Он

      Тишина невыносимо давит на мозг, до звона в ушах. Уже час ночи, а Харви всё ещё нет. Но я продолжаю надеяться на то, что он сейчас войдёт. Вот сейчас. Ну же! Нет?..       По моей щеке скатилась слеза. Но я же знал! Знал! Знал, что нельзя показывать, что я такой. Таким не место среди обычных людей, это отвратительное отличие так всегда будет выделять меня, оно стало моим клеймом! — Ненавижу! Я ненавижу себя! — я содрогаюсь в истерике. — НЕНАВИЖУ!       Я вскакиваю и резко, одним движением, переворачиваю журнальный столик передо мной. Стеклянная поверхность разбивается в дребезги, и весь пол в одно мгновение оказывается усеян осколками. Прямо по ним я направляюсь в ванную. Стекло режет мне ноги, но я совсем ничего не чувствую.        Оставляя на кафеле кровавый след, я иду к шкафчику над раковиной. Открываю его и достаю бритву. Трясущимися руками разбираю её и с четвёртой попытки наконец вынимаю лезвие. Подношу его к запястью, и руки начинают трястись с новой силой. Но тут я поднимаю глаза и вижу себя в зеркало: красные от слёз глаза, бледное лицо, спутанные волосы и подрагивающая нижняя губа. Лезвие выпадает из рук. Я продолжаю смотреть на себя. Но вдруг моя рука поднимается и разбивает зеркало. Ударяет снова и снова. Ладонь уже пронизана осколками, но я ничего не чувствую кроме боли где-то в груди.       Тяжело дыша, я медленно сползаю по стенке на пол. Закрываю глаза и слышу нечеловеческий крик, будто где-то в далеке.