произошло что-то странное, раздражение к данной ситуации пропало. Отнюдь, мне даже захотелось чем-то помочь парнишке. Слушая, как в темноте кто-то дышит так, словно пробежал двести метров без передышки, становится как-то не по себе.       В день, когда это случилось, я поднялся и включил настольную лампу, за свет которой всегда отчитывал Тая. Но сейчас сделал вид, якобы мне нужно было куда-то идти. Взял свою кофту и убрался прочь из комнаты. То, что время на часах было три, никого не смутило.       Тогда я бродил по окрестностям школы.       В общем, я догадался, что у него паническая боязнь темноты, а сопровождающиеся приступы просто кошмарные.       История с фонарем закончилась быстро, потому как через пару дней он вновь стал работать…       … и я совершенно был ни при чем.       На этом истории не закончились. Например, на прошлой неделе мы сидели на скамейке во дворе школы. Точнее, Тайлер на одной, а я вдалеке, на другой лавочке. Был обед, обитатели этого поганого места выползли из своих нор, словно крысы, радующиеся солнцу. В стиле моего соседа — задремать где попало, что он, собственно, и сделал.       Я тогда курил свои любимые «Camel», которых долго не было в продаже в местном магазине, поэтому отчетливо запомнил все, что произошло позже.       Когда от сигареты оставалось меньше половины, я заметил, что возле Тайлера крутятся двое парней. Они были в классе седьмом, может восьмом, но все их знали, как «геморрой Шестой школы». Два сводных брата, совершенно не похожие друг на друга, вечно жестоко подшучивающие над учениками, которые им не нравились.       Половина новеньких еще не знали о том, кто я, поэтому думали, что за все их прегрешения они не в ответе и никто их и пальцем не тронет.       Один, долговязый и тощий, достал из кармана презерватив, а второй тем временем завязывал шнурки на обоих кедах Тайлеру. Я тогда решил не дожидаться окончания шутки и вмешаться в процесс. Братья, не поняв, почему половина двора застыла в ожидании продолжения, удивились, заметив меня. Я был рассержен, поэтому одним движением потушил об плечо одного из них сигарету. Девушка из толпы выбежала с извинениями ко мне, забрав тех двух малолеток. Они оказались ее родственниками. Мальцы забрали презерватив обратно, оставили шнурки Тайлера в покое. Попросив прощение, они убежали и больше на глаза не попадались.       Удивительно, что мой сосед тогда даже не проснулся.       Вообще, из-за его неуклюжести с ним частенько что-то происходило. Но все же нашлось то самое качество, которое заставило меня поменять мнение о нем. За месяц, проведенный в этой школе, он не примкнул к какой-либо компании, в страхе остаться одному, хотя и несколько раз я заставал его, обедающим за заполненными столами. Никто не приходил в нашу комнату после уроков, не заставали его мои одноклассники целующимся с кем-либо в туалете. В отношениях, как я понял, Тай тоже ни с кем не состоял. Казалось, одиночество было для него весьма комфортной позицией в данной школе. Как и для меня.       Спустя некоторое время я сменил гнев на милость, решив попытаться сблизиться с Тайлером. Особенно после того, как начал замечать, что мне неуютно в комнате, когда его нет.       Постепенно, сам того не замечая, начал привыкать к Таю и к тому, что я больше не один.       Пусть мы практически и не разговаривали, я знал о нем больше, чем все, кто с ним общался хотя бы несколько раз.

***

      Хлопки дверей больше не заставляли мое тело вздрагивать, так как у Дина это было частым явлением. Правда, сейчас он меня удивил, заявившись без рубашки, с двумя полотенцами в руках.       — Раздевайся, — скомандовал неформал.       — С какого это хрена? — удивился я, изогнув бровь.       — Медицинский осмотр. Проверяют всех, кому уже есть шестнадцать. Тебе ведь есть?       — Мне семнадцать, Дин, — уточнил я, подумав, что слишком по-детски выгляжу.       Да, для своего возраста меня часто путали с пятнадцатилетним ребенком. У меня не росли волосы на лице, поэтому кожа оставалась как задница младенца. И любые ошибки относительно цифр меня расстраивали.       Дин улыбнулся и опустил голову:       — Я тебя долго ждать буду? — он прислонился голой спиной к косяку.        Удивившись продолжению нашего диалога, я стал расстегивать пуговицы на кофте.       — Я обычно не медленный, — шепнул я Дину. — Совсем не ожидал, что ты будешь ждать меня.       — Да знаю, какой ты, — таким же спокойным тоном сказал он. — Зачем же я тогда пришел за тобой? Стою, мерзну, пока ты все свои пуговицы пройдешь.       — По тебе и не скажешь, что ты мерзнешь, — я оглядел его бледную кожу.       — Почему же?       — Ну по тебе невозможно отследить стандартные первые признаки переохлаждения, — я стянул футболку и взял полотенце. — Твои губы не меняют цвета, потому как всегда черные, а тело и вовсе, словно ты фанат Сумерек.       Дин удивленно взглянул на меня.       — Так меня еще никто не оскорблял, — с долей разочарования проговорил Дин.       Мы вышли из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ.       — Ну тебе же нравится вампирская тема? — я продолжил разговор, направляясь неспешно на пятый этаж. — Я всегда думал, что твой образ — закос под Дракулу.       — Ну хотя бы сравнил бы с Дракулой, — он убрал белоснежные волосы назад, но пряди все равно легко опустились, прикрыв его лоб. — Никогда не думал, что похож на вампира. Да и не старался. Просто прижился как-то уже к этому образу, поселился в нем, так сказать.       — И как часто ты меняешь образы? — я споткнулся о ступеньки, но Дин меня придержал.       — У меня нет определенного календаря, где я отмечаю, кем буду. Думаю, я что-то вроде хамелеона. Но подстраиваюсь не под окружающую среду, а под собственное настроение.       Мы подошли к медицинскому кабинету, возле которого оказалось множество полураздетых лиц мужского пола. Пройдя обследование с головы до ног, я, получив справку с частичными результатами, направился в душ. Дина в толпе я так и не нашел, поэтому не стал ждать его в надежде продолжить тему о вампирах.       Людей в душевой оказалось много, почти все свободные краны были заняты. Из-за пара было трудно разглядеть лица, поэтому, медленно прорываясь вперед, я поплелся к предпоследней. Моя извечная неуклюжесть преследует меня в самые необычные и неуместные минуты жизни. Так и сейчас, я подскользнулся, со всей силы врезаясь лбом в спину парня.       Ко мне повернулся человек, в два раза больше: лысый и густыми хмурыми бровями.       — Какого хера ты жмешься ко мне? — спросил он, хрустя пальцами.       — Послушай, это недоразумение, — я начал пятиться назад, но тут же почувствовал торс другого человека.       Теперь я точно попал.       — Слушай, я его толкнул, — послышался голос Дина. — Мы разбираемся здесь, не видишь?       Дин притянул меня к себе, якобы показывая, что сейчас я получу в лицо от него. Лысый, недолго думая, кивнул и после недолгого ступора скрылся в тумане.       — Спасибо, — облегченно поблагодарил я соседа.       — Брось,  — отмахнулся Дин, отпуская мое предплечье. — Ты сегодня какой-то потерянный и более неаккуратный, чем всегда. Что произошло?        — Да, я и сам заметил, — согласился я, но вдруг замер.        Остановив взгляд на его лице, я забыл абсолютно все слова, которые прежде, как я думал, человек знает на автомате. Передо мной стоял совсем другой Дин: без подводки, мрачной отталкивающей косметики и красных линз. С естественным цветом кожи и слегка румяными, от жара, щеками.       — Что с тобой, Тайлер? — он дотронулся рукой до моего лба, ощупывая на наличие температуры.       — Я впервые вижу тебя без косметики, — все так же, еле подбирая слова, бубнил я. — Странно говорить эту фразу парню.       — И что, колоссальная разница? — он хмыкнул.       — Еще какая.       Теперь, когда я увидел его естественный облик, мое сознание наконец сопоставило приятный тембр голоса и столь же прекрасную внешность его обладателя.       Намылив мочалку, я начал тщательно тереть руки, шею. Струи горячей воды омывали мое тело, я подставил лицо под напор, закрывая глаза.       Дин все это время смотрел на меня, не сводя глаз. Я, почувствовав его взгляд, повернулся и замер. Без всякого стеснения он рассматривал мое тело, а я осознавал, насколько сильно смущает меня вся сложившаяся ситуация. Дин находился в паре шагов от меня, поэтому я всеми силами заставлял себя смотреть на четырехконечную ручку крана, а не голого соседа по комнате.       — Почему ты так смотришь? — сорвался я, поворачиваясь к нему спиной, не выдержав излишнего внимания.       — Тебе не нравится? — спросил он так, словно это нормально — пялиться на голого человека в душе.       — Просто странно, что тебя интересует подобное, — буркнул я. — Никогда бы не подумал…       — Подобное — что? — прошипел Дин, надавливая на меня сзади. — Ты меня за кого принимаешь? Его теплое мокрое тело прикоснулось к моей спине, и я ощутил наплыв мурашек.       — Стой, я не это имел ввиду, — я постарался высвободить заломленную руку.       — Видимо, я сегодня позволил себе много разговаривать с тобой, раз ты совсем свой язык распустил, — он сильнее прижал меня, а я с трудом сглотнул. — Выбирай отныне выражения.       — Слушай, я совершенно без всяких намеков. Это так — дружеская шутка.       — Запомни одну простую истину, Тайлер, — он отпустил меня.       — Какую?       — Мы не друзья.       Я выключил воду, смыв с себя остатки пены, и пошел прочь, не дожидаясь неформала. В раздевалке я сделал все как можно быстрее: вытерся, надел чистые вещи, забрал с собой мокрое полотенце и пошел в комнату.       Дорога вниз оказалась в два раза короче, когда уделяешь время ходьбе, а не пустым разговорам с «недругом».       Божественное чувство временного одиночества подняло мне настроение. Открыв шторы, я распахнул окно. Вечер подкрался незаметно. Солнце медленно заходило за горизонт, отбрасывая небу прощальные нежно-фиолетовые отсветы, пронизывающие насквозь облака. Умиротворение, накрывавшее тебя с ног до головы, когда смотришь на закат — непередаваемо. Красота, бескрайность и легкое чувство беззаботности, зарождающееся где-то возле сердца. Если отбросить все то, что ежедневно происходит с моей жизнью, можно смело называть подобные минуты идеальными.       Я задержал взгляд на старом огромном кладбище, конца которого не видать с третьего этажа. Бесчисленные могилы, поваленные кресты, распахнутые калитки оградок покойников, что безустанно ожидают визита родных уже долгое время. Ушедшие личности, которые когда-то переживали из-за проблем в школе, ссорились с родителями, сбегали из дома, влюблялись, падали с велосипедов и мечтали, закрывая глаза, подняв голову к звездам. А теперь они здесь — передо мной, в своих последних пристанищах.       Я не мог долго смотреть на кладбище, потому что в душе поселялась тоска. Единственное, ради чего я сидел все это время на окне — вороны. Бесспорно, это самые великолепные птицы. В них нет ничего лишнего, они не имеют яркого окраса, распрекрасных хвостов или причудливых клювов. Мрачные, создающие магическую атмосферу. Особенно зимой, кружа над белоснежными сугробами, заставляющие забыть о быстротечности времени.       По крайней мере, так они действовали на меня.       Я долго мечтал о ручном вороне, пока не повзрослел. К сожалению, единственная правда о человеке, которую многие не хотят признавать, так это что все к чему мы прикасаемся — обречено. Вбив в голову данный факт, я оставил свое желание. Находясь в извечном заточении, я не мог обречь на жалкое существование ничем не повинную птицу.       Я включил музыку, надел наушники и закрыл глаза. Сквозь опущенные веки можно было ощутить, как заходит солнце, бросая последние лучи, исчезая за горизонтом. Песни я часто слушал на языке, перевода которого не понимал. Только так можно было расслабиться, насладиться красивым звучанием и голосами талантливых вокалистов. Не нужно было вслушиваться в смысл, а позволить создавать его самостоятельно.       Непонятное ощущение вторжения в личное пространство заставило меня сделать звук тише. Я повернул голову, посмотреть, не вернулся ли Дин, но как только его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от меня, я заорал:       — Блять!       Рука моя соскользнула с подоконника, и я, потеряв равновесие и мозги в стрессовой ситуации, полетел вниз.       — Какого хрена?!       Я приземлился довольно мягко. Несколько минут сердце колотилось, и я был стопроцентно уверен, что умер, однако чужие руки, виднеющиеся на моей груди, вернули сознание в реальность.       — Как ты выживал всю жизнь, пока меня не было рядом? — знакомый голос Дина стал лучшим нашатырным спиртом, и я быстро пришел в себя.       — До встречи с тобой у меня не было столько проблем, — ответил я ему вместо «спасибо».       — Ты заставишь меня пожалеть, что спас тебя, — неформал сильнее прижал меня, не намереваясь отпускать. — По-твоему, я доставляю тебе проблемы?       — Если бы ты не появился из ниоткуда, не пришлось бы вообще спасать меня, — я разомкнул его руки, поднимаясь с пола. — Разве я не прав?       Дин закатил глаза и отряхнул свои черные джинсы.       — Я живу с тобой, поэтому то, что ты в любой момент можешь оказаться не один — не удивительно, — он достал сигарету. — Это я так, к сведению, если вдруг решишь повеселиться здесь с кем-то.       — Повеселиться? — переспросил я, но потом, поняв, что он имеет в виду, смутился. — Не дождешься.       — Ну или я решу, — он улыбнулся.       Я с недоверием посмотрел на него, но неформал вдруг рассмеялся.       — Ладно, не бери в голову, — он махнул рукой. — Это так, шутка.        У него оказался чертовски приятный смех, и я на некоторое время замер, словно стараясь запечатлеть этот момент в своей головной камере.       — Но лучше предупреждай заранее, — продолжил он тему.       — Дин! — я повысил голос, а он улыбнулся. — Давай вообще закроем тему секса.        Он щелкнул несколько раз зажигалкой и закурил, садясь на окно.       — Ты даже не представляешь, как ты мне надоел за весь день, Тайлер, — досадно произнес он и затянулся.       Я выпал, застыв на месте с ночной футболкой в руках. Стоя в одних пижамных штанах, я перебирал кучу возможных ответов на его заявление, стараясь придумать более изощренный…       — Надоел?       … но у меня не получилось. Неформал ничего не ответил, пожав плечами, словно «и объяснять здесь нечего».       — Да это ты мне надоел, — я почувствовал себя маленьким ребенком, вступившим в словесную перепалку из-за места в песочнице. — Я вот вообще тебя не понимаю. То ты готов меня прибить, если я трогают твои вещи, то общаешься, словно все нормально у нас, то прогоняешь и говоришь, что мы не друзья, а теперь спасаешь. Вот нахера? Упал бы я с окна — минус одна большая проблема. Разве не так?       — Не нравится? Снова он за свое.       — Нет, не нравится, — я натянул любимую темно-синюю футболку со значком летающей тарелки на рукаве.       — Может, ты и прав на счет большой проблемы.       Он стиснул сигарету в зубах и решительно направился ко мне.       — Ты что творишь? — я не на шутку испугался, когда он подхватил меня на руки и потащил к окну.       Посадив меня на край подоконника, налег торсом, толкая вперед. Я вцепился в Дина, словно это мой спасительный канат, и проглотил все оскорбления, рвущиеся наружу с истошным криком.       — Отпусти меня, черт побрал бы тебя!       — Отпустить? — он хмыкнул. — Что ж, хорошо.       Он перестал держать меня, сильнее стараясь спихнуть меня вниз.       — Нет! — заорал я. — Я не об этом!       — Реши уже, чего ты хочешь, глупый, — дым его сигареты попал в глаза, и я почувствовал жжение.       — Просто поставь меня обратно в комнату, — я зажмурился, чувствуя скупую слезу, покатившуюся по щеке.       Неформал, наконец, перестал испытывать мои нервы и помог спуститься с подоконника обратно на пол. Мы замолчали на некоторое время, пока он докуривал, а я забирался под теплое одеяло.       Впервые за время пребывания в Шестой школе я провел день со своим соседом по комнате. Мы общались, занимались общими делами, вели себя как друзья. После того, как я увидел его без косметики, мое сознание вдруг начало реагировать на Дина по-другому. Словно до этого — он был всего лишь персонажем фильма, а я издалека наблюдал за ним, слушая ежедневно сложившееся мнение других. И сегодня, видя его смеющимся, злящимся, пытающимся шутить, никак не мог понять, почему же он все-таки один.       — Слушай, Дин, — я дождался, пока он закроет окно и сядет на свою кровать.       — М?       — Почему ты такой? — в моей голове назревал более развернутый вопрос, но рот выдал лишь эту его часть.       — Какой?       — Странный.       — Я? Странный?       — Вот только не нужно этот удивленный взгляд, хорошо? — я приподнялся. — С самого первого дня пребывания в школе я только слышу и вижу, как люди к тебе относятся и что про тебя рассказывают.       — И что же они такого говорят? — на его лице отразилась недобрая ухмылка.       — Версий множество. От самых банальных до самых абсурдных.       — Вот оно что, — он вздохнул. — И какая тебе больше понравилась? К какой ты присоединишься?       — В том то и дело, — я решил сесть и выпытать из него правду, какой бы она ни была. — Я хочу информацию из достоверного источника. Почему у тебя нет друзей?       — Потому что я к себе никого не подпускаю, это просто, — на автомате ответил Дин.       —  Почему?       — Мне не нравятся их пустые разговоры. Я не говорю, что я высокоинтеллектуал, просто мне с ними не интересно, — он скрестил пальцы в замок и посмотрел в пол. — Думаешь, все мечтают подружиться со мной?       — Должна же быть причина во всем твоем одиночестве в таком случае.       — О, Тай, — он вздохнул. — Ладно, скажи тогда, почему ты один? Почему до сих пор не присоединился к чьей-либо компании?       — Не нашел в них «тех самых людей», с которыми могу искренне посмеяться или даже просто быть собой, — ответил я. — У меня все просто.       — Вот ты и ответил на свой вопрос, — неформал облизнул губы и откинул уголок одеяла.        Мы молчали, и я чувствовал, что он со мной не откровенен до конца. И решился на другой подход — если неформал не хочет мне открываться, буду делать первый шаг я.       — Ты не против, если я включу одну песню? — спросил я, листая длинный список аудиозаписей. — Хотя, даже если ты против, я все равно включу.       Заиграла музыка, я прилег на подушку и закрыл глаза.       — Знаешь, всю жизнь моей главной мечтой было уехать отсюда. Накопить денег, выйти на улицу, поймать попутку и покинуть это гиблое место.       — Уехать? — Дин хмыкнул. — Многие хотят сбежать из нелюбимых мест, однако это редко продвигается дальше разговоров.       — Но ведь у кого-то получается, — я положил руки под голову. — Может, я просто жду того, кто подхватит мою идею? Взял бы рюкзак, угнал с парковки чью-нибудь тачку, как в фильмах, и умчался в закат под эту песню, — я мечтательно вздохнул.       — Именно под эту? — по голосу Дина я понял, что он улыбается.       — Да, под другую это не будет так круто, — я улыбнулся в ответ, не открывая глаз.       — И что, если ты найдешь того, кто решится с тобой на эту авантюру, — он замолчал на некоторое время, — ты сделаешь это?       — Без всяких раздумий, — признался я. — Моя правда в том, что как бы я ни пытался убежать в этом городе, я все равно возвращаюсь в место, где никому не нужен. А если я уеду не один, то более чем уверен, что не вернусь обратно никогда.       Я открыл глаза и удивился, когда увидел Дина, сидящего в моих ногах и смотрящего в одну точку.       — Может, ты не поверишь, — он глянул на меня, — но мы похожи.       — В чем? Ты тоже хочешь уехать в закат под эту песню? — я посмеялся.       — Нет, — он махнул головой. — То, что пытаемся сбежать. Только вот я знаю, что если свалю из города — ничего не изменится.       — Это еще почему?       — Потому что где бы я ни был, меня преследует тот человек, — неформал показал пальцем на настенное зеркало. — От себя не убежишь.       Я замолчал, чувствуя блаженный вкус победы и осознание того, что Дин мне хоть немного, но открылся.       — Расскажи мне все же, почему многие тебя боятся? — вопрос этот не давал мне покоя.        Его лицо вмиг сменилось на привычное «мне все безразлично».       — Ты действительно хочешь знать? — прозвучало устало, с легкой ноткой разочарования.       — Да, — уверенно ответил я. — Пусть я буду знать правду, какой бы она ни была, потому что я теряюсь в загадках, а предположения других меня просто пугают.       — А не боишься ли ты, что истина будет пострашнее всех абсурдных доводов?       Я мотнул головой в знак отрицания.       — Что ж, — сказал Дин, не смотря мне в глаза. — Несколько лет назад я убил своего отца.