Вспомнить всё

Я открыл глаза. Белый потолок маленькой комнаты. Я морально уничтожен. Нет сил. Как-то быстро я сдался. Горло нещадно болит, все мышцы ноют, нечеловеческая слабость пропитывает каждую клеточку моего тела. Где я? Это не похоже на подвал. Маленькая комната, даже ванная в моём доме была больше. Нет окон. Всё освещение составляет свисающая с потолка маленькая лампочка. Мысли путаются. Я лежу на старой пружинной кровати. Возле неё стоит тумбочка, а на ней графин воды, стакан и еда. Еда?! О боже, я уж и не думал, что ещё хоть когда-нибудь смогу поесть. Я хватаю тарелку с овсянкой и уплетаю за обе щеки такой неожиданный завтрак. Никогда бы не подумал, что овсянка может быть такой вкусной. Ну, с голодухи-то ещё и не такое покажется. Доев, я залпом осушил графин воды. И с удивлением обнаружил, что на мне нет одежды. Вообще нет одежды! Вот это я попал. Мало этому маньяку было поиметь меня в рот, так он ещё всё вплоть до трусов забрал и неизвестно, что ещё вытворять со мной собирается. Кто же этот человек, чёрт возьми?! Кто же он?! Я лежу на кровати относительно сытый, вымытый, даже знать не хочу, как он меня мыл, ещё больше напуганный происходящим и теряющий надежду на побег. Куда уж тут убежишь? Дверь заперта. Окна, и того нет. Приплыли, Тёмка, приплыли. Сексуальное рабство? Мужик-то озабоченный оказался. Какие у меня могут быть счёты с таким человеком? Знать бы хоть имя, был бы хоть маленький шанс вспомнить, а там, может, и возможность искупить грешки подвернулась бы, но, увы, увы, маньяки нынче не представляются. Да и странно было бы «Здравствуй, Тёма, я Стасик и сейчас я тебя выебу». От этих мыслей у меня вырвался истеричный смешок. Интересно, а какой сейчас день? Я перестал ориентироваться даже во времени суток. В помещении без окна достаточно проблематично понять, когда день, когда ночь. Сколько я уже здесь лежу? Как же страшно, он же обязательно скоро придёт…и тогда, тогда я не знаю, что будет дальше. Придаваясь своим мыслям, я коротал время. Неизвестно зачем. Хотя собственно дождались. Я услышал, как в двери поворачивается ключ. Не теряя ни секунды, я вскочил и завернул своё обнажённое тело в простыню. То, что я голый, совершенно не значит, что нужно перед всякими маньяками булками светить! Дверь открылась. Вошёл он. Я, сам того не ожидая, шарахнулся от него, как ошпаренный. — Я вижу, тебе уже лучше — ехидно сказал насильник и закрыл за собой дверь на ключ. — Не подходи — промямлил я и решительно хватил пустой графин. Оставлять в комнате стекло, как не предусмотрительно. Загнанная в угол жертва для сопротивления может использовать всё. А я вполне себе жертва, и более чем загнанная. — Поставь графин, он тебе всё равно не поможет — сказал мужчина и сделал шаг в мою сторону. — Не проверю, не узнаю — дерзко ответил я, не вполне понимая, на что я вообще нарываюсь. — Поставь по-хорошему — выражение его лица стало жестоким, он начинал злиться. — Нет — неуверенно протянул я. Он резко сделал выпад и выбил у меня из руки графин. Посуда отлетела в сторону и разлетелась на маленькие кусочки, громко звякнув. — Ещё одна такая выходка и я заставлю тебя собирать осколки ртом — рыкнул черноволосый. Я забился в угол, понимая, что ничего хорошего мне лучше не ждать. Не буди лихо, как говорится, а я, кажется, разбудил. Мужчина прошёл по комнате и сел на кровать. — Иди сюда — сказал он тоном, не приемлющим возражений. Мне, мягко говоря, не хотелось выполнять его приказов, но я же не самоубийца, в конце-то концов. Я сделал в его сторону несколько неуверенных шагов. — Живее давай — его терпение заканчивалось, да, ненадолго же его хватило. — Что вам нужно? — в любой непонятной ситуации я начинал задавать тупые вопросы, почему бы и нет, собственно говоря. — Одну малость. Всего лишь расквитаться с одном маленьким гавнюком — грубо сказал он и холодно посмотрел на меня. — Скажите, что я сделал? — спросил я жалобнее, чем мне хотелось бы. — Что сделал, то сделал. Тащи свой зад сюда. Я не решился возражать, зажмурился и, сделав несколько неровных вдохов, быстро подошёл к нему. Простыня полетела прочь. Моё единственное средство защиты от посторонних глаз меня покинуло. Я густо покраснел и прикрыл руками самое сокровенное. Он молча рассматривал меня, прожигая взглядом насквозь. От этого взгляда из глубин души поднимались волны паники. — Лучше, чем я ожидал. Не такой уж ты и дрищ. — Кхм…спасибо, наверное… — съёрничал я. Никогда не умел вовремя заткнуться. — Ну и замечательно — сказал маньяк. Клянусь, я увидел, как сверкнули его глаза. Властной рукой он обхватил мою голую талию и потянул на себя. Не ожидав такого напора, я мешком повалился на него. Руки мужчины по-хозяйски облапали моё тело, пресекая все попытки к сопротивлению. Изучив все изгибы, они остановились на ягодицах и с силой их сжали. Я пискнул. Страшно становилось не на шутку. Я трезво представлял себе к чему идёт дело, и понимал, что силы не равны. Только чудо может меня спасти от повторного унижения. Чудо, которого естественно не случится. Оно никогда не случается, когда оно нужно. — Отпусти! — попытался дернуться я, за что был укушен прямиком за сосок и тихонечко взвыл. Он схватил меня за волосы и притянул к своему лицу. — Тшш, что же ты? Веселье только начинается — шепнул он мне на ухо, зарождая в моей душе липкие комки леденящего душу страха. — Не нужно, прошу вас. Я не понимаю, что сделал вам. Как…как вы можете?! Вы! Вы даже не потрудились мне ничего объяснить! — меня накрывала паника. Я кидался из крайности в крайность, не зная, молить ли его о пощаде или же наезжать. — Я не обязан тебе ничего объяснять. Будешь паинькой, не порву — сказал он, и я почувствовал, как в меня проникает палец. Было чертовски неприятно, от отчаянья меня всего трясло. Я пытался оттолкнуть от себя его руки, но ничего не получалось. — Вытащите, вытащите его, прошу вас — я был готов умолять его, лишь бы не случилось то, к чему собственно всё и шло. — Что же ты? Если я его выну, то, как же я тебя подготовлю? — с усмешкой сказал он. Ещё и веселится гад. К первому пальцу незамедлительно присоединился ещё один. Было больно, из глаз брызнули слёзы. Маньяк принялся их слизывать. Меня неимоверно трясло, когда он поставил меня раком на кровати. Я кричал и плакал, пытался освободиться, пока меня не впечатало в матрас его тяжелое тело. Тут я почувствовал его возбужденный член между своих ягодиц, невольно сжался и вообще постарался всячески слиться с матрасом, но это меня не спасло. Орган проникал в меня, растягивая колечко мышц и принося неимоверную боль. Я что-то кричал, кажется, даже скулил. Мне казалось, будто меня посадили на кол. Казалось, будто меня разрывает изнутри. Я боялся дышать, не мог расслабиться, болевые ощущения не уходили. Рука насильника, видимо пожалевшего меня, опустилась на мой член и крепко сжала его, пытаясь принести возбуждение, но к его неописуемому разочарованию при таких обстоятельствах у меня не встал. Немного помучив мой безжизненный член, он принялся смачно трахать меня, вырывая рыдания с каждым новым толчком. Он входил до основания, вколачивался, вытаскивал и входил снова. Я метался по кровати, умоляя его прекратить эту пытку и сжалиться надо мной, но он был неумолим. Я сожалел, что дожил до этого дня, о том, что не похоронен под кладбищенской плитой. Ах, если б только… Я бы никогда не почувствовал всей этой боли. Всего унижения и отвращения к себе. Я переставал быть собой, я чувствовал, как внутри меня что-то ломается. Мужчина кончил в меня и наконец-то вышел. Я безжизненным комом повалился на кровать, не в силах унять дрожь. Растянутый зад зудил. Из анала струйками вытекала горячая сперма. Я плакал навзрыд, обхватив колени руками. Насильник сидел рядом и равнодушно смотрел на меня и мои мучения. Он человек вообще? Как…как он мог? А главное за что? Подступала истерика, я что-то кричал, спрашивал, проклинал его. Маньяк притянул меня к себе и заткнул рот рукой, я слабо отбивался, кусал его, пока не почувствовал его руку на горле. Перекрытый кислород приводит в чувство, как ничто другое. Я притих, тогда он позволил мне дышать. Я жадно хватал ртом воздух. — Успокоился? — спросил он меня Я не ответил. Не знаю, что этот гад ещё хочет от меня услышать. Надругался и ещё чего-то ждёт от меня? Нет уж. — Значит успокоился. Мыться пошли — сказал он. Я неуверенно встал, ноги подкосились и я упал прямиком в сильные объятия мужчины, на что он, как мне показалось, сочувственно усмехнулся и взял меня на руки. * * * Ванная была просто огромная, белая и сверкающая, никогда таких не видел. Похититель осторожно опустил мою тушку в тёплую воду, пахнущую чем-то приятным, всучил мне губку и гель для душа. — Мойся, я жду — сказал он и уселся на бортик ванной, глядя куда-то в сторону висящих белых полотенец. — А вы не выйдете? — осторожно спросил я, конечно понимая, что никто меня тут одного не оставит. — Чтоб не мешать тебе топиться? Нет уж — иронично сказал мужчина. Я вздохнул и взял губку, выдавил немного геля и провёл ей по рукам, надеясь отмыться от прикосновений сильных рук. Меня всё ещё немного потряхивало, но я уже почти был способен трезво мыслить. Уже не плохо. Что же делать? Этот мужик меня до смерти затрахает! Есть два варианта действий: побег и самоубийство. Умирать я пока не хотел. Назло всем жить буду, хоть, может, и не раз ещё об этом пожалею. А вот побег это реально вещь. Только как вот от сюда выбраться? Комната без окон, из которой меня явно не собираются выпускать, ванная, куда я буду ходить под конвоем насильника, огромный забор вокруг особняка, и лес, несомненно, огромный дремучий лес. Мда, сложно всё. Хотя кто говорил, что будет легко? Я обязательно выберусь и узнаю, кто же этот мужик на самом деле. Обязательно. Нужно только немного подождать. Я так задумался, что не заметил, как мужчина смотрит на меня в упор, заметив, что я шаркаю губкой на одном месте. — Что, и помыться сам не можешь? — спросил он и положил руку на губку поверх моей. Я вздрогнул и попытался скинуть его руку, на что он засмеялся. Настоящий, чёртов маньяк! — Я сам — резко кинул я. — Сам ты тут ещё часа два сидеть будешь, дай сюда. Насильник забрал губку и стал протирать ей моё тело. Я смущался и не знал, куда себя деть. Пытки продолжаются. Ну, неужели было так сложно дать мне хотя бы вымыться самостоятельно, не указывая на беспомощность и слабость? — Встань. Меня, взяв под локоть, потянули вверх. Я поморщился. — Больно? — А сам как думаешь, чёртов извращенец? — не сдержался я. На моё удивление он смолчал, протирая губкой мои ягодицы и ноги. Закончив экзекуцию, он вытер меня полотенцем и протянул тюбик. Тюбик какой-то дряни. — Сам справишься или и с этим помочь? — Что это? Я с недоумением вертел в руках тюбик с кремом. Что за штука такая? Что я должен этим мазать? Противовоспалительное? Или обезболивающее? С охлаждающим эффектом? Так, стоп! Это он мне для зада что ли подсунул? Ну, приплыли. Я неуверенно открыл тюбик и выдавил на пальцы немного крема, чтобы смазать болящие места. Хоть крем дал, на том и спасибо. Сами калечим, сами и лечим. Странный он, этот мужик. Расправившись с лечением пятой точки, я закрыл тюбик и вернул его черноволосому, на что он кивнул и протянул мне руку, помогая выбраться из ванной. — Голоден? — спросил мужчина. Неужели меня сейчас, наконец, покормят? Что-то даже не верится. Заработал сексом на еду? И смешно и не смешно. Кому скажешь, не поверят. Нормальный же был пацан, эх. — Очень. Замотав меня в полотенце, насильник закинул меня на плечо и куда-то понёс, как мешок с картошкой. Я и пикнуть не успел. Выгрузили меня в комнате, похожей на столовую, прямиком за накрытый стол. Мужчина сел на стул рядом и принялся есть. — Приятного аппетита. Кушай не стесняйся. — Кхм…приятного. Я, изрядно поголодавший, с аппетитом уминал свежую горящую пищу. Картошка с курицей была просто божественной, салат соблазнительно хрустел, а десерт просто таял во рту. Мой маньяк смотрел на меня с интересом, явно удивляясь моему аппетиту. Ну, а что? Я здоровый парень, пусть знает, что меня нужно кормить! От души поев, я ждал, что же будет дальше. Снова на плечо закинет и в комнате запрёт? Или повтори недавнюю экзекуцию? Вот этого бы совсем не хотелось. Мне кажется, ещё одного такого «подхода» я просто не выдержу. — Поел? Тогда пойдём. Он протянул мне руку. Я с замиранием сердца, принял предложенную помощь и позволил себя вести. Ну и что на этот раз он отчебучит, этот чёртов человек, которого я так отчаянно не могу вспомнить?