Он

      За окном проплывают деревья, небо и прочие предметы ландшафта. Я уже второй день нахожусь в пути, и мне это порядком надоело. Грёбанный Коди Гровер! Какого хера его понесло в Орегон? Ещё и в Портленд. Оставался бы в Калифорнии. Мудила.       После случая между мной, Крисом и Харви — любовный треугольник, блять, — прошло пять дней. За это время Харви так и не объявился, а Крис, кажется, залёг на дно. Я же первые два-три дня разъезжал по Сан-Диего, собирая информацию о Коди.       Оказалось, что пенсионеры, усыновившие Коди, сами по себе родом из Австралии. Они объехали полмира в поисках идеального ребёнка, и, когда нашли его в нашем городе, решили, что не хотят, чтобы мальчику что-то напоминало о прошлой жизни. Но и резко увозить его в другую страну было неправильно, поэтому их выбор пал на соседний с Калифорнией штат. Уж не знаю, чего такого они нашли в Гровере, но, как по мне, он всегда был каким-то пугающе спокойным. Как сейчас помню, всегда аккуратно зачёсанные платиновые волосы, холодные, пронизывающие насквозь, глаза и железно прямая осанка. Ещё в детдоме часто замечал в его компании хихикающих девчонок, смотрящих на него восхищёнными глазами. Такие принцы им нравятся. Но Коди лишь одаривал каждую из них дежурной улыбкой. Что-то в его поведении действительно было королевское… — Леди и джентельмены, мы подъезжаем к центральной станции Портленда, — раздался голос контролёра.       Я беру рюкзак в руки и уже готов идти. Чёрт! Как же невыносимо долго он паркуется! Да даже Харви делает это быстрее!!! Учитывая то, что он просто заезжает на газон. Непроизвольно усмехаюсь своим мыслям и продолжаю наблюдать в окно, как наш автобус медленно сдаёт задом. Но тут автобус тормозит, открываются двери и я, расталкивая всех на своём пути, направился к выходу под ругань пассажиров.       Я выскакиваю на улицу и направляюсь к парку через дорогу. Согласно навигатору, через него можно срезать и добраться быстрее до района, где живёт Гровер.       Но неожиданно на подходе к парку меня с новой силой охватил ужас: я совершенно не представляю, что скажу ему. Я же не о погоде с ним поговорить приехал! Тема довольно неудобная, и почему он должен говорить об этом со мной, практически незнакомым человеком… И вдруг он здесь больше не живёт? Или как он может отреагировать? Эти и тысячи других «вдруг» крутятся у меня в голове. И не зря! В последний раз мы виделись восемь ебучих лет назад! И тут я процитировал бы Сириуса Блэка, но я ничего не ждал, и мне не хватило четырёх лет для этого. Я усмехнулся. Но как бы я ни шутил у себя в голове, мне было страшно…

***

      И спустя полчаса я стою у небоскрёба, напоминающего офисный центр, но это всё же жилой дом, он очень отличается от двухэтажек в нашем районе. Я стою перед ним не в силах сделать ни шагу. И дело совсем не в том, что я боюсь, что этот не тот дом. Тот. После десятка опрошенных прохожих я в этом абсолютно уверен. Просто я не знаю, что меня там ждёт.       К горлу снова подкатил страх, у меня подкосились ноги. Но отгоняя все мысли, я тут же двигаюсь вперёд, лишь бы не успеть передумать.       Мне везёт и сторожа на месте не оказывается: мне совсем не нужно лишних вопросов. Захожу в лифт и нажимаю «11». Внутри он оказывается открытым и из него открывается вид на город, но, наверное, с самого верху всё выглядит ещё лучше. Надо бы прокатиться до последнего этажа, когда буду уходить. Я оглядываюсь и замечаю, что тут поразительно чисто: ни одной надписи, никакой грязи на полу, а пахнет освежителем воздуха с лавандой. Чёрт возьми! Да этот лифт в сотня раз лучше нашей квартиры!       Но тут что-то пищит, и двери открываются, я выхожу на лестничную площадку. Верчу головой по сторонам и взглядом нахожу нужную мне квартиру, с покосившимся номером «63» на двери. Медленно, будто крадусь, подхожу к двери, заношу палец над кнопкой звонка и… нет, не могу.       Подавляя желание ударить кулаком в стену, отхожу от двери и сажусь на лестнице. Я не понимаю, что происходит. Кажется, перестал понимать ещё в одиннадцать, тогда, когда мы с Коди целовались. У же в относительно взрослой жизни я видел множество ток-шоу, в которых учёные женщины в очках и без вкуса в одежде поясняли, что в детском возрасте нормально проявлять интерес к своему полу, и ребёнок так экспериментирует и познаёт себя. Херня! Обычные люди в этом не нуждаются! Так делают только геи! Геи!!! Но я всё-равно до последнего верил, что ориентация — что-то вроде болезни, и, значит, излечима, а не то, что было со мной с рождения, как цвет глаз. Это отравляло мне жизнь.       Я закрыл лицо руками и запустил пальцы в волосы, при этом глубоко выдыхая. Про себя я повторял: «Всё хорошо. Всё будет хорошо». За последние дни это стало уже своеобразной молитвой для меня. Но тут я вздрогнул от звука неожиданно открывшейся двери. Я поднял голову и увидел открытую дверь квартиры под номером «63».