Граница

Когда последний раз житель Чонана мог похвалиться тем, что крепко спал прошлой ночью? А когда последний раз местные новости начинались не со статей об очередном убийстве или крупном разгроме? Горожане не верили своим глазам, когда родной город уже какой день не сотрясался от преступлений, а жизнь в нём шла тихо и размеренно, старые многоэтажки и сухенькие домишки стали видеться им воистину раем на Земле. Последнее время улицы значительно пополнились высунувшимися из конуры обитателями, тут и там кипела работа, старички без страха включали мелькающие шумные телевизоры и обсуждали по телефону не первой свежести юмористические шоу, повторяющиеся каждый месяц. Улыбки стали постоянными гостями у семей Чонана, а кухонные беседы по вечерам разнообразились позитивными историями. Никто не знал, надолго ли это, но одно все знали точно — беда случилась у «крыс» и «гиен», бог дал обывателям возможность вдохнуть полной грудью. Люди радовались этому подарку, полученному от самих небес за их многолетнее терпение и слёзы так искренне, как это только можно было представить, и отдавали себя работе и семье целиком и полностью. Ведь когда ещё они получат этот шанс на короткое счастье? Пока ситуация в обществе понемногу наладилась, в главный штаб полиции Чонана также наведись такие незнакомые ранее работникам данной отрасли понятия как трудолюбие и сверхурочные часы. Движуха захватила каждый уголок этого застывшего во времени места — Малыш Джони, а точнее капитан Пак Джонхван, решился на проведение операции по долгожданной поимке лидеров и участников двух самых больших бандитских группировок города. Капитан Пак, обычный коп, прославившийся благодаря тому, что был единственным добросовестным работником (а ещё благодаря своей внешности, больше напоминавшей свинью), занимался этим делом уже не первый год, но в силу отсутствия у коллег интереса к разборкам с крысами и гиенами, ему приходилось знатно тянуть резину и справляться в одиночку. Большинство полицейских уже смирились с тем, что в городе правящей силой являются преступники, и привыкли ежедневно прибираться за ними, после чего сдавать символические отчёты начальству и приносить «очень искренние» извинения пострадавшему населению. Однако Джонхвану, злоядному вояке и защитнику справедливости, такое положение дел было чуждо и дико, он мечтал взглянуть в лицо каждому нарушителю, после чего затащить их за решётку один за другим. Любая гиена и крыса узнавала этого верзилу лишь по одному звуку его приближающихся шагов, ведь с таким весом, как у него, они были слышны за километр. Как ни странно, появления Пака были вещью редкой — много обязанностей помимо своей главной цели не давали каждый раз запугивать зверьков во время их выходок, а те не то, чтобы его боялись, скорее, раздражались от одного его вида, ведь он постоянно ставил им палки в колёса. Только Малыш Джони, как назвали его в противовес собственной внешности эти ребята, мог хотя бы на время предотвратить их разбои. И теперь, когда самое большой столкновение крыс и гиен было прервано, а от обеих банд осталось лишь по несколько человек, капитан Пак мог в мирной обстановке заняться тем, чем так давно планировал. Энергия лезла из него безостановочно, такой поток не смогли выдержать даже самые ленивые и расслабленные коллеги, поэтому теперь весь главный штаб и мелкие подразделения были вовлечены в расследование. В этот раз Джонхван намеревался поставить жирный крест на деятельности обеих вредоносных команд! — Что развалились?! — раздалось в одном из кабинетов многоэтажного здания, где кишмя кишели человечки с погонами разных званий, — вы бесполезный мусор, пока не разберётесь со своей работой, домой даже не мечтайте попасть! — Да, капитан! — подскочили уснувшие прямо посреди бела дня служащие бездельники от мерзкого верещания капитана Пака, делавшего обход по периметру всех этажей. Парни получили по звонкому подзатыльнику и снова уставились в мониторы словно роботы, беспощадно убивая последнее зрение. — Вот бессовестные… Всех бы вас поувольнять, и куда начальство смотрит! Джонхван отряхнул руки, причитая и шипя что-то самому себе под нос, и осмотрел других работников: все как один от его внезапного появления и страха оказаться на месте получивших по первое число парней изображали активный рабочий процесс, стараясь не поднимать взгляд на взбесившегося Пака. Мда, этому городу есть, на что обратить внимание… Более или менее успокоившись, большой капитан, в последний раз обведя взглядом помещение, вразвалочку потопал к выходу, почёсывая круглое пузо. Пусть и насильно, но ему удалось добиться минимальной отдачи от подчинённых и получить в своё распоряжение ведение дела о взятии двух назойливых группировок. Погрязший в безответственности и лени поезд впервые за долгие годы тронулся с места. Но не успел капитан пересечь порог, как за стеной раздался ужасающе громкий смех, напоминавший голос дельфина, а за ним фраза, от которой только что остывшая голова Пака готова была вновь взорваться: — Думает, раз перевели кадры из убогих участков в главный штаб, так теперь мы привилегированная полиция! — и ещё одна волна смеха, теперь уже принадлежащего не только одному человеку, — ой, не могу с него… Повисла тишина, а затем все сотрудники по очереди стали тихо хихикать и перешёптываться. Кто бы то ни был, а сказал он полную правду! Настроение рабочих сразу же заметно поднялось, а смех лез наружу сам по себе. — Кто это был?! Реакция Джонхвана была моментальная, его щёки раздулись ещё больше от гнева как у лягушки, а цвет лица стал неестественно малиновым. Разговорчики и тихий смех за спиной только больше разжигали в нём пламя, и он с яростью чуть ли не сорвал входную дверь с петель, выкатываясь из одного кабинета и с громыханием приближаясь к другому, находящемуся прямо напротив. На удивление, дверь была широко распахнута, что позволяло раскатам животного хохота разноситься по всему этажу и даже дальше, а это означало, что здешние работники совсем не заботились о том, что могут быть кем-то услышаны. И когда как будто набитый тлеющими углями капитан Пак ворвался в проём, откуда услышал эти унизительные слова, еле влезая в него, на него уставились две удивлённые пары глаз: — Ну и с чем вы к нам пожаловали, милейший? — без задней мысли произнёс парень с очаровательным хохолком на голове, пряча за щекой кусок чего-то съестного и быстро моргая длинными ресницами, а потом отвлекаясь на своё прежнее занятие — поедание пончиков, — блин, вот этот вообще класс! Ючон-а, попробуй! Малой по имени Джунсу протянул надкусанное лакомство своему собеседнику, придерживая ладонь, чтобы сахарная пудра не осыпалась, а тот в свою очередь откусил небольшую часть пончика и прикрыл рот, сдерживая восторженный ох и довольно округляя глаза: — Офигеть! Слышь, а где мы их покупали? Я б домой взял ещё парочку. Второй парень — Ючон был более статный, но до ужаса худющий. Его короткие волосы немного вились, а глаза напоминали два обсидиана, настолько чёрными они были. И обоим ребятам, которые являлись здесь единственными программистами, было совершенно фиолетово, что над их головами вершится скала — капитан Пак Джонхван, готовый в любую секунду расколоть их черепа об стол как два ореха. Они лишь мило беседовали, изображая самолётики с едой и эмоционально комментируя каждый съеденный пончик так, как будто снимаются в кукинг шоу. Наблюдая за этой картиной, разъярённый капитан Пак, третий лишний, прямо на глазах превращался в настоящую бомбу, его руки колотило от нахлынувших чувств, ноздри раздувались как у быка, а вены на шее заметно зашевелились. — Вы… вы… — слова с трудом вязались, его голос становился ниже и грубее. — Да ладно-ладно, — вдруг замахал руками Джунсу и, привстав, поднёс ко рту капитана пончик в розовой глазури, — покушайте, хотя, конечно, не хотел бы я этого делать… Десерт как ракета отлетел к противоположной стене, стекая с неё, а глаза парнишки чуть не выкатились из орбит: — Вы чего творите?! Это моя еда! — запищал он, чуть ли не плача от обиды, но в этот же момент притих, замечая настроение старшего. В следующие минуты на дилетантов со сладостями обрушилось столько воплей и ругательств, что соседние офисы позакрывали двери на замки, лишь бы уменьшить громкость сей музыки. Джунсу и Ючон сильно-сильно жмурили глаза, сцепляя руки друг друга и молясь, чтобы кто-нибудь сейчас просто спас их. Извержения вулкана обещало быть долгим… Немногим позже, когда голос капитана Пака стал садиться, а лица программистов стали белоснежными от покинувших их тела душ, Джонхван потормошил их, проверяя, слушают ли они его, и завершил: — Услышали меня, умники?! Ещё раз я такое замечу — разбираться с вами будут уже на верхушке! — каждое слово сопровождалось повышением интонации прямо рядом с лицами провинившихся, — как бабки старые, только сплетни пускаете и жрёте что-то целыми днями, как вы себе место в полиции осмелились найти?! — Так я сюда программистом пошёл, потому что моя мама любит сериалы про копов… — обиженно пробормотал Джунсу, надувая губы. — А я игру одну люб… — предложение Ючона прервал громкий удар по столу прямо перед носом, от чего компьютерщик подпрыгнул и закрыл рот на большой замок. — Здесь вы не актёры сериалов и не геймеры, вы двое — штатные полицейские программисты, усекли?! — получив слабые кивки в ответ, Джонхван обречённо выдохнул, хватая один пончик из коробки, стоявшей на рабочем месте этих двоих и засовывая его целиком себе в рот, — сегодня к нам приезжает майор с подкреплением из Сеула, мы долго ждали их помощи. Чтобы этого бардака через 10 минут здесь не было! — Вас поняли… — поникли Ючон и Джунсу, смотря в след отдаляющемуся капитану, отобравшему у них сладкий пончик, и берясь за уборку кабинета.

***

Спустя полчаса с запозданием скрипучие автоматические двери главного штаба полиции торжественно раскрылись перед ещё большим количеством полицейских, прибывших в Чонан из столицы для помощи с поимкой затаившихся крысят и гиен. Новоприбывших возглавлял майор Ким Сынхон, назначавшийся теперь вторым руководителем данной операции, а так же его верный помощник — сержант Шим Чанмин. Собравшиеся в холле местные сотрудники вежливо приветствовали гостей, после чего прятались за спинами друг друга, шепчась и высмеивая коллег с Сеульским диалектом. Столичные же полицейские старались не реагировать на услышанное краем уха, показывая себя воспитанными и скромными в чужих глазах, как их и учили раньше, хотя самим хотелось так же передразнить жителей Чонана за их забавную речь. Толпа стихла только тогда, когда в центре помещения сошлись с одной стороны капитан Пак, а с другой майор Ким. За спиной Малыша Джони стояли надутые на весь мир программисты Ючон и Джунсу, опоздавшие из-за долгой уборки, а за майором возвышался симпатичный высокий парень, упомянутый раньше помощником самого майора, который, казалось, вовсе не двигался и даже не моргал. Ленивые хакеры сразу положили на него глаз и уже заранее знали, как заполучить этого ещё ни в чём неповинного паренька к себе в распоряжение. Обе стороны тем временем любезно поприветствовали друг друга и обменялись символическими фразами о дальнейшей совместной работе, выдавливая из себя натянутые улыбки: — Майор Ким Сынхон, — первым начал хорошо сложенный представитель из Сеула, — с сегодняшнего дня мы постараемся ускорить теперь наше общее дело. — Капитан Пак Джонхван, — ответил Джони, стараясь выглядеть более чем уверенно в глазах старшего по званию, — надеюсь на успех нашего сотрудничества. Таким образом, началась совместная работа Чонанской и Сеульской полиции над операцией по поимке самых нашумевших преступных банд этого потрёпанного жизнью города. Теперь события в давно позабывшей о том, что такое настоящая работа, полиции обещали происходить в два раза быстрее и успешнее, а мирные жители могли облегчённо возрадоваться, ведь настал тот период, когда их бытие стало потихоньку скрашиваться. Вот только грызуны и падальщики, кто теперь сами стали мишенью, ещё даже не подозревают о том, как за один день ухудшилось их положение. Особенно некоторые из них…

***

В ветхой хижине всё в том же пугающем своими размерами лесу, где темнело как будто раньше времени, уже которую ночь подряд царила бессонница. Юно и Джеджун, однажды единогласно решив разделить комнату заряженным пистолетом, сейчас жалели о своём глупом поступке, в очередной раз стирая выступающие от постоянных зеваний слезинки с уголков глаз. Внутри царили тишина и страх, страх любого звука, доносящегося из-за спины. Уткнувшись носами в стены, ребята, прикрыв глаза, прислушивались к каждому шороху, стараясь дышать как можно тише и не шевелиться лишний раз. Самым пугающим было бы ощутить, как в спину упирается дуло пистолета, на самом деле мирно покоящегося на полу, и так же страшно было быть тем, кто первым решился бы на такое. От одних мыслей о том, что кто-то из них сейчас может просто взять злосчастную пушку и убить второго или наоборот оказаться на месте жертвы, сводило ноги. Они ведь договорились, да? Никакого доверия за прошедшие дни между давними врагами так и не прибавилось, а чего ещё стоило ожидать. Каждый день начинался и заканчивался одинаково: с утра поход к озеру, обычно в несколько этапов: сначала умыться, потом принести воды, порыбачить и снова умыться, днём готовка на одной единственной переносной газовой плитке, обед, иногда дневной сон, вечером прогулка и, возможно, скудный ужин. В целом, жить можно! Все условия для того, чтобы продержаться здесь какое-то время присутствовали: старый хозяин хижины оставил после себя довольно много побрякушек и личных принадлежностей, пригодившихся Юнхо и Джеджуну сейчас, а так же некоторые продукты, среди которых вполне годились к употреблению нетронутые крупы и пара специй. Парни быстро нашли применение всему, что обнаружили в старом полуразваленном шкафу, на узенькой кухоньке и в горе вынесенного на улицу барахла, единственным недостатком было полное отсутствие доверительных отношений между ними. Именно по последней причине ещё ни одна ночь после того, как эти двое соединили две части пистолета между собой, не прошла для них без нервотрёпки. Под красными из-за лопнувших сосудов глазами обоих красовались яркие синяки от недосыпа, и с этим ничего нельзя было поделать. Уже сотый раз ругая себя за собственную глупость, Джеджун внезапно поджал конечности — сзади послышался длительный скрип кровати. Дыхание участилось, Джеджун старался сдерживать это, изображая полное равнодушие, но испуг не отступал. Крыс навострил уши и вцепился ногтями в подушку, полностью вжимаясь в неё лицом. Будучи всего неделю назад первоклассным и незаменимым стрелком, сейчас он выглядел просто жалко. Словно бродячий щенок в грозу, Ким отрывисто выдыхал воздух порциями и сжимался в комочек, умоляя собственное тело побыстрее заснуть, но вместо этого его сердце чуть не лопнуло, когда ни с того ни с сего он услышал тихий голос Юнхо: — Ты не спишь? — спросил приятный мужской голос, но, не получив ответа, повторил, — не спишь ведь? Джеджун не знал, что ответить, он как будто язык проглотил. Ему было страшно и одновременно стыдно за свой страх, хотя он прекрасно понимал, что Юнхо сейчас испытывает то же самое. Вот только он более решительный, более мужественный и более бесстрашный… — Я видел бутылку соджу на кухне, не хочешь прогуляться до озера и выпить? Вновь не услышав ответа, Юно хотел было уже повесить руки и продолжить неподвижно лежать, как вдруг крыс заелозил на своём спальном месте и аккуратно поднялся, всё ещё держа в объятиях дырявую местами подушку. Вид своего врага в подобном состоянии должен был вызывать у него насмешки, но вызвал только горечь и сожаления. В душе хищник сам выглядел точно так же, проблема заключалась в том, что он умел подавлять внутренний страх и не показывать его внешне, а этот пацан нет. Тем не менее, горько улыбнувшись, мужчина соскочил с кровати и засобирался на улицу, попутно захватывая с кухни обещанное соджу и отмечая, что свою подушку Джеджун всё-таки отпустил, но при этом взял с собой одеяло, накинув его себе на плечи. Выйдя на свежий ночной воздух, жертвы бессонницы размеренно потопали к уже приевшемуся небольшому озеру. Ночи здесь были холодными, но такими бесшумными, в отличие от привычных городских улиц. Крыс кутался в одеяло, сонно повесив голову на одну сторону, даже не смотря под ноги, а Юнхо, шатаясь из стороны в сторону, смотрел в небо, так плохо видное из-за густой листвы деревьев. В полной тишине они шаг за шагом приближались к водоёму и, дойдя до него, уселись на когда-то упавшее рядом с ним дерево, послужившее им сейчас неплохой скамьёй. Расположившись на самом центре ствола, Юно с трудом открыл бутылку с плотной крышкой и протянул её своему притихшему ранее истеричному сожителю: — На, успокойся, — его лицо было непривычно добрым, а голос низким и тёплым. Грызун благодарно кивнул, даже не глядя в сторону врага и, вытянув руки из-под толстого одеяла, взял протянутую ему бутылку и сделал первый глоток, тут же отдавая её обратно. Его лицо не выражало фактически ничего: взгляд был пуст, глаза остекленели, синяки под глазами ярко выбивались среди белой кожи вместе с мелкими морщинками, губы быстро сохли из-за неподвижности. Голова тоже была пуста, страх выбил из неё все толковые и не толковые мысли, оставив ровно ничего. Джеджуну казалось, что время здесь течёт безумно медленно, а сколько ещё его должно пройти в этом лесу… Пока он совершенно забыл о сидящем рядом мужчине, последний так же молча смотрел в землю, пытаясь придумать, о чём можно поговорить с крысом. В размышлениях он хватал горло бутылки то правой, то левой рукой, перекатывал её между холодными ладонями и царапал этикетку, но ничего не приходило на ум, и жалкие ребята просто продолжали сидеть рядом в тишине, съёживаясь от легкого, но прохладного ветра. Юнхо сделал глоток соджу и оторвал свой взгляд от одной точки, скользя им от собственных сапог выше к озеру, а затем левее к лицу Кима, так меланхолично-расслабленному сейчас. Он выглядел прямо как картина, только вышедшая из-под руки мастера-живописца. Джеджун редко моргал, смотря куда-то глубоко под воду и почти не двигался, иногда лишь убирая с лица мешающие пряди волос аккуратными пальцами за уши. Чону было невозможно оторвать от него глаз, он всматривался во все мельчайшие детали его лица. Он замечал, как в глазах Джеджуна отражаются мелкие искорки с поверхности воды, как это таинственное свечение падает на его ресницы, когда он закрывает глаза, делая их серебряно-голубыми на самых кончиках, как подрагивают его губы, как тень то опускается на его бледную кожу, то снова отступает прочь. Этот вид принёс в сердце Юнхо приятный покой, стирающий неловкость по отношению к сидящему слева парню. Парой минут позже, следуя глазами взору Джеджуна, мужчина сделал ещё один глоток соджу и, решившись, негромко произнёс: — Всё-таки зря мы это сделали? Крыс дёрнулся и быстро заморгал, несколько потерянно посмотрев на инициатора разговора и сильнее закутываясь в одеяло. — Прости, я не услышал, — признался он, — что ты сказал? — Пистолет, говорю, зря мы зарядили, да? — улыбнувшись самому себе, повторил Юнхо, но, глянув на Дже, заметил, что он заметно смутился из-за этой темы, наверняка, ему не хотелось показывать себя слабаком в глазах врага, — мы не доверяем друг другу и никогда не будем, даже если проторчим здесь вечность. — Нет. Неожиданная реакция Джеджуна вызвала у Юнхо сильное удивление. Разве не он больше всего говорил о том, как переживает из-за появившихся проблем в самом начале? — Дело не в доверии, — продолжил крыс, — мы природные враги, называй это как хочешь. У нас заложено, что мы должны убивать друг друга ради процветания своих команд, ради их внутренних намерений, мы не можем быть друзьями, а тем более не можем жить вместе под одной крышей и выручать друг друга, как сделали это лично мы с тобой в первый же день. Когда происходит подобное, мы вспоминаем о нашей первоначальной цели и боимся, что враг на соседней койке думает о том же самом, и это не даёт нам дышать полной грудью. — Но разве это не недоверие? — Это инстинкт, Юно-я. Джеджун впервые за это время посмотрел в глаза собеседнику, на сей раз смело и уверенно, и, вводя того в остолбенение, впервые назвал его по имени. Продержав небольшую паузу, он, сохраняя тяжёлый для обоих зрительный контакт с Юнхо, закончил: — Инстинкт убийцы, избыточный инстинкт самосохранения. — В таком случае, я сделаю всё возможное, чтобы подавить в тебе этот инстинкт. Он мучает тебя, — лицо хищника сменилось серьёзным, но заботливым выражением, он выглядел искренним и говорил как будто откуда-то глубоко изнутри, — а ты сделай всё, что в твоих силах, чтобы не сопротивляться этому. Джеджун обомлел. Этот мужчина предстал перед его глазами совсем в другом свете, нежели раньше. Он был его идеалом, тем, кем Киму никогда не суждено было стать: мужественный, храбрый, стойкий — он сочетал в себе самые показательные для любого мужчины черты характера. Он говорил так, будто знал наперёд, что обязательно исполнит своё обещание, он был готов подавить в себе любые переживания ради других, мог открыться перед врагом ради общего блага и совсем не страшился этого. А на что из этого списка был способен сам Джеджун? — Я очень постараюсь, — определился с ответом крыс, и враги, улыбаясь, крепко пожали руки, слегка приобнимая друг друга. Сердца обоих как будто избавились от накопившегося за последние несколько дней груза. Такого типа разговор по душам помог им лучше понять друг друга и разрешить общую дилемму, пусть начать его было действительно нелегко. Однако душа одного из них была беспокойной даже сейчас, когда самая большая беда была более или менее разрешена, некоторые детали должны были сохраниться в тайне… Ночные минуты продолжали течь, а двое мужчин продолжали вести диалоги, наслаждаясь лесной природой и алкоголем, постепенно исчезающим из стеклянной бутылки. Оба мало знали друг о друге, поэтому обменивались забавными историями из жизни и фактами о себе, стараясь узнать немногим больше. Это была первая с момента их встречи ночь, наполненная беззаботностью и умиротворением. — Говоришь, ты тоже 86 года? И когда у тебя день рождения, получается? — 6 февраля, я для тебя точно хён! — уверенно в себе отвечал Юнхо, уже готовясь возрадоваться своему старшинству, но не тут-то было! — Рано радуешься, придурок, — засмеялся Джеджун, — 4 февраля. — И что, мне теперь тебя хёном называть? — Юно определённо был огорчён сей новостью. — Нет, можешь называть меня просто Джеджун-а. — Окей. Парни на пару расхохотались и по очереди пропустили оставшееся на дне соджу, опустошая ёмкость до конца и вытягиваясь как два кота на широком дереве. — А ты выглядишь моложе своего возраста! — Как будто ты приглядывался, — фыркнул недовольный старший. Юно, чуть не опередив свои мысли, хотел было сказать, что действительно приглядывался несколько минут назад, но, одумавшись, остановился, иначе как бы такое вообще прозвучало? Лучше оставить этот маленький секрет секретом до конца дней. — Так вот, — гиена откашлялся, — а страхи у тебя какие-нибудь есть? Ну, помимо страха, что я застрелю тебя, пока ты ходишь отлить. — Заткнись! — знакомо взъелся Джеджун, вскакивая на эмоциях со своего места, — я же объяснил тебе! — Э, тихо! Я же серьёзно спросил! — Не боюсь я ничего, что за бред ты несёшь! — обиженно отмахнулся крыс, считая, что его недооценили. У гиены это вызвало только тихое хихиканье, и на этой ноте выпившие довольные соперники двинули обратно домой. В результате они провели большую часть ночи, сидя у озера и совсем забыв про время, а небо уже начало светать. Когда они подошли к порогу хижины, её уже освещали первые просочившиеся в лес солнечный лучи. Парни одновременно завалились внутрь комнаты, чуть ли не сбивая друг друга с ног в дверном проёме и вяло попадали на пол, снимая обувь. И тот, и другой ужасно хотели спать и уже грезили о том, чтобы поскорее окунуться в сон после стольких суматошных ночей. Отбрасывая развязанные сапоги ногами подальше к стенке, Джеджун торопился занять своё место, как вдруг был вынужден замереть на месте. Со стороны его матраса раздалось подозрительное шуршание и писк, после которого из-под подушки, брошенный Джеджуном немного дальше самого матраса перед уходом, высунулся нос малюсенькой серой крыски. Сию секунду и без того расшатанные стены хижины завибрировали от пронзительного визга несчастного парня, пулей помчавшегося к обескураженному Юнхо, полностью перехотевшему спать за одну секунду. Ким прыгнул на шею к оледеневшему мужчине, всеми конечностями обнимая его и продолжая горланить как резанный: — Юно, убери, убери её! — рыдал во весь голос крысёнок-человек, словно змея удушивая в объятиях своего спасителя, — умоляю, убери! — Блять, ты серьёзно? Второй чуть спину не надорвал от внезапного трюка старшего, еле-еле удерживая его на руках и при этом стараясь не оглохнуть. Джеджун ревел как маленький ребёнок, не желая спускаться на пол и карабкаясь всё выше, лишь бы больше никогда не вставать на ноги. В это время незваное животное, испугавшись такого эмоционального молодого человека, похлопало чёрными бусинками и убежало назад на улицу, вильнув тонким хвостиком на прощание дурачку. — Да убежала она уже, отвали наконец! — кряхтел Юнхо, отпихивая от себя ревущего трусишку изо всех сил. — Нет! Хоть убейся, я с тобой буду спать, господи-господи-господи! — «Ничего не боюсь» — говорил он, «Что за бред ты несёшь» — говорил он…