У нас двойня.

      — Остановите панику, — отрезал Никита, — Вы, возможно, не в курсе, но я знаю, что и с кем происходит в моём отеле. Да, в больнице Павел Аркадьевич и правда находился в критическом состоянии.       — Двадцать шесть лет всего лишь, — запричитала Валентина, прервав Никиту Андреевича.       — Успокойтесь, пожалуйста!       — А Вы это, — вмешался Борис, — Валентину-то Ивановну не затыкайте, она вещи-то правильные говорит.       — Да успокойтесь все! — крикнул хозяин отеля, да так, что Настя разбила стакан, — У Павла все будет в порядке, если он не будет злоупотреблять алкоголем.       — Тогда надо обсудить с барменом меры предосторожности. Мы не можем допустить инцидентов, — заторопилась Настя и вышла из кабинета, обстановка в котором была практически разряжена, не считая плакавшей Даши.

***

      Никита был обеспокоен состоянием своей девушки, потому решил в конце ее смены устроить ей что-то наподобие сюрприза. Будучи уверенным в том, что две бутылки хорошего красного вина снимут все оковы, Никита заказал в президентский Шато Марго и пару букетов лилий и ждал Дашу.       Все изначально шло как по маслу. Даша как обычно не пила, но в какой-то момент Никита стал слишком навязчивым, и Даша уже не смогла отказать в бокале, потом следующем, и ещё, и ещё. В общем, парочка уговорила две бутылки без проблем. Проблемы возникли потом, когда поддатый Никита Андреевич поцеловал шатенку, а затем пожелал продолжить в другом русле.       Что творилось внутри Даши, описать сложно. Она была на грани. Зная, что с Пашей все хорошо, она все равно осознавала, что стыдится того, что не приходила к нему, будучи влюбленной в него. Да, она скрывала это чувство глубоко-глубоко в себе, но оно было, и было сильным. И никому она не могла об этом сказать. Подругу она потеряла, а о влюбленности в другого уж точно не стоит говорить парню. Всё закипало в ней, всплывали новые и новые моменты, которые немного забылись с ходом времени вдали от Паши. Хотелось ворваться к нему, обнять и целовать именно его, его, а не Никиту. В какой-то момент Даше стало настолько противно и обидно на саму себя, что она не сдержала слёз и забилась в истерике, присев на кровать и оттолкнув Никиту.       Тот мало что понимал. С ним никогда не происходило такого, что девушка, с которой он хотел заняться любовью, начинала плакать.       — Даша, что случилось? — тревожно интересовался он, — Я что-то сделал не так?       — Ты… Ты не… — захлебывалась в слезах девушка, — Не тот, понимаешь?.. Не тот…       — Что? Кто не тот? Я не понимаю!       — Ну ты не тот, не тот кто мне нужен…       Никита опешил, замер на пару минут и, тяжко сглотнув слюну, сухо спросил:       — А кто тебе тогда нужен?       — Понимаешь, — Даша вроде и включила пьяного философа, но говорила от сердца, — Ты иногда так живешь себе, а человек этот рядом, и у вас то что-то получается, а то не получается, а может вы просто ходите рядом, и вам вообще друг на друга все равно, но предназначением судьбы вы связаны. Вы должны быть вместе во что бы то ни стало. Потом появляются другие люди, и вы окончательно теряете друг друга. Кажется, что навсегда. Но надо находить силы, чтобы вернуть свои мысли в нужное русло и осознать, что он не тот. Не тот, кто тебе нужен, с кем ты проведешь всю свою жизнь. И, может, второй человек, которому суждено с тобой быть, этого и не поймет, и ты умрешь в одиночестве, ну разве что среди котов, — на мгновение улыбнулась сквозь слезы девушка, — но не надо давать надежды другим людям, если они не те, не нужны. Паша.       — Что «Паша»? — спросил Никита, словно в тумане.       — Он. Тот, кто мне нужен.       Никита молчал. Смотрел в потолок, шарил взглядом по стенам.       — Что ж, тебе с этим и жить, — наконец констатировал он и уложил девушку в постель, — Приятных снов.       Даша легла и уснула сразу. Никита же пару десятков минут сидел на диване. Он понимал, что отвергнут. Из-за Павла, этого напыщенного сербского петуха. Обида сменялась злостью, злость яростью, ярость остервенением.

***

      Павел вылез из постели, повязав на пояс простыню, из-за настойчивого стука в дверь.       — Кто ко мне приперся посреди ночи?! — кричал он по пути к двери, — Я уже неделю без алкоголя, а когда я трезвый, я очень злой, потому могу и врез…       Договорить ему не дал кулак Никиты, прилетевший ему прямо в челюсть.       — Скотина! — крикнул хозяин отеля.       — Кудрявый, ты совсем оkо*? Тебе от меня что надо?! — серб попытался защититься, но ничего не получилось: агрессия переполнила Никиту и превратила его в Майка Тайсона, не меньше.       — Мне ничего, а вот Канаевой, по-видимому, всё, — кричал разъяренный юноша, отпихнув Пашу на диван.       — Ты, бре**, что несешь? — кричал в ответ тот, все еще ничего не понимая.       — Знаешь, не очень приятно, когда твоя девушка говорит тебе о том, что ты ей не нужен, а нужен ей какой-то, как ты там говорил, «красавчик из сказочного королевства».       — Даша? Даше я нужен? — удивленно спрашивал Паша, все еще находясь вдали от этой ситуации.       — Можно и так сказать, — улыбнулся Никита и зарядил Павлу по лицу настолько сильно, что у того зазвенело в ушах. И покинул номер.       Но гораздо сильнее звенела у серба в голове одна лишь мысль. Даша его любит, и он нужен ей.       — За это надо выпить! — весело сказал он, пытаясь подняться, но осознал, что пить он не мог, да и подняться тоже составляло колоссальный труд. С осознанием того, что все изменилось в его жизни, внезапно пришло и осознание того, что Дашу он вряд ли вернет. Его праздная жизнь наконец должна была дать свои плоды: он остался один среди разбалованных особ на одну ночь.       «Конечно, она может меня любить, но я и правда кóзел, зачем ей ко мне возвращаться», — мысленно взвыл Павел и закрыл глаза, чтобы хоть как-то прийти в себя.       Но удары по деревянной двери номера не дали сербу такой возможности.       — Что вам всем от меня нужно? — выкрикнул Паша, запрокидывая голову к потолку и заставляя себя подняться, потому как шум по ту сторону не прекращался.       Каково же было его удивление, когда отперев злосчастную дверь, он увидел на пороге Софию. Только вот, она была вовсе не такой, какой Павел привык ее видеть. Вместо грациозной, эстетичной и статной дамы, одетой с иголочки и всегда, как казалось, выглядевшей идеально, перед ним стояла заплаканная, растрепанная и будто убитая горем женщина. В нос юноши тут же ударил такой знакомый ему запах Саперави. На несколько секунд замерев от неожиданности и ошеломления, Павел, наконец, вернулся в сознание, и гнев на самого себя и весь мир вновь наполнил его.       — Зачем ты пришла сюда?! — повысил голос серб, вглядываясь в голубые глаза.       — Ты должен выслушать… — запинаясь, проговорила управляющая, опираясь о косяк двери, потому как твердо стоять на ногах она тоже уже не могла.       — Я не хочу ничего слушать! Убирайся! — уже орал Паша, не желающий видеть никого, а тем более разговаривать о чем-то.       — Ты должен, — повторила женщина.       — Проклятство, — буркнул юноша и схватил ее за предплечье, — Я ведь просил уйти по-хорошему!       Павел Аркадьевич потащил Софию к 419 номеру, не обращая внимания на ее пьяные мольбы о разговоре. Теперь уже он барабанил по деревянной двери, требуя немедленного открытия. Спустя минуту, железная ручка опустилась, и серб увидел сонного и возмущенного Михаила Джековича.       — Забери свою ненормалан жена***! — гневно закричал Паша и с силой кинул Софию прямо в ошарашенного заместителя управляющего, да так, что тот еле устоял на ногах.       — Какого черта?! — начал было возмущаться Миша, но серб захлопнул дверь прямо перед ним и быстрым шагом направился в свой номер.       А мужчина остался наедине с ней. С той, которую он любил больше жизни, и на которую сейчас не мог смотреть, потому что все внутри него сжималось от одного взгляда на измученную Софию, которая сейчас уткнулась в его плечо и горько плакала. Миша крепко держал ее за талию, и, не делай он этого, ноги управляющей уже подкосились бы, и женщина оказалась бы на полу.       — Сонь, — тихо проговорил мужчина, усаживая возлюбленную на кровать, — Что ты с собой делаешь? Боже…       Мужчина тяжело вздохнул и, присев, снял черные каблуки со стоп женщины, отбрасывая их куда подальше. Но не успел он поднять ее ноги на кровать, как София Яновна резко встала, пытаясь поднять за собой Мишу. Не понимая ее намерений, заместитель управляющего встал и тут же почувствовал уже, кажется, забытый в жизни, но часто вспоминаемый им в мечтах, вкус ее губ. Сознание помутилось на несколько секунд, но отчетливо чувствующийся вкус спиртного, вернул мужчину в реальность. И когда руки Сони потянулись к его скулам, Михаил перехватил их за запястья и оторвался от женщины. Конечно, он хотел, да что там, он мечтал слиться с ней страстном поцелуе. Мечтал об этом последние месяцы, и сейчас, кажется, его мечты сбывались. Но только вот, София была пьяна, пьяна до беспамятства, и вряд ли понимала, что делает. А значит, он не мог быть уверен в том, что сама она действительно этого хочет.       — София Яновна, я прошу Вас, вы должны отдохнуть, — кладя руки ей на плечи и отодвигая от себя женщину, проговорил Миша.       Но не успел он сказать что-либо еще, как блондинка сбросила с себя пиджак и, оставшись в одном платье, пошатываясь дошла до кровати и просто упала на нее, поджимая колени к груди и обнимая их руками. А еще через несколько секунд Михаил Джекович услышал тихие всхлипы и увидел, как тело ее содрогается от окутавшей истерики. Все внутри мужчины будто связалось в крепкий узел, не позволяющий ему даже вздохнуть полной грудью. А сердце его рассыпалось на миллионы осколков от каждого доносившегося до его ушей всхлипа. Собрав всю волю в кулак, Миша сел на кровать и погладил женщину от плеча до локтя, абсолютно потерявшись и не зная, как ей помочь.       — Соня, тебе нужно поспать, прошу, послушай меня. Если тебя что-то терзает, расскажи мне, расскажи прямо здесь и сейчас, — взмолился Михаил, продолжая водить ладонью по руке управляющей.       Но ответа не последовало, а через минуту в номере и вовсе стало так тихо, что мужчина, кажется, слышал, как быстро бьется его сердце. Он укрыл уснувшую Софию белоснежным одеялом и вытер слезы, застывшие на ее щеках, а сам взял подушку и угрюмо поплелся в соседнюю комнату. Сев на диван, Михаил Джекович схватился за голову и зажмурил глаза, стараясь забыть все это, выкинуть из головы как кошмарный сон. Но произошедшее от начала и до самого конца стояло в мыслях и прокручивалось вновь и вновь.       Ему было больно, невыносимо больно понимать, что он ничего не может сделать, и что не будь он таким дураком в тот день, они бы обязательно были вместе. И Софии никогда бы не пришлось страдать так, как последние несколько дней, потому что в жизни ее этот ублюдок, Павел, был бы лишь в роли хозяина отеля. Миша знал, что во всех ее бедах виноват именно он сам, ведь он должен был, он просто был обязан предостеречь, сохранить и сберечь этот хрупкий цветок от всех этих душевых терзаний. Так, измотанный и погруженный в мысли, разъедающие его изнутри, Михаил Джекович и уснул.       Наутро, заместитель управляющего направился к Элеоноре, которая, как ни странно, приняла его очень радушно. Но доброта ее продлилась недолго, потому что стоило ей услышать о просьбе Миши, заключающейся в том, что она должна была дать Софии Яновне выходной, она тут же изменилась в лице.       — Ты с дуба рухнул, Мишенька? — усмехнулась Эля, непонимающе глядя на него.       — Она страдает по большей части из-за вашего, чертового племянничка, Элеонора Андреевна, так что я просто требую выходной для нашей управляющей. И только попробуйте приплести сюда какие-либо отношения между мной и Софией, кроме дружеских, — строго заявил Михаил.       — Ладно-ладно, будет тебе выходной. Успокоился?       — Благодарю Вас, — кивнул мужчина и тут же покинул кабинет. Налив стакан воды, Михаил Джекович поспешил в комнату, в которой все еще спала Соня. Но стоило ему зайти, она, будто по щелчку пальцев, вздрогнула и немного приподнялась, протирая заспанные глаза.       — София Яновна, как Вы себя чувствуете? — присаживаясь на край кровати и протягивая стеклянный стакан, спросил мужчина.       — Честно, просто ужасно. А еще, я ничего не помню, Миш, абсолютно ничего, — внутри Михаила стало немного спокойнее. Во-первых, потому, что вчерашнюю ночь он и сам мечтал забыть, а во-вторых, потому что впервые за долгое время, София обратилась к нему на «ты».       — Я устроил Вам выходной, так что отдыхайте сегодня, — кивнул мужчина.       — Что? Вовсе не стоило, зачем, — начала было возмущаться блондинка, но тут же схватилась за голову и легла обратно на подушку.       — Именно поэтому, София Яновна, именно поэтому. Я прошу Вас, пожалуйста, Вы должны отдохнуть, просто обязаны. _____ * - С ума сошел (серб. нецензурное выражение) ** - Серб. нецензурное междометие *** - Ненормальная женщина (серб.)