Великолепный

День первый 20:07. Подумываю придушить себя собственными косичками. По дороге к чертовой норе дурацкого хоббита потерялся дважды; пришел на звуки пения своих товарищей — ну как пения, этот хор варгов в брачный период заслуживает гран-при конкурса пыточных ансамблей самого Моргота. Уверен, это все волшебник виноват: опять курил свою траву, вот они и надышались. Заметка на будущее: узнать, что он все-таки курит и конфисковать. Он и без того слишком стар и безумен, чтобы так дуть. Махала ради, если он считает идею взять в поход хоббита адекватной, то что он по накурке придумает? 20:09. Жду, пока они не прекратят петь, и уже потом стучу — максимально эпично, мои костяшки еще долго мне это будут припоминать. — Гендальф, — максимально вежливо здороваюсь, когда дверь открывается (почему она круглая, зачем ее такой сделали?). — Ты говорил, это место будет нетрудно найти, — пеняю я ему, заходя в нору. — Я заблудился. Дважды. Осматриваюсь, я приятно удивлен, что попал не в облагороженную лисью нору, а вполне уютный дом, светлый, теплый и... Ой. — Торин, — обращается ко мне Гендальф. — Это Бильбо Бэггинс. Бильбо, это Торин Дубощит, предводитель нашей компании. — Значит, — машинально говорю я, окидывая взглядом миниатюрного мужчину, который беспокойно и несколько недоуменно смотрит на меня в ответ (у меня что, что-то не так с лицом?). — Это и есть хоббит. Он маленький (что неудивительно), едва ли мне по плечо, его кудрявые волосы отливают медью, а зеленые глаза широко распахнуты. Напоминает кролика. Премилого кролика, надо заме... Нет. Нет, прекрати. — Мистер Бэггинс, вам доводилось сражаться? Меч или топор? Что предпочитаете? Он в ответ улыбается — неуверенно, мягко изгибает уголок губ. ... Ёлки-палки. — Я весьма недурно кидаю каштаны, если хотите знать, но я пока не пойму, к чему весь этот разговор. Сдерживаю улыбку (я хочу улыбнуться ему, почему я хочу улыбнуться?) и пытаюсь напустить на себя максимально индифферентный вид. Быстро, нужно сказать что-то снисходительное и в некоторой степени обидное! — Так я и думал. Он больше похож на торгаша, чем на вора. — Все смеются над моей чудной шуткой, конечно же. Да, я хорош. Хоббит удивленно моргает, все еще с вежливой улыбкой на губах. Твою ж мать. 20:20. Решительно игнорирую хоббита с его глупыми улыбочками. Он отошел сварганить мне немного супа, раз уж мои товарищи, жирные жадные ублюдки, успели сожрать все, до чего только смогли добраться. Печально оглядываю пустой стол, и у Бомбура хватает совести смутиться. 20:22. Фили и Кили выглядят хорошо. Насколько хорошо могут выглядеть парни, которые собираются биться с чем-то настолько большим и опасным (это что-то новенькое). Кили пытается стрелять элем через нос, скосив глаза и надув щеки. Фили рыдает от смеха и бьет брата по спине, пытаясь ему помешать. — Да у тебя никогда не выйдет... Ой, фу, ты мне весь рукав заляпал! Как я рад видеть, что мне есть на кого оставить наш народ, как я рад. — Через две ноздри! Ха! Дуринова борода... — Прекратить, — приказываю я в лучших интонациях «Короля-под-Горой» (а как офигенно они звучат на пьяных вечеринках!), — Если не начнете вести себя соответственно возрасту, не удивляйтесь, если я начну серьезно сомневаться в том, что вам стоит принимать участие в этом походе. Это их затыкает. Все еще не понимаю, что за помутнение рассудка заставило меня взять их с собой, особенно после того, как Дис пригрозила кастрировать меня тупым ножом для хлеба, если с ними что-то случится. Впечатляющая, все-таки, женщина, моя сестра. В детстве столкнула меня в горную реку, потому что ей было завидно, что у меня борода раньше расти начала. — Я чуть не утонул! — возмутился я, когда все-таки смог выбраться из воды. — Ну и, медальку тебе за это дать? 20:28. А суп весьма неплох, хотя хоббиту я этого говорить, конечно, не собираюсь. 20:35. Обсуждаем, как прошла встреча в Синих горах, подтверждаю, что Даин с нами не пойдет. Потому что он не гном, а ленивый мудень. Последнее я вслух не говорю, но смотрю на Двалина с толстым таким намеком, так что он явно догадывается, о чем я умолчал. 20:42. И почему хоббиту обязательно смотреть на карту через мое плечо, словно сороке какой-нибудь, да еще и ко мне прижиматься? Честно пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит Гендальф, но чувствую горячее дыхание на своей шее и... Ох, ну что за дерьмо. 20:45. — А я не боюсь! Я готов идти! Я дам ему попробовать гномьей стали по самые гланды! Ори. Эм. Н-да. 20:47. — Ну и? — М? — Сколько драконов ты убил? Гендальф, кажется, не совсем понимает, как на это ответить, за столом начинается полный балаган, и я чувствую, что терпение-то у меня сейчас лопнет. Думаю, настало время толкнуть речь. 20:51. — ...используем этот шанс, чтобы вернуть Эребор! — Черт, как же я хорош. Разумеется, моя речь вызывает шквал аплодисментов. 20:55. Итак, судя по всему, Гендальф прятал ключ к моей горе где-то в своей нелепой хламиде. Черт знает сколько времени. Не то чтобы меня это бесило. Но было бы мило, если бы мой отец отдал этот ключ мне. Ну, знаете. Своему сыну и наследнику. А не тронутому волшебнику-торчку, вылезшему Махал знает откуда. Я, разумеется, сразу же забираю ключ, у меня горло сжимается от эмоций... и тут Фили решает поделиться с присутствующими своей вселенской мудростью. — Если есть ключ... должна быть и дверь. Неимоверным усилием воли сдерживаюсь, чтобы не: а) очень медленно ему поаплодировать или б) заплакать, потому что это мой кровный родственник. — Есть другой вход, — вставляет свои два шекеля Кили, улыбаясь, как очень тупенький, но счастливый щеночек. Просто смотрю на них обоих. Долго. 21:06. — Дело, которое я задумал, требует от всех скрытности, — говорит Гендальф, — и изрядной доли мужества, — и с намеком смотрит на Бэггинса. Видимо, это была какая-то местная шутка, которую я не понял. — Если мы будем осторожны и разумны, я верю, что нам это под силу. Осматриваю свою компанию. Нори почесывает нос. Бифур корчит «устрашающую» по его мнению рожу. Если Гендальф считает, что для успеха нам необходимы «разум и осторожность», то у меня для него плохие новости. — Поэтому нам нужен вор, — подмечает Ори. Слышу, как хоббит, все еще стоящий у меня за спиной, с ним соглашается. — Причем отменный. Мастер, я бы сказал. Мы все к нему поворачиваемся. — А ты мастер? — спрашивает Глоин. Да, Глоин, милая шутка. У Бэггинса снова это смущенно непонимающее выражение лица, и я быстро поворачиваюсь обратно. Слишком милая моська, сил моих нет. — Я мастер?.. Милашка. Совершенно бесполезен, но какой же милашка. 21:10. Бэггинс категорически отрицает свою причастность к любым связанным с хищением делам, компания снова начинает перепираться, все снова превращается в балаган. Поход уже сидит у меня в печенках, а ведь он еще даже не начался. Внезапно Гендальф поднимается с места, будто увеличиваясь в размере, словно дух тьмы, и рокочущим гласом Апокалипсиса заявляет: — ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО БИЛЬБО БЭГГИНС — ТОТ, КТО НАМ НУЖЕН, ЗНАЧИТ, ТАК И ЕСТЬ. Дуринова борода. Наверное, мне следует запомнить, что это не только торчок-древолюб, который приторговывает нелегальными фейерверками, но и пугающе могущественный волшебник. Удивительно, но теперь я рад, что он будет сопровождать нас в походе. Даже если все будут опосредованно ловить приходы с его травы. 21:14. — Дайте ему контракт. Балин дает мне контракт, и я передаю его хоббиту. — Разрывание... Мм. — Потрошение...! О, да. — ...Испепеление?! Ну, почти наверняка. 21:15. Судя по всему, хоббиты частенько падают в обмороки. Бофур всего лишь вставил маленький комментарий про «сожжет живьем» и «горстку пепла», и парниша, пропищав «нетушки», отправился в нокаут. Шикарно. Мы нанимаем вора, который вырубается при одном упоминании испепеления, чтобы он пробрался в логово дракона. Ну что же может пойти не так. 21:17. Пока Гендальф устраивает бессознательного хоббита в кресле, я смотрю на Бофура и, вскинув бровь, совершенно безразлично интересуюсь: — Что думаешь, друг? Он похож на профессионального взломщика? — Нет, он похож на маленького зеленоглазого крольчонка... Хватит. — О, я не знаю, — жизнерадостно ответствует Бофур. — Сложно сказать. Кажется, довольно славный парень. Чистым усилием воли сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. — Ты не ответил на мой вопрос. — Не пытайся судить слишком быстро, малыш, — строго говорит мне Балин, и честное слово, не будь он моим старым другом, да и просто старым, за «малыша» я бы ему знатно вмазал. — Возможно, он — именно то, что нам нужно. Однако. 21:25. Наблюдаем, как хоббит отмахивается от Гендальфа и уходит к себе. — Так что ты там говорил, Балин? — с явным сарказмом спрашиваю я. Балин вздыхает, сдаваясь. — Что ж, похоже, мы потеряли нашего помощника. Может, это и к лучшему: обстоятельства всегда были против нас. Всегда любил Балина за его неиссякаемый оптимизм. 21:28. — Любого из этих гномов я предпочту целой армии с Железных холмов, — уверенно отвечаю я. Армия с Железных холмов, конечно, тоже бы не помешала, но нельзя же иметь все и сразу. — Ибо они откликнулись на мой зов. — Как же восхитительно я умею толкать пафосные речи, ну просто сам сейчас расплачусь. — Преданность, честь и горячее сердце... Большего я просить не смею. Нет, я мог бы, конечно, но не буду. 21:35. Ну, думаю, пришло время спеть. Давненько не пел в компании — кажется, с того случая, когда мы с Фили, Кили, Балином и Двалином наклюкались в одном пабе и горланили матерные частушки — чтобы побесить местных мужиков. Двалину больше всего зашла «ты, мужик, тупей, чем комар, и жена твоя — шмара из шмар», и поскольку мы были в дрова, этот пьяный фольклор показался нам шедевром. Кончилось все, разумеется, плохо. Думаю, не особо помогло и то, что я вопил «не смейте меня трогать, жалкие смерды» когда нас выносили, но я же все-таки король, Махала ради. Пожалуй, сегодня следует остановиться на более цензурном репертуаре. День второй. 08:06. Когда услышал голос хоббита по отъезду следующим утром, был весьма удивлен. В отличие от остальных, я никаких пари на его согласие идти с нами не заключал, но предполагал, что он не придет, хотя и очень на это надеялся. Гендальф выглядит отвратительно самодовольным. Поворачиваюсь в седле, чтобы посмотреть, как Бэггинс бежит к нам. Его лицо раскраснелось от бега, на губах широкая, просто сногсшибательная улыбка, глаза сверкают, словно только что ограненные изумруды, и ну твою же мать, прекрати. Прекрати сейчас же. — Я подписал, — говорит он нам, размахивая контрактом, словно флагом, и отдает Балину, который тут же его проверяет. Бэггинс ловит мой взгляд, но тут же стеснительно отводит глаза. — Кажется, все в полном порядке, — радостно объявляет Балин, улыбаясь маленькому хоббиту и, судя по всему, нашему новому вору. — Добро пожаловать, мистер Бэггинс, в отряд Торина Дубощита. Народ радуется, и я нетерпеливо посылаю своего пони вперед. — Дайте ему пони. Хоббит тут же пытается отговориться, что он может идти и пешком (я вас умоляю), но резко затыкается — я оглядываюсь назад и наблюдаю, как он пытается устроиться в седле, в которое его закинули Фили и Кили, и выглядит он при этом сильно не в своей тарелке. Не может даже пони нормально оседлать. Шикарно. ... Но он выглядел бы довольно соблазнительно, если бы оседлал ме... Нет. Нет. Прекрати. Хватит. Он замечает мой взгляд, и мы отворачиваемся друг от друга так быстро, что у меня едва не заклинивает шею. ….. Вот дерьмо.