У нас двойня.

       Он стоял перед ней на коленях, держа в руках кольцо. Она смотрела, абсолютно не понимая, что происходит. Он ждал Ее ответа, а Она уже понимала, что он будет отрицательным.        А рядом стояли другие люди. Он был готов заплакать, а Она, кажется, уже рыдала. Этот жест Павла означал лишь одно: связь между ранее существующими парами окончательно разорвана, прервана преградой судьбы в виде другого союза. Да, возможно Павел и София и правда неплохо смотрелись вместе, и ментально они как-то были связаны, однако их пара была построена наперекор их разрушенным прежним отношениям, что не пророчило ничего хорошего.        Это понимали не только Михаил и Даша. София видела в этом горячем поступке серба попытку отомстить, поставить точку на незатянувшейся ране. Она чувствовала то же самое на себе. Будь она менее осмотрительной, она бы непременно ответила: «Да», выстроив тем самым подобие Берлинской стены между собой и Мишей.        — Ну что, ты согласна? — взывал Павел, пока в душе его бушевал такой же ураган. После слов только что брошенной невесты он боялся потерять свою судьбу, так и не сказав ей главных слов. И он шёл к ней, шёл к Даше, чтобы в пьяном угаре совершить действительно обдуманный и серьезнейший шаг. Но вдруг в голову ударило что-то, и это был далеко не выпитый алкоголь. Картина маслом: Даша сидит на коленях Никиты, он обвивает ее руками, и дальше смотреть вовсе не хотелось, но что-то держало тот момент в его голове. Это и стало главной причиной того, что в последний момент Паша повернулся не к тому человеку. Он понимал, что София не его судьба. Но его сжирала обида.        — Давай поговорим об этом тет-а-тет, — ответила наконец София, протягивая ему руку и поднимая Павла.        — Нет! — резко крикнул он, бросив короткий взгляд на Дашу, — Сейчас. Я требую твоего ответа.        — Я не позволю разговаривать со мной в таком тоне, Павел Аркадьевич.        — Дрканье! * — злостно кинул серб и обручальное кольцо с металлическим глухим звоном ударилось о кафельный пол вестибюля отеля. А Паша твердым и резким шагом направился к лифту, задевая плечом Дашу, отталкивая Софию и не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих. В голове, будто в тумане, отдавался крик управляющей, на который Павел не отзывался. Нужно было всего лишь зайти в лифт, и стоило железным дверям закрыться, все это закончилось бы. По крайней мере, он почему-то в это верил и не хотел думать о чем-то другом.       Но его надежды оказались напрасными, потому что как только он вошел в лифт, он почувствовал на спине прикосновение мягкой женской руки. По телу побежали мурашки, а в голове мелькнула мысль: «Поддержка девушки, которую я люблю, была бы очень вовремя. Я так ждал тебя, Даша». Но, обернувшись, его выражение лица стало еще тяжелее, потому что за спиной стояла вовсе не та, кого он ожидал увидеть.       От обиды и раздосадования он впился в губы Софии Яновны, жадно обхватив ее талию руками. Он сам не понимал, чего хотел и зачем делал это, но продолжал. Наконец оторвавшись от женщины и жадно глотая воздух, Павел услышал четыре холодных слова, окончательно выбивших его из колеи: «Со свадьбой нужно повременить».       — Повременить?! Ну, в таком случае, мы не можем быть вместе, София Яновна! — крикнул разъяренный серб и поспешил покинуть лифт. _____ * — Напрасное дело (серб. нецензурная брань)