Глубокое синее море

- Как вы видите, все пункты стандартны, срок действия договора – один год, с возможностью досрочного расторжения после выполнения обеими сторонами условий, обозначенных в пунктах пять и шесть. Том послушно смотрел в лист перед собой, стараясь не брать его в руки. На бумаге тут же бы проступили мокрые следы, выдав его с головой. Но взгляд то и дело сам ускользал от сливавшихся в серое полотно строчек. Том смотрел на сидящего напротив адвоката и робел, видя пронзительный холод в его глазах. Даже поверить было нельзя, что этот застегнутый на все пуговицы и подтянутый джентльмен с лицом профессионального игрока в покер, только что предлагал ему. - А это, - голос у Тома был сиплым, противным, но и сделать он ничего не мог. Даже откашлявшись, он продолжал то сипеть, то некрасиво басить. Все от волнения и шока. – Это разве можно писать в договорах? Адвокат посмотрел на указанный Томом пункт и впервые за весь разговор почти улыбнулся. - В договорах, особенно брачных, пишут и не такое. Это, конечно, мало похоже на наш случай, но сходство налицо. Иногда даже количество минетов или анального секса прописывают. Так что не волнуйтесь. Адвокат откинулся на спинку кресла, поправил галстук и сцепил на животе пальцы. Том видел все это будто издалека, в открытую же посмотреть на того, с кем собрался договариваться на столь чудовищных условиях, он не мог. - Так ты согласен? – голос мистера Хэмсворта, отвратительно дорогого и успешного адвоката по криминальным делам, стал низким, хрипловатым и интимным, и от этого Тому стало еще страшнее. Вот только выхода не было, он уже понимал, что все подпишет, что согласен со всем, что ему предложат, потому что другого выхода не было. Адвокаты по криминалу находились в самом низу денежной пирамиды. Они не могли соревноваться с юристами по экономическим, бракоразводным и прочим беловоротничковым делам, получали за свои услуги небольшие деньги, если не находились под «крышей» какого-нибудь босса или лобби. Редко кому удавалось выбраться на криминале в высокооплачиваемые, заоблачные высоты. А вот мистеру Хэмсворту удалось. Ему не было равных, и в городе каждый, кто столкнулся с проблемой, знал, куда можно пойти. Вот только не всем хватало средств. Хотя и здесь Хэмсворт иногда шел навстречу. Некоторые дела он брал для имиджа – не чеками едиными складывалась репутация. Том пришел к нему наудачу, надеясь и веря, что мистер Хэмсворт не откажет ему в помощи. Мечты имеют свойство сбываться. Но почти всегда не так, как этого бы хотелось. Мистер Хэмсворт, выслушав проблему Тома, согласился помогать ему, не требуя денежной оплаты. Но, едва Том порадовался, как адвокат выдвинул встречные условия, от которых у Тома сжался в комок желудок и похолодело в груди. Мистер Хэмсворт, открыто и нагло глядя на потенциального клиента, заявил, что совершенно точно спасет его от тюрьмы, но за это хочет получить равноценную услугу. В постели. Странно, что Том еще сомневался. В обычное время, в обычных условиях, например, встретив мистера Хэмсворта в клубе или у друзей, или просто на улице, он бы не сомневался в том, что не отказал бы ему. Но сейчас, после осознания того, что другого выхода нет, а адвокат загнал его в угол, внутри Тома все протестовало. Поэтому он и тянул так долго, не говоря ни да, ни нет, комкал и снова расправлял черновик договора, все еще боясь принять решение. Но Хэмсворт ждал, насмешливо глядя на него, знал, что Тому уже никуда не деться. - Да, хорошо, я подпишу, - решился тот. Тянуть дольше было глупо. Удовлетворять Хэмсворта в то время, как он будет спасать Тома от тюрьмы, было почти подарком в сравнении с тем, что ждало бы Хиддлстона за решеткой. - Рад, что мы поняли друг друга, - кивнул Хэмсворт и через интерком попросил секретаршу распечатать три копии договора. – Одну вам, одну мне и одна будет храниться отдельно, - пояснил он удивленному Тому. У Хиддлстона не осталось сил протестовать. Когда он поставил подпись, когда подписал и проставил штампы Хэмсворт, Том спросил: - А когда?.. - После того, как я начну заниматься твоим делом, - не дал ему договорить адвокат. – Мне нужна неделя на знакомство со всеми подробностями. Я позвоню. И сразу после этого Хэмсворт потерял интерес к Тому, вернее, ему так показалось. Он вернулся за свой стол, махнул на прощание, словно выпроваживая Тома из кабинета, и тот, тяжко вздохнув и ссутулившись, неся на себе груз проблем и принятого решения, отправился домой. Неделя длилась вечность и еще пару лет. Том вздрагивал от каждого звонка, от сообщений на телефоне. Он обреченно ждал, что вот сейчас услышит голос Хэмсворта, велящий ему приступать к выполнению условий договора. Но каждый раз вместо этого Том слышал испуганные и взволнованные голоса друзей и родственников и успокаивал их, говоря, что его делом занимается «сам Хэмсворт», переживать не о чем, его выручат, тем более, что он не виновен. Звонившие соглашались и желали Тому удачи, а тот только кивал и беззвучно вздыхал, принимая пожелания. Удача – вот то, что отвернулось от него три недели назад. Мысли об этом вызывали мигрень, и Том забирался в кровать и накрывался одеялом с головой, и только там, в тишине и темноте, позволял себе не думать о том, что на него свалилось. И в один из таких моментов его разбудил настойчивый громкий звонок. Сомнений в том, кто это был, Том не испытывал. - Добрый вечер, - раздался из динамика голос Хэмсворта. Том посмотрел на часы. Пять минут шестого, да, по всем правилам уже вечер. – У меня новости. - Я слушаю, - прошелестел в ответ Том, у которого позорно задрожали колени. - Я встретился со свидетелями, поговорил с парой знакомых в полиции, и должен сказать, что твое дело – это один огромный бесконечный пиздец, - спокойно заявил Хэмсворт. Том проглотил ставшую горькой слюну, и в горле мгновенно пересохло. - Я это знаю, - вздохнул он. - Но вместе с этим есть хорошие новости. Том почувствовал, как отрываются от пола его ступни, ему казалось, что он взлетел. В череде сплошных проблем и нависшей угрозы слова адвоката были как луч света в выгребной яме. - Какие? - Через час подъезжай ко мне в офис, нужно поговорить. Хэмсворт не дождался ответа, потому что прекрасно знал – Том немедленно соберется и приедет к нему. Так и оказалось. Хиддлстон был у главного входа в офисное здание уже через полчаса. - Мистер Хэмсворт занят, вам придется подождать, - встретила его чрезмерно занятая секретарша и указала на диван у противоположной стены, на котором Тому предлагалось подождать, пока освободится такой же чрезмерно занятой босс. Том послушно сел, сначала по привычке широко раздвинув ноги, но неодобрительный взгляд секретарши заставил его скромно свести колени, для надежности еще положив на них ладони. Он чувствовал себя вызванным на ковер к директору учеником, но в этот раз над ним довлело не наказание в виде уборки территории, а собственная жизнь, которая могла бы закончиться в его неполные тридцать два. Том смотрел на минутную стрелку, но она словно залипла на одном месте, и пришлось смотреть на секундную. Она, казалось, единственная двигалась по циферблату, пусть и слишком медленно. С момента прихода Тома в офис адвоката прошло двадцать семь минут, и только тогда, когда от звонка Хэмсворта прошел ровно час, двери его кабинета распахнулись. Оттуда вышла заплаканная женщина, бесконечно то всхлипывавшая, то благодарившая шедшего за ней адвоката. Распрощавшись с ней, Хэмсворт поманил Тома за собой в кабинет, не произнеся ни слова. Это было бы оскорбительно в обычное время, но сейчас Тому было не до этикета и самоуважения. - Ты знаешь, на чем строится обвинение? – без разбега начал Хэмсворт, усаживаясь в кресло. Том кивнул. С этим его сразу познакомили господа полицейские, три часа прессовавшие его в допросной, и среди них тогда не было деления на хороший-плохой. Не до сантиментов было полиции, расследовавшей изнасилование и убийство тринадцатилетнего сына заместителя мэра, у которого Том, к его большой беде, был приходящим учителем музыки. На видео было видно, что в среду, восемнадцатого мая, Том, одетый в светло-серый тренч и шляпу, вышел из дома заместителя мэра после проведенного урока. И на той же самой пленке, снятой камерой, висящей над подъездом дома напротив, было его возвращение. Вернее, то, что в дом входил мужчина того же сложения, что и Том, одетый в похожую одежду. Если бы Хиддлстон не знал, что это не он, то тоже подумал бы на себя. И точно так же думала полиция, использовавшая видео как главную улику. Хэмсворт, откинувший крышку ноутбука, пощелкал мышкой и поманил Тома к себе. На экране была уже набившая Хиддлстону оскомину пленка. - Смотри, - пальцем показал адвокат, оставив на экране след. Том смотрел, но не понимал, что должен увидеть. Тогда Хэмсворт приблизил изображение так, что стала видна машина, стоявшая рядом со входом в дом. – Видишь огонек? Том прищурился, пытаясь рассмотреть, но и тогда только с трудом увидел, о чем говорит адвокат. - Это видеорегистратор, - пояснил адвокат. – Кто-то забыл его выключить. И если я правильно понимаю, то обзор у регистратора был как раз на тротуар возле дома. Понимаешь? Тома словно холодной водой облили, но чувство это было облегчением, а не ужасом. Хэмсворт, дотошный и въедливый, в очередной раз подтверждая свою репутацию, вел собственное расследование, и этим вселил в клиента надежду. - Камера над домом зама в тот день не работала, как ты знаешь, - Том кивнул, об этом ему тоже сообщили в полиции, обвиняя в том, что он сам и вырубил ее. – Но сейчас мы просматриваем записи с других камер на этой улице, чтобы узнать номер машины. Ну, а дальше… Дальше будем надеяться на удачу. - Я понял. Том вытер взмокший лоб тыльной стороной ладони. Руки мелко дрожали, ноги подкашивались тоже. Он уже не верил в удачу, зато верил Хэмсворту. Несмотря на предложенные им условия, тот был профессионалом и знал, что и как нужно делать. - А пока, Томас, мы приступим к выполнению твоей части договора. Хэмсворт, оттолкнувшись пятками, отъехал в кресле от стола, поднял задницу, чтобы было удобно расстегнуть брюки и приспустить их вместе с трусами, достал член. - Отсоси мне, - приказал он, глядя на вытянувшегося перед ним Тома, не моргая. – Шевелись. Том осторожно, будто ступая по минному полю, встал между его раздвинутых ног и снова застыл, глядя на крепнущий в кулаке Хэмсворта член. - Только будь аккуратнее, не посади пятен. Тому было мерзко, противно от всей этой ситуации, виски заломило от прошившей боли, но он послушно опустился на колени и обхватил член Хэмсворта ладонью. - Аккуратнее, - повторил адвокат и осел в кресле, предлагая Тому приступать. Тому было стыдно и противно, но при этом он все равно чувствовал возбуждение. Какой бы изначально неправильной ни была ситуация, в сухом остатке все равно были сам Том и то, что мистер Хэмсворт полностью отвечал его требованиям к идеальному парню. С этим невозможно было спорить и нельзя было этому сопротивляться. И Том словно разделился надвое. Рациональная часть его разума кричала, вопила, размахивала сигнальными флажками и всячески напоминала, что все это неправильно, что его принуждают, что им пользуются. А темная, чувственная его сторона отзывалась на прикосновения губ к члену Хэмсворта, на тяжесть в руке и горечь на языке. Том боялся поднять глаза, но в то же время ему очень хотелось этого. Он понимал, как бы выглядел, сделав такое – как продажная девка перед камерой, заигрывающая со зрителем. Противно. Но Тому все равно пришлось потереть себя через брюки, пытаясь поправить неудобно лежащий член. Он возбуждался против воли, не так, как мог бы в привычных условиях. И показывать это Хэмсворту тоже не хотелось. Том старался делать все чуть тише, зажмурился, чтобы по звукам понять, все ли правильно, но Хэмсворт молчал тоже, и было слышно только его размеренное дыхание. Оно нисколько не сбилось, что было невозможно. Том испугался, что если не сможет удовлетворить своего адвоката, то тот откажется от его дела, но вдруг он почувствовал, как дрогнул в его рту член, как напряглись мышцы живота. Том успел бросить быстрый взгляд вверх и увидел, как Хэмсворт зажмурился, выпустил из приоткрытого рта долгий беззвучный выдох, и как сошлись у переносицы его брови. На языке стало солоновато-горько, и, вспомнив указания, Том все проглотил, еще и вылизал полутвердый член напоследок. - Все хорошо, - раздался совершенно неизменившийся голос Хэмсворта. Тот встал, привел в порядок одежду и кивком велел Тому подниматься. – Я свяжусь с тобой через пару дней, когда будет что-то известно про ту машину. Том не ответил. Ему вообще нечего было сказать. Хотелось только вымыться. Хэмсворт, желая того или нет, своими словами и поступками заставлял Тома чувствовать себя вымазанным в грязи. Том ушел, не прощаясь, тщетно пытаясь сохранить остатки спокойствия и выдержки, хотя больше всего ему хотелось устроить некрасивый скандал, дать Хэмсворту в морду и разорвать этот глупый контракт. Только на пороге, не выдержав, уже почти решившись, Том обернулся, чтобы высказать Хэмсворту все это, но не смог. Он наткнулся на хищный голодный взгляд, устремленный на него, вспомнил, как почти так же смотрели на него копы в допросной, и снова с пугающей отчетливостью осознал, что ждет его, если не будет помощи от этой акулы. Слова засохли на языке, и Том проглотил их вместе с горькой слюной, еще хранящей вкус спермы Хэмсворта. Хлопнуть дверью не получилось. Том осторожно закрыл ее, кивнул на прощание секретарше и снова сбежал в спасительную пустоту и тишину своей квартиры.