Роковое путешествие

Это кто еще другие? Герберт, он другой? Господи! И зачем мы поехали в эту Трансильванию? Кира пошла тихонько к себе, как только хлопнула входная дверь. Вдруг, раздался звонок мобильного телефона. — Алло! — Привет, Кир! — Клео! — Да, слушай… — Энши! Как Энши? — Он в больнице, представляешь, у него амнезия. Он ничего и никого не помнит, даже меня. — Ого! — На него напали, по голове сильно ударили. Кир, но самое интересное, он называет твое имя. — Да? Что он говорит? — Он никак не может запомнить, как меня зовут, а про тебя спрашивает, кто такая Кира? Может, ты приедешь? — Конечно! — Куда надо ехать? — Давай завтра со мной поедешь? — Ок. — Тогда до завтра. — До завтра. Ну, и новости — думала Кира — догадываюсь, кто это сделал. И почему я действительно так много знаю? Герберт, хочу тебя видеть, явись же. Кира не заметила, как тихонько к ней вошла Лика. — Ты с Клео разговаривала? — Да. — Что-то известно про Энша? — Он в больнице. У него амнезия. — Понятно, этого и следовало ожидать. — Да уж, папаша твоего дружка постарался. — Кира, ну, не надо! И никакой он мне не дружок. — Ну конечно, я бы на твоем месте ему бы не верила, очень подозрительная благородность вдруг. — Ты зря так. Кристиан просто хотел… — Лик, мне все равно, что там хотел Кристиан, они с отцом жизнь Эншу испортили. Энш, который разговаривал со мной в кафе, который пришел на кладбище, это все был Ларс. Что теперь с ним будет? Я об этом сейчас думаю. — Это печально. Ты завтра поедешь к нему? — Да. Ладно, я спать буду, и все — таки, ты бы по — осторожнее была с этим Кристианом. — Я разберусь, ты не волнуйся. Только сдается мне, что с Гербертом этим, ты не слишком осторожна. — С чего ты взяла? — Да ладно — отмахнулась Лика. Кира промолчала, Лика больше ничего не сказала и пошла к себе. Кира достала шкатулку из тумбы, черная часть медальона лежала на своем месте. Нет, брать ее с собой нельзя, наверно у Кристиана план такой. Лика купилась, он думает и я куплюсь. Ну, уж нет! С одной стороны, ну какая девушка устоит перед чарами такого парня как Кристиан? Это он просто не в моем вкусе. Да, а сестра то права насчет Герберта и меня. Я ему действительно почему-то доверяю. Кира еще раз посмотрела на шкатулку и убрала ее обратно. Она лежала и смотрела в окно, было уже совсем темно. Разыгралась метель, эх, не повезло тому, кто сейчас идет по улице… Это воскресное утро было каким-то особенным. На улице было тихо, ветра не было. Деревья будто спали, под снежным покрывалом, метель тепло укутала их. Асфальт был застелен снежным ковром, выглянуло солнце, и белое снежное полотно переливалось, будто было усыпано драгоценными камнями. Уютная погода, а главное тепло. Кира и Клео встретились рано и поехали в больницу. Перед дверью в палату, у Киры почему-то пробежали мурашки по спине. Она думала, вдруг это опять будет Ларс? Вдруг Энша то уже и в живых нет? Клео осторожно приоткрыла дверь. Сосед по палате уже, видимо, давно не спал. Опять черти — пробурчал он и вышел за дверь. Энш лежал на койке, взгляд его был туманный и уставший. Клео тихонько села на край койки и взяла его руку. — Сашенька. — Я Энш. — Да, да, конечно. Видишь, Кир? Кира подошла по — ближе. Энш перевел взгляд на нее. — Александр, привет, ты меня помнишь? — Нет. — Я Кира. — Кира? — он вдруг оживился и приподнялся с койки. — Тихо, тихо, лежи — успокаивала его Клео. — Ты — прошептал Энш — подойди. Кира медленно подошла еще ближе. — Что такое? Что с тобой сделали? — Я не знаю, я помню только твое имя. Я хотел у тебя спросить, что случилось. — Я не знаю, Саш, это все очень странно. — Ты меня тоже путаешь с каким-то Сашей, я Энш. — Конечно. Клео, выйдем. Девушки вышли за дверь. — Кир, что теперь делать, врачи говорят, что непонятно пока насколько у него все сложно. — Клео, мы ведь с тобой как сестры? — Конечно! А почему ты вдруг спрашиваешь? — Мне нужно тебе кое-что рассказать. В общим, я знаю, что с Эншом, и кто это сделал. Но ты должна мне поклясться, что никому ничего не скажешь. Это опасно, очень опасно. Я сама под риском смерти. — Подожди! Так надо же в полицию сообщить! — Нет, Клео! Тебе будет трудно поверить, но ни полиция, никто не поможет. — Я не понимаю, мне уже страшно. Куда ты влипла? — Послушай… Вдруг, послышалось, как в палате разбилось окно. Девочки секунды три постояли, смотря друг на друга, затем, ворвались в палату к Эншу. Окно было настежь распахнуто, а стекла вдребезги разбиты, осколки валялись на полу, на подоконнике, подул сильный ветер. Возле койки Энша стоял мужчина в длинном черном плаще. Девушки растерялись. Мужчина обернулся и злобно оскалился, посмотрев на Киру. — Видишь, Герби! Ты меня не послушал, а надо было еще вчера убить ее! — Ларс? — Как ты посмела! Ты же сказала, что никому ничего не скажешь! Клео не должна знать! — Что происходит? Кто вы? — закричала Клео. — Не имеет значения, дорогая, ты сейчас об этом забудешь! Кира, мы за тобой! Последнее, что слышали девушки, это быстрые шаги в коридоре. Тьма ослепила их, все померкло в миг. Кира почувствовала, как кто-то схватил ее и крепко прижал к себе. Она прошептала имя Герберт, но голоса своего не слышала. Она почувствовала прикосновение к своему уху, и тот сладкий шепот: я здесь. Неужели это он успел? Успел спасти меня — думала Кира — глупая, я чуть его не предала. Она собрала последние силы, Кира пыталась поднять руки, чтобы обнять Герберта, но не могла. Очнувшись, Кира поняла, что лежит на кровати, она чуть приподнялась, и оглядела помещение. Комната была достаточно большая: обои вишневого цвета, большие окна, занавешенные карнизами из шелковой ткани красного цвета с черной оборкой. Стол, что стоял посередине комнаты, был сделан из стекла, он стоял стеклянной ножке, словно обвитой кованным черным плющом, на полу был узорчатый ковер. Кира заметила красивые два кресла возле стола, шкаф стоял дальше. Вся мебель в этой комнате было изящной. — Нравится? — спросил нежный знакомый голос. Кира вздрогнула. — Герби, где мы? — Это мой дом. — Мы что, в Берлине? — Нет — улыбнулся Герберт — пока мы решаем дела в Москве. — А, ты временно живешь здесь с дядей? — Нет, я здесь один. И тут, Кире вспомнилось происходящее за последний день. — Герберт, а в больнице… — Зачем ты хотела рассказать все Клео? — Пойми, она любит Энша. Клео очень переживает за него. Она ничего не скажет, если я попрошу. Мы с ней как сестры. — Кира, нельзя. Отец уже знает об этом. — Но я же ничего не рассказала. — Да, но ты успела намекнуть ей, да и теперь, увидев дядю, она догадалась. — А где она? Где Энш? — Не знаю. — Герби. — Я тебе доверился… — Я же знаю Клео… — То есть ты хотела рассказать ей, что мой дядя чуть не убил Энша, потом устроил ему амнезию. И она бы это спокойно приняла? — Я бы рассказала ей все самого начала. — Что? Знаешь, а дядя прав насчет тебя. Ты действительно дура! — Я просто не могу причинять боль своим близким, не могу лгать. — Знаешь, иногда ложь во благо. — Герберт, пойми. Хотя, кому я говорю? Да вы не знаете, что такое жалость и любовь к близким. — А ты уверена? — На все сто! — Тогда задай себе вопрос, почему ты еще жива! Герберт отвернулся к окну. Кира осторожно пододвинулась к нему. Она робко положила руку ему на плечо. — Прости, я просто вся на нервах. Вчера события, сегодня. Лика уже заступается за Кристиана. — Что? — Мне надо с твоим дядей поговорить. — Вот уж не надо! — Ладно, давай я расскажу тебе, а ты уже сам решишь. — Боги! Кира! Что там еще случилось? — Не знаю, можно ли верить Кристиану или нет, но вот, что он сказал: все, что случилось вчера на кладбище, было, грубо говоря, «показухой» для его отца. Но он не сказал ничего ни мне, ни Лике. Он хотел показать отцу, что самостоятелен, что ему лучше у Веронов, чем у вас. Он говорил, что Вероны хотят прекратить войну, и что вторая часть медальона им не нужна. Кристиан ищет встречи с отцом. Он хочет мира. Я вчера прихожу домой, подбирала, что бы родителям такое сказать об исчезновении Лики, а они на кухне с ним чай пьют. — Хм… — Только не говори, что ты знал. — Нет, я удивлен, если честно. — Герби, я, кстати, еще кое-что хотела у тебя спросить. — Ну? — Так сколько тебе лет? Вы бессмертны получается. Кто вы? — Такой балаболке как ты, я рассказывать не буду. — Что? Это почему это я… — Знаешь, хотя, почему бы и нет? Отец или дядя тебя все равно убьют. Лика то, вон, молчит насчет Кристиана, и правильно делает. — Я готова поговорить с ним. — И что же ты ему скажешь? — Это мое дело. — Ну, раз уж ты хочешь, чтобы у нас с тобой была общая тайна, давай же это дело тоже будет нашим. И что ты вечно лезешь не в свои дела! Пусть Кристиан разговаривает с дядей. — Да, конечно. — Кира, я должен был убить тебя. Отец знает причину, почему я этого не сделал. Он спорит со мной, но я не смогу. — Причина, это мое видение в пещере? — Нет. — А что тогда? — Все это время я наблюдал за тобой, я никогда таких как ты не видел, ты какая — то особенная. — Чем же? — улыбнулась Кира. — Не знаю. — Герби, ты, не знаю, как это сказать. Я совсем запуталась. Мне больно видеть, как Клео переживает, как Эншу плохо, я знаю правду, а сказать ей не могу, потому что предам тебя. А если предам тебя, то ты исчезнешь и даже все наверно сотрешь из моей памяти, или твой дядя сделает это. А я хочу, чтобы ты был рядом. Кира заплакала, столько уже эмоций она держит в себе за это время. Она обвила руками шею Герберта и сильно прижалась к нему. Он робко обнял ее в ответ. — Не уходи, не оставляй меня одну — сквозь слезы шептала Кира — ты очень нужен мне, я не знаю почему, я не могу объяснить. Сейчас во мне столько чувств, такое ощущение, что Лика предаст меня, что она на стороне Кристиана. Он убережет ее от всего, это наверно правда! Герберт прижал ее к себе еще больше. — А тебя уберегу я — прошептал он. Кира подняла голову, она сейчас чувствовала невероятное облегчение от одного лишь взгляда Герберта. Он нежно прильнул к ее губам. Комната была наполнена тишиной, тихое, порывистое дыхание Герберта и Киры чуть нарушали ее. Кира чувствовала, как кровь стала бежать быстрее, ей стало жарко, ведь Герберт держал ее так крепко. Поцелуй был нежным и горячим. Страсть охватила Киру. Она сорвалась с губ Герберта и стала нежно целовать его шею, страстно водя руками по его груди. Кира расстегнула пуговицу на его рубашке. Герберт резко отстранил девушку. — Ты что? — испугалась Кира. — Что ты делаешь? — Извини — она смутилась и отвела взгляд в сторону. — Ты слишком быстрая. Кира покраснела, нет, он не то подумал. Это просто эмоции. Она боялась посмотреть ему в глаза. Еще не хватало чтобы он ошибся в ней. Комната наполнилось тишиной. Уже темнело, Герберт не стал включать свет. Он отодвинулся на другую сторону кровати, вскоре, луна показала блеклый свет. И в этом свете Кира видела лицо Герберта. Его силуэт был похож на скульптуру. Он смотрел в окно, будто созерцая о бытие. О чем он думает? Она боялась спросить. Вдруг Герберт разозлится, и уйдет совсем? Нет, лучше любоваться им так. Герберт сам прервал молчание. — Кира, почему ты молчишь? — Я боюсь нарушить твою тишину. — Что? — Герберт повернулся к ней. Кира отвернулась к стене, щеки все еще горели. — Кира, посмотри на меня. Она осторожно повернулась и робко взглянула на Герберта. — Все хорошо, успокойся — монотонно прошептал он. — Мне неловко. — О чем ты думаешь? — О том, что какая я дура. Надо было вести себя сдержаннее. — Кира, я тебе ничего не сказал. — Да, но ты подумал. — Что я подумал? — Что я легкомысленная, но это не так. Это просто были эмоции. — То есть хочешь сказать, что ты ответила на мой поцелуй, потому что тобой овладели эмоции? — Нет! Я про пуговицу на твоей рубашке. Я расстегнула пуговицу не потому что хотела тебя, а потому что…ну… потому что кровь закипела. — Извини, потому что меня что? — рассмеялся Герберт. — Герберт, ну перестань. Ты прекрасно все понял. — Ладно, потом договорим — сказал Герберт и настороженно посмотрел на окно. — Что такое? — спросила Кира. Он схватил Киру и отскочил к двери. Через секунду окно раскрылось. Кира подняла голову. В проеме окна стояли три высоких человека в черном длинном одеянии. Один из них спрыгнул в комнату. — Здравствуй Герби — сказал он. — Отец? — Мне уже надоело ждать новостей от вас. Что тут, черт возьми, происходит? Я давно сказал уничтожить эту девчонку, но Ларс говорит, что ты нянчишься с ней! — Папа, я не буду убивать ее. — А я не буду тебе повторять тысячу раз одно и то же. — У нее было видение о Россо. — Что? — Да. Выслушай ее. Кира… Кира не могла опомниться. Она вся дрожала, Герберт крепко держал ее. — Да, я помню — робко начала она. — Что? Говори! — вскрикнул Георг. — Ведение, в пещере. Я видела вас. — Это я знаю. Что с Россо? — Россо? Да…горбун тащил ее в руках, он полз почему-то. Что-то шептал, но что я не могла понять. — И? — Георг подошел к Кире. — Ладно, девочка, отдохни. Потом ты мне все расскажешь. Герберт, выйдем. Герберт оставил Киру и вышел с отцом. — Пора возвращаться, Вероны уже все знают — сказал Георг. — Кристиан? — Не специально, но все же он навел их на цель. — Что делать с людьми, которых мы в это втянули? Так и оставим их здесь? — Ну, это не мы втянули, а Кира. Но она мне нужна, ты прав, она будет полезна. — Хочешь забрать ее? — А ты? — спросил Георг и лукаво посмотрел на сына. — Да — ответил Герберт. — Я понял, что дело в этом. — А что с ее сестрой? Еще Клео, Энш, и, в конце концов, еще и Кристиан объявился. Они скоро всю Москву на уши поставят. — Дай Кире время до послезавтра. Пускай она сама думает, либо она с нами, либо нет. Но пусть завтра она мне все расскажет. Судьба остальных зависит от нее. Ее родителей это тоже коснется. — Я это понял. Хорошо. — Если она согласится, я заберу ее в Берлин, хорошо? — Как только все встанет на свои места. — А если нет? — Ну, тогда ты знаешь, что делать… Кира сидела в комнате, она не слышала, о чем говорил Герберт с отцом. Она сидела и думала обо всем: о прошлом, о настоящем и о будущем. Как там Клео и Энши? Что с ними? Черт! Все из-за меня. Кристиан переманит Лику на свою сторону, а Георг наверно убьет меня потом, и все будут счастливы. Но Герби сказал, что будет оберегать меня, хотя, кому я верю? Нет, нет, он не лгал, он говорил правду. Кира так задумалась, что не заметила, как Герби уже сидел рядом с ней и задумчиво смотрел на нее. — Кирюша — прошептал он ей. — А? Что? — вздрогнула Кира. — Ты опять о чем-то думаешь. — Да. Я сейчас думаю, как там остальные. Герберт промолчал в ответ. Он поднялся, схватил пальто и быстро одел его. — Поехали, провожу тебя домой. — Да, я совсем о времени забыла, поехали. Через несколько минут они уже мчались на черном мерседесе. — Классная у тебя машина — сказала Кира. — Купил в прошлом году. Они мчались так, будто светофоров нигде не было. И машин тоже. Кире казалось, что они летели со скоростью света, она закрыла глаза, ощущение было, что они летят на самолете. Это так странно — думала Кира — будто дорога одна и прямая, никого нет. Никто нас не останавливает за превышение скорости, или мне только кажется, что мы быстро едем? А в конце концов, может, хватит уже думать, по-моему, мне это уже только во вред. Будь, что будет. Вдруг, машина резко остановилась. — Ты спишь что ли? — дернул Герберт Киру. — Нет, так задремала, под гул мотора. — Понятно, — улыбнулся Герберт, — приехали. — Уже? Герберт вышел из машины и элегантно открыл дверь Кире, подавая руку. — Прошу. — Спасибо. Кира вышла из машины и медленно пошла в сторону подъезда. Она подошла к подъезду и вспомнила, что забыла попрощаться с Гербертом и поблагодарить его. А еще она поняла, что почему-то забыла код от входной двери в подъезд. Она обернулась, Герберт стоял, облокотившись на машину. Она постояла еще несколько секунд и пошла обратно к нему. — Извини, я сегодня что-то совсем торможу — виновато сказала Кира. — Я это заметил. Кира подошла ближе и обняла Герберта. — Спасибо тебе — прошептала она ему на ухо. — За что? — За то, что ты рядом, за то, что ты делаешь для меня. — Но я ничего такого… — Герберт, не спорь, никто никогда так не заботился обо мне. Может, зайдешь на чай? — Ну, уже поздновато для чая — улыбнулся Герберт. — А сколько времени? — удивилась Кира. — Десять. — Ничего себе! — она вытащила из торбы мобильный телефон, действительно было уже десять — даже никто не звонил. — Да, никто тебя не искал. — Ну, пойдем? — Уже поздно, я не думаю, что твоей маме это понравится. — Кристиану значит можно, а тебе нельзя? — Ладно, пошли. Только пообещай мне, что бы я не сказал твоим родителям, ты будешь соглашаться со мной, и что бы не происходило, ты не будешь реагировать с удивлением. — Мне уже страшно! — Я тебя прошу, ладно? Ты же говорила, что доверяешь мне. — Ну, …хорошо. Они вошли в подъезд, лифт послушно отвез их на нужный этаж. Кира не стала доставать ключи, она позвонила в дверь. Мама открыла дверь и улыбнулась. Кира мысленно готовила объяснения, что бы сказать маме. Но она не успела и рта открыть. — О, какие гости, проходите — великодушно пригласила мама. — Мам, я тебя хочу познакомить… Тут, мама вдруг с большим удивлением посмотрела на Киру. — Ты чего Кирюш? — спросила она. — Не обращайте внимания, Кира сегодня весь день шутит — сказал Герберт и легонько подтолкнул Киру к себе. — Что это значит? Герби? — прошептала Кира и непонимающе глянула на Герберта. — Молчи, я же сказал тебе, а ты обещала — прошипел Герберт — пошли. — Ребят, привет! — послышался голос из кухни — идите сюда, чай стынет. Герберт помог Кире снять верхнюю одежду, мама Киры восхищалась какой же он галантный. Они вместе проследовали на кухню. Там была Лика, она разливала чай. — Проходите, садитесь. Кир, ты чего как в гостях? — Да нет, все хорошо. Я просто задремала в машине и еще не проснулась. — Все понятно — сказала Лика. — А ты одна? — спросила Кира сестру. — Да — ответила Лика и обижено глянула на Киру — Кристиан был у нас, пока тебя не было. — Ах, вот как… — Почему ты не ладишь с Кристианом? — удивленно спросила мама Киру. — С чего ты взяла? — Он говорит, что ты плохо относишься к нему. — Значит, на то есть свои причины — ответила Кира. Она взяла кружку с чаем и отошла к окну. Герберт подошел к ней. — Кира, не надо — прошептал он. — По-моему, зря ты так. Кристиан очень даже хороший молодой человек, и потом, он влюблен в Лику. Может, ты просто ей завидуешь? — загадочно спросила мама — хотя у тебя есть Герберт. — Что? — Кира была удивлена. Это что еще такое? Мама знать не знает Герберта. Что он сделал? — Герберт, уже поздно, оставайся у нас — предложила мама. Кира чуть не уронила кружку. — Что? Мама, Герберт на машине. — Ну и что? Уже поздно, не хватало, чтобы он еще и уснул за рулем. — упрекнула ее мама. — Герби, выйдем — сказала Кира и вышла из кухни. — Что не так? Я же сказал тебе. — Объясни мне, что происходит! Мама тебя знать не знает, она тебя никогда не видела даже. А называет тебя моим молодым человеком. Что ты сделал? — Это внушение. — Что? — Это лучше чем объяснения и знакомства. Ведь ты уедешь со мной, как мы объясним ей это? — Почему я об этом не знаю? — Завтра мы поедем ко мне, и ты поговоришь с моим отцом. Ты должна ему рассказать о своем видении. Позволь мне остаться сегодня с тобой. Нам нужно поговорить. — Хорошо. Герби и Кира вошли на кухню. — Пойду спать, завтра на учебу — сказала Лика и удалилась. — Да, тоже пойду — сказала мама — вы еще посидите? Герберт, твоя зазноба позволила тебе остаться? — Да — улыбнулся Герберт — сейчас допьем чай и тоже пойдем. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, мама. Чай так и остался не тронутым. Кира и Герберт прошли в ее комнату. — Где позволишь мне расположиться? — спросил он. — Ложись — кивнула Кира в сторону своей кровати. — А ты? — А я лягу с тобой. — Не боишься?  — Ложись уже. Я спать хочу, завтра у меня учеба. К твоему отцу поедем вечером. — Как скажешь. Но сначала ты меня выслушаешь, сегодня мы должны придти к общему выводу. — Я полагаю, что придется кардинально изменить свою жизнь? — Да, Кир. Именно придется, разговор наш только формальность. — В смысле? — В смысле, у тебя нет выбора.