Граница

Юнхо всегда казалось, что утро после трёхдневной вписки с гиенами — это самое худшее, что ему приходилось испытываться в бытовой жизни. Но как же сильно он ошибался, думая так… Личный опыт доказал, что есть лишь одна вещь в разы хуже этого — утро в одной постели с Ким Джеджуном. Четвёртое подряд. Смертельные объятия клешней Тэвона с первых секунд пробуждения, борьба с ужасным похмельем и часы просиживания зада в обнимку с толчком рядом с полуживыми друзьями — ничего из этого ни шло в сравнение с ношей, кою Юнхо тащил на горбу уже четвёртый день. Кто же знал, что спасая крыса от его же сородича, он подпишет себе смертельный приговор и будет вынужден просыпаться головой на полу, а ногами на краю кровати? Мало того, что этот обнаглевший занимал собой большую часть одинарного спального места, так ещё и умудрялся постоянно вертеться, пинаясь и бодаясь во сне как осьминог, приправляя всё это сонным бредом и громким чмоканьем. Финальной деталью сей картины был тот факт, что последние дни в лесу барабанил нескончаемый ливень, и каждое утро Юно открывал глаза с заранее омерзительным настроением. Вот тебе и победил бессонницу, называется… И, возможно, он бы перетерпел ещё хотя бы несколько ночей, деля постель с беззаботным Джеджуном, если бы не сегодняшнее утро, встретившее его дружеским столкновением лица с полом и уверенным пенделем в подарок. Тут-то его самоконтроль и покинул. Медленно поднявшись с пола и уже трясясь от срывающихся нервов, Юнхо сдёрнул сползшее одеяло с мирно покоящейся туши Джеджуна, тут же недовольно заелозившей, и разгневанно швырнул его на пол. Сложив руки на груди, дабы никого и ничего не покалечить, Юно стал сверлить потихоньку просыпающегося крыса взглядом, еле-еле сдерживая внутри себя торнадо эмоций: — Вставай, — коротко произнёс он, от чего Дже ещё раз поморщил нос, — я сказал, вставай! — повторил более настойчиво Чон, не получая желаемого результата, и ногой пихнул спящего «принца» в бок. Последний сию секунду разодрал слипшиеся глаза и, щурясь от утреннего, пусть и не особо яркого, света, недовольно уставился на причину своего пробуждения, поднимаясь на локтях и почёсывая затылок: — Чё такое? — параллельно с громким зеванием пропыхтел недоумевающий крыс. — Либо выматывайся из моей кровати сейчас же, либо я серьёзно убью тебя нахрен, — злющий гиена взял с пола ранее отброшенное одеяло и кинул его в лицо соне. Тот инстинктивно сменил физиономию, прекрасно расслышав данную претензию, и сразу же смахнул с себя остатки сонливости. Кажется, кто-то нарывается на скандал. Джеджун не менее агрессивно перехватил смятую ткань и, встав на ноги, вплотную подошёл к тому, кто посмел прервать его сладкий сон бессовестным вмешательством. Ещё секунду назад осоловелые глаза Кима наполнились гневом, и он с силой стукнулся лбом о лоб громилы из гиен, приставляя к его челюсти кулак, в котором он со всей силы сжимал невинное искалеченное одеяло: — Я теперь послушай меня, — почти не размыкая челюсти, начал крыс, — ты кто такой, чтобы пинать меня с утра пораньше и условия ставить, м? — А ты кто такой, чтобы несколько ночей не давать мне спать и скидывать меня с моей же кровати, ублюдок? Юнхо грубо толкнул врага в грудь, буквально прорычав ему в лицо свою фразу. У обоих аж мышцы лица сводило от злости, в ближайшие минуты они готовились набить друг другу морды, однако стараясь воздержаться от этого как можно дольше, дабы показать свою силу и способности к самоконтролю. — Я тебе доходчиво сказал, что пока ты, мудак, не сделаешь здесь ремонт, я никуда не уйду, — Ким прижал указательный палец ко лбу инициатора ссоры и несколько раз постучал по нему в такт своим словам. Юнхо опешил от такой наглости, на время даже потеряв дар речи. Это когда он на такое подписывался? Что за чушь несёт этот крысёныш?! Схватив Джеджуна за запястье и заломив его, отчего тот закряхтел, но добрее не стал, Чон притянул его к себе ещё ближе и уже совсем очевидным наездом и повышением голоса продолжил: — Ты кого из себя строишь, своих рук нет?! С каких пор я тебе обязан ремонт делать? Тебе понадобилось — вот сам и занимайся! — Ага, ты себя-то слышишь вообще? Я к этому месту больше ни на шаг не подойду! — заохал как старая бабка Джеджун, поражаясь высказываниям соперника всё больше и больше, как будто он был не прав, — господи, здоровенный мужик, а залатать дырки в доме не может… — А ты у нас чего тогда такой особенный? Мышей он боится, пф! Ноги в руки и хоть перестраивай здесь всё, я тебе ничего не должен! — Ты что, заставляешь меня напрягаться с раненным плечом? Ой, как больно-то… — Какого ты о плече только сейчас вспомнил?! Из-за актёрских замашек труса пламенная ссора ребят, ведущая непременно к драке, стала перерастать в какую-то семейно-домашнюю. Они вовсе забыли о том, как минуту назад хотели смять лица друг друга и только и делали, что совершенно по-глупому ругались как новобрачные в первые дни совместной жизни. Казалось, даже птицы перестали петь за то время, пока хижина содрогалась от криков парней. Сколько длились громкие дебаты — это остаётся тайной, но ни о каких компромиссах речи даже не шло, победитель был очевиден. Ким Джеджун полностью растоптал самолюбие хищника в пух и прах. Актёр, не получивший свой «Оскар»… Ближайшие часы в маленьком домишке слышались только стук молотка, скрип, грохот и другие прелестные звуки, перемешивающиеся с редкими матюгами, вещающими округе о том, что в единственной постройке в этом глухом лесу начался глобальный ремонт! На самом деле, под «ремонтом» Дже подразумевал совсем несложную задачу — залатать дырки в углах и рядом с ними, но даже на такой маленький подвиг крыс был не готов. Плечо болит, как-никак! В одиночестве сходив к озеру, Джеджун попивал нечто издали напоминающее чай, сидя на кровати, и довольно наблюдал за раскорячившемся на полу Чоном, так старательно пытающимся прибить доску к месту, откуда в прошлый раз просочилась маленькая крыска — виновница сегодняшних страданий мужчины. Приняв то, что спорить с сожителем — полная трата нервов и времени, он всё-таки согласился на поставленные им условия ради своего же блага и теперь увлечённо занимался строительными делами, пусть это было не очень комфортно в нынешних условиях. Шаг за шагом он перепроверил весь периметр помещения, дабы убедится, какие места точно нуждаются в реконструкции, после чего, забрав материалы со своеобразного склада рядом с домом, начал избавляться от данных неудобств, которые в будущем могли бы снова повторить сегодняшний адовый денёк. Всё оказалось не так плохо, как Юнхо думал с самого начала, работа шла стабильно, и единственное, что временами раздражало его — это комментарии расслабляющегося на кровати лентяя, дающего иногда «профессиональные советы», что да как стоит сделать. Ближе к вечеру, уставший и измотанные трудами борец гиен, заметив, что Джеджун от скуки под шум молотка отрубился, решил закончить с работой и сходить освежиться к озеру, после чего немного перекусить. В теории всё было более чем замечательно, и ноги Юнхо сами чуть ли не летели к водоёму, как вдруг уже за порогом хижины он услышал недовольное бормотание проснувшегося крыса: — Ты уже закончил что ли? — Да, можешь перебираться к себе, — неохотно ответил Юно, будучи, мягко говоря, несколько обиженным на наглого старшего, — я мыться. — А крыша? — неожиданно уточнил Джеджун, отчего спина гиены дёрнулась, а сам Чон настороженно повернул голову. — В смысле крыша? — В прямом, Юно-я, — голос Кима был таким уверенным, будто он говорил что-то само по себе разумеющееся и вовсе не странное, — на меня во время дождя, между прочим, капает. — Ты этого раньше не говорил, пока спи так. — Что? А если сегодня опять будет дождь? Ты хочешь, чтобы я простудился? — вопросы один за другим посыпались из уст возмущённого мужчины, — ты в своём уме? Как ты раньше не подумал об этом?! Он тараторил так быстро, что у Юнхо даже закружилась голова, а слова Дже просто влетали в одно ухо, отскакивали от черепа и так же благополучно вылетали из другого. Под звуки ослабшего дождя замученный хищник молча стоял и размокал с открытым ртом и опустошённым взглядом, моля небеса смилостивиться над его грешной душонкой и избавить его от Ким, мать его, Джеджуна раз и навсегда.

***

Недавно свёрнутая работа была вынуждена снова развернуться и закипеть с новыми силами. Джеджун изволил спать под нормальной крышей, да так, чтобы ни одна капелька не упала на его прекрасное существо. И почему Юнхо продолжает повиноваться этому сумасшедшему? Он уже и сам не понимал. Ему хотелось как можно скорее расправиться с новой жалобой крыса и завалиться отдыхать, уже даже на озеро желания идти не осталось, нужно было просто дать себе покоя. Успокаивая себя мыслями о том, что через час-два Юно уж точно будет наслаждаться долгожданным крепким сном без участия в этом процессе рядом своего соседа по дому, он на последнем издыхании заползал на крышу, чтобы закончить затянувшиеся дела. Противные серые капли мешали что-либо делать, но ради самого себя приходилось мириться со всеми невзгодами. Джеджун даже удосужился выйти на улицу, чтобы хотя бы морально поддержать начинающего строителя. Тикали минуты, и под рукой Чона уже вовсе не осталось досок и ржавых гвоздей, а дряхлая тоненькая крыша преобразилась во что-то более или менее сносное — настал час отдыха! Сегодняшние труды Юнхо уже окончательно завершились, и счастливый, пусть и до смерти истощённый мужчина скорее засобирался вниз. Крыс, стоявший у дерева, росшего почти вплотную к хижине, довольно улыбался, хваля младшего за проделанную работу. Его даже совесть кольнула, когда он увидел, насколько обезвоженным был его враг, что на время убрало улыбку с его лица. Немного поразмыслив о своём поступке, он поспешил удалиться внутрь коробка, чтобы переварить свои нынешние ощущения, как вдруг услышал ужасный грохот, и пулей помчался обратно к тому месту, откуда донёсся страшный звук: — Что это было?! — ещё не завернув за угол, испуганно выкрикнул Ким и тут же прикрыл рот рукой, увидев причину громыхания. На промокшей почве среди кучи строительного мусора, оставшегося после сегодняшнего дня, валялся (по другому не скажешь) Юнхо с закрытыми от боли глазами и разбитым виском. Ужаснувшись, Джеджун на всех скоростях подбежал к калеке и попытался помочь ему для начала хотя бы сесть, что-то причитая на эмоциях и охая от одного вида своего сожителя в таком состоянии. — Юно, ты как? — залепетал как мамаша крыс, стирая кровь с лица Чона рукавом своей куртки, — как ты умудрился? Боже… Второму хотелось ответить, как, почему и, самое главное, из-за кого он умудрился упасть с крыши, но боль не давала ему даже слово сказать. Не виноват грызун, что родился недалёким, а беде очередной ссорой не поможешь, голова раскалывались прямо-таки на самом деле. Забросив обмякшую руку соперника себе на шею и взяв его за талию, Джеджун постарался как можно аккуратнее поднять его и провести в дом. Перед тем, как встать, оба умудрились несколько раз приземлиться обратно на землю, но в результате всё-таки поднялись, когда младший нашёл в себе силы удержать равновесие, но в глазах всё равно всё плыло. Юнхо был очень тяжёлым, поэтому короткий путь до входа, а потом до кровати занял слишком много времени, но всё-таки завершился успехом. — Подожди, не ложись, — метался из стороны в сторону виновник происшествия, торопливо снимая с себя куртку и кладя её на подушку, — вот, теперь давай… Подложив ладонь под затылок гиене, крыс осторожно опустил его голову на мягкую поверхность, а сам сел рядом на край кровати и принялся осматривать рану, соображая, что ему стоит сделать в первую очередь. — Куртку запачкаю, убери… — еле-еле шептал Юно, борясь с раскатами боли в виске и пытаясь привстать. — Тихо, лежи! — моментально остановил его попытку Джеджун, укладывая его обратно, — ничего страшного. У нас много холодной воды, я принесу сейчас что-нибудь, то есть… придумаю что-нибудь, потерпи немного, хорошо? Голова Юнхо совершенно не варила, болтовня паникёра совсем не усваивалась его мозгом, но не ушибленная часть хотела знать, как этому кадру удаётся так быстро меняться в настроении? Ещё недавно он был обычной истеричкой, а сейчас носился по дому так, будто он не враг Юно, а его родная мать. Или девушка. Злиться на него не имело никакого смысла, гиена сам сдался, сам согласился на безумные условия Кима, это всецело его вина, что он сейчас лежит без возможности шевельнуться на скрипучей кровати и пытается разглядеть потолок сквозь стиснутые веки. Ну почему это происходит именно с ним?! Пока Юнхо проводил время за своеобразным отдыхом, Джеджун вернулся откуда-то с несколькими смоченными тряпками в руках и снова занял своё место рядом с раненным, тут же начиная обрабатывать рану. Крови было не так много, как могло быть в худшем случае, но несколько тряпок были насквозь пропитаны ею в результате нехитрой процедуры. Нормальных средств для обработки не нашлось, поэтому приходилось довольствоваться простейшими принадлежностями. Проведя около часа в попытках хотя бы немного ослабить кровотечение, Дже облегчённо вздохнул, когда это наконец-то ему удалось, дела понемногу налаживались, страх отступал. У него никогда не было даже мельчайших медицинских навыков, поэтому подобные случаи вгоняли его в ступор, но сейчас руки двигались сами по себе, возможно ли, что им двигало чувство вины перед Юнхо? Спустя ещё какое-то время крысу даже удалось заставить хищника вздремнуть, чтобы острая боль не ощущалась так сильно, а сам грызун в этом время ни на шаг не отошёл от его постели, держа руки с очередным кусочком ткани у виска Чона. Пока тот сбивчиво сопел, то и дело вздрагивая от иногда усиливающейся боли, Джеджун пересел на пол, а голову положил на кровать, из-под ресниц наблюдая за тем, как меняются выражения мужчины. Шуршание дождя и тихий стук капель по починенной крыше убаюкивал, но старший не смыкал глаз, продолжая смотреть на дремлющего Юнхо и поглаживать его по голове. Такие мужественные черты, все эти раны, какими бы они ни были, не могли испортить его лицо, а только наоборот украшали. Красив… Он был очень красив, даже идеален для Джеджуна. Разве может человек, изуродованный побоями, быть таким? Крыс был виноват перед ним, стыд пожирал его с каждой секундой всё больше и больше. Чем дольше он смотрел на спокойное лицо Чона, тем сильнее ненавидел себя за свои выходки, слова, за свой характер и за то, кем он являлся в целом. Привычное самолюбие было загнано в угол чувством вины перед человеком, пострадавшим из-за ещё одной неадекватной идеи Джеджуна. Он был трусом, самовлюблённым, не готовым уступить в ссоре, не думающим о последствиях. И к чему это всё приводит? Глупо и так стыдно. Ему хотелось бы научиться быть таким, каким был Юнхо, уметь держаться так же, как он, быть более храбрым хотя бы своими словами, хотелось просто забрать все эти столь привлекательные для Джеджуна характеристики, но это невозможно. Возможно лишь попытаться изменить себя самому. — Прости меня, Юно-я… — под контролем собственных эмоций прошептал Дже, — прости… — Серьёзно? — вдруг глаза Юнхо открылись, а взгляд тут же перешёл на поникшего Джеджуна, тут же подпрыгнувшего от неожиданности. Его губы искажались в горькой усмешке, заставляя Кима чувствовать себя не в своей тарелке: — Почему ты не спишь? — Да как я спать буду? — долгое зевание, — голова болит. — Понятно… Джеджун убрал с виска Юнхо влажную ткань и со всех ракурсов проверил его, слегка поглаживая кожу вокруг. Всё действительно было не так плохо, осталось лишь дать гиене как можно больше отдыха. — Эх, — растянулся на кровати покалеченный, аккуратно потягиваясь, — ненавижу тебя, Ким Джеджун. — Что мне сделать, чтобы ты меня простил? — виновато спросил крыс, проигнорировав слова собеседника. — Что сделать? Ммм… Исполни одно моё желание! Ким поднял брови, ожидая услышать что-нибудь дикое и уже готовя себя к страшному испытанию, но вот только желание Юнхо оказалось неожиданно простецким: — Ответь мне на один вопрос либо «да», либо «нет», хорошо? — улыбался как ни в чём не бывало мужчина, чьё настроение поднималось от вида своего обычно взбученного врага таким тихим. — Ну, допустим. — Ты… — взор Юнхо упал на пистолет, совсем забытый ими двумя в связи с последними событиями, — скрываешь от меня что-нибудь? Напряжённое молчание. Джеджун даже внимания не обратил на целенаправленный взгляд гиены куда-то за свою спину, его как водой окатили. Всего один вопрос и всего один ответ, Юнхо всё равно не сможет ничего переспросить, а потом Джеджун просто проигнорирует его, ляжет спать и завтра всё забудется… — Да.

***

Следующее день в Чонане встретил обычных людей снова беззаботно, несмотря на дождливую погоду. Город, обычно притихший в ожидании сотрясающих атак преступников, сейчас пел и плясал, и ливень, не прекращающийся уже несколько дней, не мешал людям радоваться их маленькому счастью. Но только не двум особо выдающимся личностям. Полуразрушенные гаражи на северной окраине города, наставленные рядом друг с другом вразброс и исписанные одним и тем же словом «крысы», сегодня в разгар дня тряслись от тяжёлых шагов незваного гостя. Чхве Тэвон, тот, кто не должен был появляться здесь уж точно никогда, сегодня целеустремлённо двигался в сторону самой главной крысиной норы, уже долгое время держащей свои двери широко открытыми. — Ёнпиль! — грубый мужской голос ударил по перепонкам худощавого спящего мужчины, вальяжно развалившегося на пластмассовом стуле с потрёпанной книжкой на лице. Потревоженный владелец данного неприметного места сдвинул скрывающий его лик предмет в сторону и одним глазом посмотрел вверх, удивляясь, но не показывая этого нежеланному гостю: — Кто к нам пожаловал! — наигранно радостно развёл руками Ёнпиль, — новички, а, новички? Кто его пустил? Не знаете босса трупоедов, умники вы мои? Толпа стоящих позади зеков и других сортов новых участников крыс переглянулись и, пожав плечами, честно ответили: — Дык мы знать не знаем, как он выглядит даже. — Чё, стебётесь что ли? — отвлёкся на них Хан, но, заметив недовольный серьёзный взгляд сверху, быстро вернулся обратно к собеседнику, — кхм, ну так зачем, говоришь, пришёл? Сегодня главарь гиен выглядел непривычно, он был в сто раз спокойнее обычного и даже не разозлился, услышав от вражеской мелочи оскорбительные слова о том, что они его даже в глаза знать не знают. Надо сказать, даже его взгляд был совершенно отличным от привычного, в нём виднелись несвойственные Тэвону сомнения и тревожность. — Спрошу прямо: ты не забирал заложников к себе? — смотря прямо в глаза врагу, спросил он для начала. — А что? — прищурился Ёнпиль с подозрением, как вдруг в голову ему стукнула отличная идея, и его губы растянулись в широкой улыбке, — ты что, потерял кого-то? В яблочко! Чхве напрягся от этих слов, видимо, его догадки оправдались, но никогда не знаешь, что может выкинуть этот мерзкий грызун. У Тэвона было сразу два варианта касательно того дела, ради которого он сегодня пришёл на вражескую зону в полном одиночестве. — Один из моих ребят пропал после перестрелки, его нет среди погибших. — Могу поспорить, что ты забыл его труп где-то в лесу, — расхохотался во весь голос хитрый Ёнпиль, вставая со стула и заставляя остальных крысят подыграть ему, — а потом на него наткнётся Малыш Джони, выйдет на вас, и вас всех пересажают! Круто, а? Но даже такие слова не могли сегодня раззадорить обычно взрывоопасного падальщика. Он только молча смотрел на развлекающегося Ёнпиля без всякого интереса к его глупым дерзостям и ждал, пока тот наиграется: — Как бы мне правильно выразится, — Чхве прикусил нижнюю губу и вздохнул, — мне кажется, что он жив, но по каким-то причинам остался в лесу. Пару дней назад мусора вызвали подкрепление из Сеула, поэтому… Крыс замер спиной к Тэвону и дальше не слушал ничего, что тот говорил ему. Его рот автоматически открылся, а глаза шокировано забегали из стороны в сторону, даже резвящиеся новобранцы, не особо просвещённые во все эти дела, притихли, заметив реакцию своего босса. Последний не знал, что было для него более жутким: факт, что в лесу, где сейчас находится Джеджун, есть один из подчинённых Тэвона или факт, что в Чонан пожаловала столичная полиция. Всё вместе это разом атаковало его мозг, заставив проглотить язык от страха, и это не могло скрыться от глаз его главного врага. — Так вот, к чему я это клоню, — засобирался уходить Тэвон, — если у вас есть из-за чего переживать, то разберитесь с этим. Не хотелось бы вляпаться из-за кого-то вроде вас. Всего хорошего. Крысята, проводив взглядом большую фигуру вражеского лидера, снова зашептались, он дал им достаточно новых тем для обсуждения. Их глава же не мог прийти в себя, переваривая всё, что только что услышал, а множество надоедливых голосов начинали раздражать не на шутку. — Завалитесь! — рявкнул Ёнпиль, и его громкий голос, с эхом отлетая от стен гаражей, заставил мелюзгу моментально замолчать. Пройдясь по подопечным с ног до головы суровым взглядом, Хан нервно зашагал прочь, ему было необходимо побыть одному и хорошенько подумать, что делать теперь и как преподнести своему любимчику не самые приятные новости. Ближайшие дни обещали быть безумно «весёлыми» — это он пятой точкой чувствовал. Его руки сами судорожно нащупали в заднем кармане джинсов телефон и стали бездумно набирать сообщение для Джеджуна, вот только кто бы знал, что получатель окажется не совсем ожидаемым…