На круги своя

      В декабре Скорпиусу все же разрешили выходить из дома. Очередное заточение продлилось чуть больше месяца. Амтосфера в мэноре становилась все более угнетающей, с блондином не разговаривал никто, кроме домовика. На Рождество должны были приехать Харрелы, чтобы обсудить детали подготовки будущего торжества, и Малфою показалось очень милым, если он приведет какую-то подружку извне на этот праздник. Если гореть в аду, то так, чтобы ярко.       В его юные годы, он не охотился на девушек — разные красотки нападали на него сами, и Скорпиус не всегда понимал, в чем причина, потому что не считал себя особенным. Ровно до того момента, пока его не полюбила Лили, такая необыкновенная, что, кажется, никто обычный не смог бы получить ее любовь. Но. Как только Лили его разлюбила, весь налет очарования с Малфоя спал, и теперь он был всего лишь очередным волшебником, не интересным ни себе, ни тем более окружающим.       Открыв створку окна, Скорпиус достал трубку, неаккуратно набил ее табаком, оставляя на подоконнике мелкий мусор, протяжно закурил и выдохнул во влажный зимний воздух облачко зеленоватого дыма. Этот табак он нашел в столе у отца, и, судя по всему, это был какой-то особый, не совсем тривиальный сорт для «просто покурить». Сразу после затяжки начинало тошнить, в голове мутнело, перед глазами плясали разноцветные искры, а затем к нему на колени садилась Лилиан. — Ты сегодня такой грустный, — рыжая прильнула к нему, руками забираясь под его руки, и обхватывая ногами его бедра. Ее фарфоровое лицо с мелкой родинкой на щеке и россыпью блеклых веснушек немного расплывалось перед глазами, и тогда Малфой делал еще одну затяжку. — Скорпиус, ты злишься на меня? — Да. Лилиан, зачем ты написала мне то письмо? Это ведь все вранье? Это ведь ложь? — Помнишь, я обещала, что всегда буду с тобой? Помнишь, тогда ночью на плато? — Конечно, помню. Я помню в деталях каждый момент, который провел рядом с тобой. Всё до единой минуты. — Я тебе не врала, я говорила правду, и я тебя не обманываю. Ты зовешь меня — и я прихожу, видишь? Делаю, все что ты хочешь, — девушка прервалась на поцелуй, забираясь своим языком куда-то в душу, затем остановила его, расстегнула верхние пуговицы рубашки и укусила за шею. — Мы всегда будем вместе, каждую ночь, или если захочешь — день, будем проживать ту ночь снова и снова, пока я тебе не надоем. Скорпиус остановился, взял лицо девушки в руки. Карие глаза смотрели на него с обожанием, Лилиан совершенно не нравилось, что ее отодвинули, рыжая двигалась у него на коленях, пытаясь снять с него рубашку и расстегнуть брюки, пыталась повалить его на кровать. — Милая, остановись. Просто скажи — ты ведь соврала мне? Ты ведь любишь только меня? У тебя никого нет, только я? — Ты — все что у меня есть, — прошептала на ухо француженка знакомую фразу. — Я ничего тебе не писала, никаких писем. Зачем мне тебе писать, ведь я могу просто говорить с тобой тут, в нашей палатке, — парень осмотрелся. Грудь наконец-то расслабилась — они все еще в Андах, вместе, лежат на их кровати. Через прозрачный потолок видно падающие звезды. — А вот и Персеиды. Нужно загадать желание. Я загадаю, чтобы ты больше никогда не видел кошмары. Тебе просто приснился дурной сон, это всего лишь дурной сон. — И то письмо мне просто приснилось? — Никакого письма нет. Давай спать, — Лепаж привычно улеглась к нему на грудь, поглаживая рукой короткий ежик на голове. — Сладких снов. Засыпай. Лилиан равномерно сопела под неумолкающее жужжание сверчков. Шум водопада убаюкивал, ветер гнул высокие деревья. Малфой уснул, нюхая макушку любимой девушки. После таких сеансов все становилось еще хуже, но Скорпиус уже не мог от них отказаться. Видеть и слышать шармбатонку было жизненной необходимостью. В этот раз просыпаться было еще тяжелее. Блондину казалось, что Лепаж и вправду тут побывала, нос все еще щекотал запах ее тела, а на шее остался едва заметный след от укуса. Это все не могло быть правдой, а так хотелось. Альбус не отвечал ему. Неизвестно, чем был занят Поттер. Скорпиус даже не знал, какой приговор тогда вынесли его другу, но, судя по тому, что шатену хотя бы разрешили говорить, ситуация у Ала была, наверное, попроще. Парень спустился в гостиную — там было пусто. В кабинете отца, поглощенный своими делами, за столом сидел Люциус. — Ты не видел Драко? — старик отрицательно помотал головой. — Не знаешь, где он может быть? — дед пожал плечами. — Да хватит уже! — блондин подлетел к столу и скинул бумаги, за которыми сидел старший Малфой, на пол. — Хватит делать вид, что меня не существует! Сколько это будет продолжаться? Начните уже со мной разговаривать, задери вас всех мантикора! Я что, невидимый? Я пустое место? — Закрой рот, щенок. — Ну неужели! Ты соизволил открыть СВОЙ гнилой рот и обратиться ко мне! Я не щенок! Я Малфой, как и ты, как и отец, но тут видимо все об этом забыли! Парень вылетел из кабинета с такой скоростью, будто за ним гналась стая драконов. Он был зол, как никогда. Почему ему не повезло родиться в какой-нибудь нормальной семье? Ведь они существуют. Даже из его ближайшего окружения. Те же Поттеры, Нотты, да даже семья тети Дафны, Гойла, Забини — они все чистокровные, аристократы, но не один из их детей не знает этих чертовых ограничений во всем. Никому из его знакомых не навязывают брак сразу после школы. Среди всех его знакомых помолвлен только он. И Лили. Как же он зол на Лили! Скорпиус скользил вниз по лестнице, ступеньки расплывались. Что это, слезы? Он даже не помнил, когда последний раз плакал. Как она могла так поступить? Что она там писала? Люблю Ксавье, мне дорог Ксавье, я успела сблизиться с Ксавье! Ксавье, Ксавье, Ксавье! Он послал ей столько сов после этого, что остался в должниках у международной почты. Она получала их все (ведь иначе совы принесли бы его нытье-на-бумаге обратно) и не ответила ни на одно! Что она делает с ними? Читает и выбрасывает, или сжигает, не открывая? Хотя нет, он ведь получил еще одну сову от нее. «Прекрати мне писать. Прекрати делать мне больно». Сердце болело настолько сильно, что отнималась левая рука. Блондин приблизился к камину, но летучего пороха на месте не было. Выругавшись и надев первую попавшуюся мантию, он быстрым шагом направился к выходу из мэнора, по пути увидев Нарциссу. — Скорпиус, куда это ты в такое время? — Подальше отсюда. Мне нужно, как минимум, напиться. — Но ты все еще под арестом от Министерства! Тебя нельзя дальше за пределы поместья! — Ты не заметила? Мне наплевать на это. — Министерский запрет… — Я сказал: мне плевать на министерский запрет! Если меня накажут, Драко заплатит штраф и все разойдутся. Или что, снова будете позорить меня перед всем Визенгамотом? Не слишком ли? Еще и Альбуса сюда приплели! Интересно, чья это была идея? Поттера или моего отца? — Не смей так вести себя! — Пошли вы все к чертовой матери, кем бы она ни была, — напоследок младший Малфой со всей силы пнул дверь, отчего петли завыли, подобно оборотням на полную луну. Старший сын Нотта как-то пытался затащить его в один отвязный паб в Эдинбурге, где всегда можно было хорошо провести время. Скопиус никогда не рассчитывал воспользоваться этим советом, но, видимо, пришла пора. Блондин приблизительно помнил адрес, да это было и не так важно. Даже если он не найдет его и заблудится в малознакомом городе, это будет не хуже, чем гипнотизировать потолок и накуриваться до такой степени, чтобы видеть Лили. Лили! Малфою хотелось причинить ей боль. Желательно, физическую. Чтобы и она почувствовала, как это — лишиться всего. Интересно, что сейчас делает шармбатонка, когда дело приближается к рождеству? К рождеству, которое они должны были встретить где-нибудь в Париже, наслаждаясь обществом друг друга. Наверное, планирует отдых с обожаемым Ксавье. В голове одна за другой крутились сцены, в которых взрослый с сединой (почему-то именно таким представлялся ему жених любимой девушки) целует, раздевает, касается тела Лилиан. Становилось еще хуже, и это было хорошо. Паб «У Рори» находился между двумя жилыми домами, населенными волшебниками. Город во всю готовился к Рождеству, и этот старинный уголок не был исключением. Над сводами окон красовались бумажные гирлянды, мигали разноцветные фонарики, тут и там красовались обернутые в красную ленту пучки омелы. В округе шел снег — а в деревне у Малфоев была обычная английская слякоть. Двери паба были входом в суровую реальность — темный прямоугольный листок металла с массивной ручкой, и никакого намека на праздничность. Внутри паб оказался похожим на дешевую забегаловку — однотонная мебель, много неона и крайне разношерстная публика. На него всего пялились, Малфой подозревал — далеко не потому, что он был неподходяще одет. Оглядев заведение, парень поплелся к барной стойке. Память подкидывала похожую барную стойку в кафе на Лазурном побережье, где он впервые увидел Лили. Нужно сейчас же выпить, и пусть алкоголь вымоет ту часть его мозга, которая хранит эти воспоминания. — Скотч с содовой, — Скорпиус швырнул на бар стопку монет, — на все. — А тебе-то семнадцать есть? Мы тут ученикам не наливаем, — рослый тощий бармен не боялся переборщить с тактичностью. — Какая разница, если я плачу? — Тут денег на целую бутылку, а я не думаю, что ты столько выпьешь, — хмыкнул громила. — Я не знал, что работа обслуги в забегаловке на краю мира заключается в том, чтобы думать. Особенно — думать за клиентов, которые платят, — Малфой удивился тому, как звучал его собственный голос. Будто в него вселился Люциус. — Налей мне молча, и избавь меня от радости диалога с тобой. Скотч обжег глотку, и неоновые разводы, казалось, выжгут ему глаза. Мир сразу поплыл — Скорпиус абсолютно не умел пить. Ему хотелось картинно осушить стакан залпом, но огонь из напитка разрешал сделать несколько маленьких глотков. — Кажется, бармен смеется с тебя, — блондин обернулся на голос. Через пару стульев от него сидела высокая блондинка с платиновыми волосами. Девушка была одета под стать местечку — вызывающе. — Мне плевать, — Малфой продолжил лакать свой коктейль. — Нравится быть клоуном? — Нравится выглядеть, как шлюха? — Быть клоуном все-таки хуже. Тебе так не кажется? Я Кэндис, — девушка через секунду аппарировала на соседний стул и подала руку. — Только не говори, что тебе не нравится, как я одета. У новой знакомой были очень длинные ноги, это подчеркивали ботфорты, слегла заляпанные дорожной грязью. Да, она явно не из какого-нибудь мэнора сюда заявилась. Короткие шорты, свободная блузка с вырезом, огромная грудь. Милое личико с большими фиалковыми глазами и непропорциально большими губами. Пряными духами от нее веяло за километр. Совсем не такая, как Лилиан. И в этом ее прелесть. — Я не сказал, что мне не нравится. — Я догадалась, — блондинка обхватила губами бокал и залпом проглотила свой коктейль. — Хочешь меня угостить? Скорпиус хотел ее. Такую вызывающую и бесстрашную. В груди стало жарко. — Хочу, но не тут. — Я знаю несколько хороших мест. — Поверь, в таком месте, куда мы сейчас отправимся, ты еще никогда не бывала, — парень положил в безразмерный карман мантии бутылку со скотчем, второй рукой схватил за запястье новую знакомую и поволок ее к камину. Кэндис смеялась, едва успев захватить свою сумочку. — Малфой-мэнор, — зеленое пламя поглотило парочку. Дом пустовал, и Скорпиус с легкостью, неприсущей ему в последнее время, потянул блондинку за собой вверх по лестнице. Она продолжала смеяться во все горло — вот и славно, пусть все слышат. — Вау, у тебя такая чистота тут, — девушка кинула клатч куда-то в угол комнаты, не заботясь о месте, где он приземлится. — Эксплуатируешь эльфов? — Тебя волнуют права магических существ? — Нет, — ведьма улыбнулась, затем облизала свои огромные губы. — Меня волнует, чем мы займемся, когда ты избавишься от своих мрачных тряпок. — Хочешь, чтобы я разделся? — Малфой был настолько пьян, что плохо управлял конечностями. — Да, и чтобы потом раздел меня. Но, видимо, придется все делать самой, — Кэндис за долю секунды выпрыгнула из яркой одежды. — Как ты относишься к костюму Евы? Ха-ха-ха. Она прыгнула ему на колени, и принялась целовать, попутно срывая с Малфоя мантию и все остальное при помощи заклинания. Под тяжестью женского тела Скорпиус завалился на спину, со всей силы впиваясь пальцами в тело новой подружки. Парень даже не понял, как оказался на кровати. — Я поняла, тебе нужно расслабиться, — блондинка съехала вниз. Скорпиус и правда начал расслабляться, почти полностью. Пока место на шее, где был загадочный укус, не запекло, в комнате не запахло Лилиан — и парень услышал, как она шипит где-то сзади него. Алкоголь, наслоившийся на травку, давал о себе знать. Француженка шептала ему на ухо то же, что и утром. «Ты все, что у меня есть. Как ты можешь быть тут с этой… уродиной? Предаешь меня, а ведь ты все, что у меня есть!» Только не это! Только не призрак Лилиан, который будет сопровождать его все отведенное на земле время! Черт, как же зовут эту девочку? Малфой схватил ее за платиновую прядь и потащил на себя. Блондинка засмеялась. — Кэндис, ты плохо стараешься. Так я не расслаблюсь. Девушка, как кошка, поползла вверх по его телу, схватила горло рукой, другой прошлась по груди, оставив розовые порезы, из одного даже выступила капелька яркой крови. — Не переживай, мой хороший, — блондинка больно укусила его за мочку уха, — ты точно расслабишься. Кровь запульсировала в висках, и ее шум был гораздо сильнее, чем голос француженки, продолжавший его мучать. Кэндис не соврала — он расслабился, и дышать стало гораздо легче, несмотря на тяжелую волшебницу сверху, длинные волосы которой закрывали Малфою лицо. Она что-то говорила — все громче и громче, пока слова не превратились в крик, и тогда голос Лилиан окончательно пропал с горизонта навязчивых шумов. — Я Скорпиус, кстати, — он разжал руки, и увидел, что оставил пару синяков по форме пальцев на неадекватно узкой талии блондинки. — О-о-очень приятно познакомиться, — Кэндис плюхнулась рядом. Малфой хотел привести в порядок дыхание — и не понял, как уснул. Парня разбудило какое-то тактильное ощущение — ведьмочка гладила его живот. — Соня. Понимаю, у тебя, наверное, никогда не было такой девушки, как я. После такого вырубился бы почти каждый. — Это правда, — во рту пересохло, и Скорпиус молился, чтобы в его комнате было хоть немного воды. — Я голодная, — блондинка засмеялась, — я заслужила, чтобы меня кто-то покормил? — Сколько сейчас? — Что-то около семи, — в ответ парень тоже засмеялся. — Мы как раз успеваем на ужин. Хочешь познакомиться с моими родителями? — Вообще-то нет, — Кэндис выглядела напряженной. — Поверь, тебе понравится. И к тому же, сегодня в меню пастуший пирог — нам нужно возобновить калории. Я найду нам парочку халатов. — Разве это нормально — выходить к столу в халате? — А кто сказал, что мы должны выглядеть нормально? От увиденного — Скорпиуса с какой-то потаскухой в домашнем белье — вилка выпала у Нарциссы из рук, и со звоном брякнулась на пол. Ей хотелось сделать какое-то замечание, но слова застряли в горле. Хорошо, что не кусок ягненка! Ослепленная вульгарностью девушки, которую прилюдно тискал ее внук, госпожа продолжала часто-часто моргать, словно блондинка — это соринка на глазу, и сейчас ее смоет слезой. Но особа не исчезала, и старшая миссис Малфой жестом указала домовику на графин с бренди, и тут же оставила пустым свой фужер для алкогольных напитков. — Это моя семья, а это моя Кэндис, — Скорпиус приобнял девушку за плечи, она по очереди протягивала правую руку Малфоям, левой придерживая халат, то и дело расходящийся на груди. Люциус выглядел довольным. — Я Кэндис Рот, так мило с вами всеми познакомиться. — Скорпиус… много о нас рассказывал? — Астория пыталась выйти из шокового состояния. — Вообще ничего. — Мама, мы только сегодня познакомились. Пару часов назад. — И ты считаешь нормальным приводить домой, кого попало? — Нарцисса снова обрела дар речи. — Любимая, не стоит вычитывать внука при даме. Кэндис, у нас как раз есть место за столом еще для одного гостя. — Прикольно, — едва усевшись, Рот сразу же руками потянулась к огромному блюду с мясом. Она привстала и наклонилась над столом, полуголая грудь повисла над салатом с вялеными томатами. Блондинка рукой отщипнула кусок ягненка, и тут же отправила его в рот, причмокивая от удовольствия. –Извините, я просто такая голодная. Устала после, ну, после, — девушка подняла глаза и взглядом встретилась с главой семейства. В вытянутых лицах Малфоев она увидела брезгливость, отчаяние, пренебрежение — целый коктейль негативных эмоций, и только Скорпиус выглядел довольным и улыбался во весь рот. — Она оттрахала меня, как школьника, — повторяя жест своей новой знакомой, рейвенкловец засунул в себя огромный кусок ягненка и принялся чавкать, вытирая жирные пальцы о скатерть. — А пирог будет? Астория швырнула на стол приборы и пулей вылетела из-за стола. Нарцисса хотела бы сделать так же — но годы уже не те, женщина чинно промокнула губы салфеткой, накрыла ей тарелку с остатками ужина и, не проронив ни слова, удалилась вслед за невесткой. — Я что-то не так сказал? — парень с деланным недоумением пялился поочередно то на деда, то на отца. — Немного переборщил. Но мы очень рады за тебя, если ты и правда хорошо провел время. Будь вежливым рядом с мамой, — Драко улыбнулся Кэндис, и продолжил ужинать, будто ничего и не произошло. Остаток ужина семейство и новая гостья провели молча. Практически. Иногда Рот выдвала какие-то фразочки, вроде «прикольно» или «охренеть», отчего Люциус задерживал дыхание и морщился. Драко предпочитал выглядеть добрым хозяином, и просто сдержанно улыбался. — Когда увидимся? — Скорпиус устал. Опьянение прошло, и во рту остался мерзкий привкус поцелуев Кэндис. Голова гудела, тело изнывало от боли. Взгляд блондинки говорил все то, что не мог выговорить ее рот. Ей понравилось в этом доме, она хочет побывать тут снова. — Может, завтра? — Малфой заправил прядь платиновых волос ей за ухо. Обычно прядь была рыжей, а девушкой была Лили. Вязкий комок рвотных масс подступил к горлу. Кэндис подставила пухлые губы для поцелуя, а Скопиус просто подтолкнул ее в зеленое пламя. — В одиннадцать в Косом переулке возле магазина Малкин. Не опаздывай! Едва кукольное личико новой подружки скрылось в пламени, парень трансгрессировал прямиком в ванную в своей спальне. Пирог, ягненок, пшеничные гренки — все оказалось внутри унитаза. Скорпиусу хотелось вымыть рот. Хотелось очиститься от непроизвольной рвоты, от запаха чужой женщины. Едва закончив умываться, Малфой сразу же залетел в комнату, резко дергая за ручку ящика письменного стола. Ругаясь про себя, блондин собрал остатки чудо-табака в кусочек промасленной бумаги, скрутил косяк и тут же поджег его, вдыхая сладковатый дым. — Лили? — вместо любимой на руках громоздился неясный силуэт, в котором прослеживались черты француженки, но все же большая часть была похожа на Кэндис. Лицо менялось, как маггловская голограмма. На нем проявлялись черты разных его знакомых — взгляд Рут, улыбка Софии, снова взгляд Лилиан, и вот уже хищная улыбка Кэндис, и ее пухлые руки с короткими ноготками, забирающиеся под халат. — Лили, где ты? — Никакой Лили, сладкий, — Кэндис слезла с коленей и вертелась у зеркала, в котором не отражалась. — Теперь только я. Лили больше не придет. Блондинка подошла к Малфою, поцеловала его в лоб — и парень отключился. Завтрак проходил в тишине. Драко читал газету и пил кофе, игнорируя изобилие блюд. — А где бабушка? — младший Малфой ел с невиданным аппетитом. — Нарцисса не очень хорошо себя чувствует. Она под впечатлением от твоей новой подружки. Впечатление настолько велико, что заболело сердце. — Разве это моя вина? — Скорпиус вопросительно поднял брови. — Мне кажется, любая девушка вызывает у вас всех разного рода приступы. Что мне остается — заточить себя в башню и ни с кем не общаться? — А почему бы тебе не попробовать общаться с Арлин? — мама тяжело вздохнула. Все блюда казались Астории безвкусными. — Совсем скоро вы станете семьей, неплохо было бы узнать друг друга получше. — У меня будет вся жизнь для этого. Скорпиусу тоже стало плохо. Только сейчас, когда будущий союз с мисс Харрел казался как никогда реальным и невозможно неотвратимым, Малфой начал осознавать всю абсурдность ситуации. Он. Скорпиус Малфой. Девятнадцилетний парень. Если не углубляться в подробности — подросток, не видавший ничего в этой жизни. Любивший один единственный раз. Зачем-то должен жениться на незнакомой женщине. Девочке, которая, по ощущениям, никогда не говорила с другими мужчинами, не считая отца и брата. Просто смешно. Парень рассмеялся. — Уже десять? Мне пора идти. — Куда ты собрался? — Астория с тревогой посмотрела на сына. — Как куда? А, ты ведь вчера ушла раньше, — блондин продолжил дожевывать яблоко на ходу, удаляясь в сторону лестницы. — У меня сегодня свидание с Кэндис. — С кем? — женщина сморщила лицо от одного воспоминания об этой особи. — С Кэндис, не делай вид, что ты не знаешь, о ком я. — Скорпиус, ты хочешь свести меня в могилу! Чего ты, мантикора тебя покусай, добиваешься? — сын не собирался отвечать, еще до поставленного вопроса его фигура скрылась в коридорах второго этажа. — Драко, — буднично зашипел Люциус, — скажи своей жене. — Астория. — Что «Астория»? — Не нужно, дорогая. Оставь его. — И продолжать наблюдать, как его жизнь скатывается в пропасть? Или тебе понравилась вчерашняя… вчерашняя… — Девушка, — такое слово показалось Малфою самым разумным. — Нисколько. — Ты хочешь, чтобы он влюбился в ЭТО? — шатенка не могла себя сдерживать, стены менора никогда не слышали, чтобы голос госпожи Малфой звучал настолько громко. — Разве что в кошмарном сне. Конечно же нет. Но такая Кэндис сможет отвлечь его, перетащить фокус внимания с его грязнокровки на что-то другое. Я такому сценарию только рад, даже если это будет последняя потаскуха Англии. Скорпиус немного опоздал. Кэндис выглядела слегка растерянной и с тоской в фиалковых глазах смотрела по сторонам. Она была одета в тоже, что и вчера — огромная грудь торчала из расстегнутого пальто. Малфой про себя усмехнулся, когда взгляд девушки уцепился за проходящего мимо нее светловолосого парня. Блондинка сощурилась, будто пытаясь угадать — с этим она провела вчерашний день? Честно говоря, Малфой и сам переживал, что не вспомнит, как выглядит его новая подружка. — Кого ждет такая очаровательная мисс? — парень провел по ее щеке указательным пальцем. Их взгляды встретились, на лице Рот появилось мгновенное облегчение. — Я уже думала, ты не придешь. Хорошо, что ты не врун, как другие богатые парни. — А ты знаешь много богатых парней? — девушка стянула с его руки перчатку, и прислонилась к ладони всей щекой. — Разве прилично задавать такие вопросы? Лучше скажи, куда мы пойдем. — А куда ты хочешь? — Ну я думаю, ты знаешь, где я хотела бы оказаться, — растерянный взгляд сменился хищным. Его большой палец оказался во рту блондинки. На какую-то секунду Скорпиус не на шутку испугался — а если она собралась откусить ему руку? В следующий момент эта догадка оказалась такой смешной, что парень прыснул. «А ты тот еще шалун», — прозвучал в голове голос Альбуса. — Э-э-эм, Кэндис, может сначала съедим десерт или какой-нибудь салат? — Лилиан всегда пыталась выманить его в город на десерт. «Лили больше не придет». — Как скажешь, — пожала плечами Рот, — салат, значит салат. Малфою не было уютно в этой компании, более от того — от глупой и вульгарной Кэндис начинало тошнить. Она держала его за руку — слава Мерлину, девушка хотя бы застегнула пальто — и трещала без умолку. От такой болтовни был один плюс — голос Лепаж не преследовал его. Не шумел в ушах, стоило ему на секунду ослабить контроль. Скорпиус снова вел ее домой, уже предвкушая, что будет после того, как блондинка зайдет в зеленое пламя камина — снова рвота и желание поменять свою кожу. Кэндис не ждала прелюдий, касаний-намеков или же просто намеков — едва молодые люди переступили порог комнаты младшего Малфоя, девушка тут же накинулась на него. — Стой, стой, не хочешь немного поговорить? — блондин испугано оттолкнул Кэндис, усаживая ее на софу. — Что? — она выглядела смущенной. Будто на экзамене — ей начнут задавать вопросы, на которые блондинка не будет знать ответов. — Ну… немного узнать друг друга, — Рот засмеялась, поднялась с софы и за секунду избавилась от одежды. — Есть несколько способов получше, чем этот высокий треп, — девушка достала бутылку шампанского из клатча, открывая его вручную. — Да, я знаю заклятие большого пространства, — она протянула ему пойло, и Малфой сделал залпом несколько больших глотков. Скорпиус отключился, а когда пришел в себя, Кэндис уже не было в постели. Она отлично справлялась со своей задачей — мысли о Лепаж вытеснялись мыслями о том, какая же невыносимая эта Кэндис. Тело болело, будто Скорпа били. На письменном столе остались до невозможности пошлые кружевные трусы-ниточки и записка «найди меня сам». О боги. Малфой просто надеялся, что в его комнату никто не заходил. Парень раздвинул шторы и настежь открыл окно, чтобы выветрить дух подружки. Мокрый снег уродливыми кучами оседал на идеально зеленом газоне. Это рождество не такое, как пару лет назад в Париже — волшебство, обернутое в волшебство. Тогда пейзаж его не волновал от слова совсем, зато его до одури волновала рыжая ведьмочка. Лили становилась пунцовой от поцелуев, а Кэндис, казалось, даже не против зрителей. Напрочь отбитое чувство смущения. Нелепо просто даже сравнивать их, ставить на одну ступень. Где сейчас Лепаж? Обнимает своего престарелого жениха? Нежится в его объятиях? Гуляет с однокурсницами по рождественским ярмаркам, выбирая подарок своему лягушатнику? В поисках нарядного белья, чтобы разнообразить зимние ночи рядом? Комок тошноты оккупировал горло, парень не мог вдохнуть. Последний косяк он вдыхал с такой яростью и жаждой, будто просто умрет без него. Сразу после вдоха Малфой услышал знакомый шелест позади себя. Теперь все хорошо, Лилиан сейчас обнимет его и все будет хорошо. Но никто не касался Скорпиуса. Парень обернулся — может, Лили обиделась? Может она ждет, что он ее сам обнимет? На краю кровати в школьной форме сидела София. Ей было столько же, как и Малфою сейчас — девятнадцать — и школьная форма явно была коротковата. Девушка стыдилась, прикрывая колени учебником по Астрономии. — Что ты тут делаешь? — блондин был раздражен. — Пришла поговорить, — тихим и вкрадчивым голосом произнесла София. — Мы давно не виделись, я соскучилась. — Только по мне, или по Альбусу тоже? — Альбус меня давно не зовет, да и вообще никогда не звал, — разочарованно выдохнула рейвенкловка. — Я тебя тоже не звал. Я звал Лилиан. — Я знаю. Она просила передать, что не хочет приходить. И к тому же, Ксавье ее не пустит. — Пошла вон! Редукто! — иллюзия первой любви просто исчезла, а учебник по Астрономии упал на пол. Ни и чертовщина — он был реальным! Парень выбежал из комнаты, направляясь к выходу. Малфой выбежал из дома в домашних штанах и старой факультетской футболке — как она вообще попала ему под руку? — Я схожу с ума, я схожу с ума! — он уже вышел за ворота мэнора, когда понял, что чертовски замерз, и снегопад только усилился. Глаза ослепила яркая вспышка. Такое видят перед смертью? — Ну вот, моя жизнь закончилась. Спасибо, Лилиан, что я узнал, что такое жить. Спасибо, Лилиан. Смирение. Готовность. Пожертвование. Малфой надеялся, что Лепаж не узнает об этом, и никогда, никогда не будет о нем грустить. — Я не Лилиан, я Стелла Хорн. Куда едем? — Что? — замерзший парень открыл глаза, удивленный грубым низким голосом. — Парень, у «Ночного рыцаря» впереди еще не одна остановка, куда нам везти тебя? — В Годрикову Впадину. — Там твой дом? — Д-д-да. Когда Малфой очнулся, то решил, что все же умер, и теперь в раю. Там было так тепло, уютно, мягко и пахло свежей выпечкой. И немного знобило. Странно, ведь после смерти не болеют. — Ты ожил? — голос лучшего друга. — Альбус? — это точно была комната Поттера. В доме Поттера. — Что я тут делаю? — Лежишь в моей кровати, уже третий час. — Меня кто-то искал? — только не очередной скандал с участием всех Малфоев. — Твои полоумные, помешанные на контроле родители? Ты их имеешь в виду? — блондин покорно кивнул. — Нет, даже они забили на тебя. Как и ты сам, судя по своему внешнему виду. — Я просто… со мной такое происходит. — Можешь не объяснять, все понятно и без твоих объяснений. — Нет, ты даже не догадываешься… — Малфой, ты торчок, — со злости Альбус подскочил с кресла. — Я не знаю, что там еще есть на заднем фоне, но то, что ты торчок, похоже, твоя основная проблема. — Это не так. — Ты хотел сказать — это не все? Кроме того, что куришь, ты еще и пьешь? — С чего ты взял? — От тебя за милю несет алкоголем — это раз, у тебя вид торчка — это два. Джеймс подтвердил, а он немного разбирается в токсикологии. — Что тут делает Джеймс? — Альбус рассмеялся, потянулся к прикроватному столику. Вот что дразнило Скорпиуса — выпечка. Шатен уплел один за другим несколько пончиков. Тщательно прожевал, вытер рот салфеткой. Снова засмеялся. — Сейчас Рождество, и многие семьи, ну знаешь, стараются провести время вместе. Эти бесконечные застолья, заклинания для пищеварения, снег, украшение елки. Это дом Джеймса, так что логично, что в это время он тут. А вот что ты тут — алогично. — Прости, — озноб нарастал. — Честно, Малфой, я не знаю, что и думать. Из-за твоих выходок моя жизнь стала сложной, в ней появилась масса лишних, отягощающих меня вещей. Мои плохие отношения с родителями стали еще хуже. И вот когда у нас наконец-то произошло примирение, ты заваливаешься в канун рождества под чем-то, и бессвязно лепечешь что-то про Париж. Мне просто повезло, что дома был только Джеймс, — Поттер перешел на повышенные тона. — Я настолько разнервничался, что мне пришлось посылать его за коричными булочками в маггловскую пекарню, и съесть их всех, что еще хуже. Ты решил уйти на дно, и прихватить меня? — Мне нужно рассказать тебе все, про травку, и про алкоголь, и про Кэндис, — видя мучения друга, Ал передал ему небольшую фляжку с жидкостью. — Это тебе от Джима, моментально придешь в себя, — Скорпиус скривился, но выпил. — Какая еще Кэндис? — Знаешь, зачем я курю? Чтобы увидеть ее. — Кого? Кэндис? — Нет, Лилиан, — блондин вкратце рассказал ему о «ритуалах вызова Лепаж», об укусе, голосе, учебнике и Софии, об увлечении девушкой, от которой тошнит. — И мне так тяжело, я будто… будто получил наказание, и сразу после вечеринки в гостиной пошел выметать весь Хогвартс. — Стоп, стоп, поправь меня, если я неправильно понял: еще буквально позавчера мы похищали портал, потому что ты не верил, что твоя французская пассия тебя отшила, ты был готов подставить меня, моего отца, чтобы просто перекинуться с ней парочкой фраз, а теперь абсолютно спокойно занимаешься сексом с первой попавшейся девушкой? Из бара в Эдинбурге? И рассказываешь, что тебя почти ничего не смущает, кроме интенсивности? — Не нужно читать мне морали, это не сеанс у корректировочного педагога по заказу МакГоннагл. — Я не думаю, что твоя зависимость на такой стадии, где школьный психолог сможет тебе помочь. — Прости, я забыл с кем общаюсь — мы же в храме святого Поттера! Главного отличника, спортсмена и сердцееда Рейвенкло! — парень был уже достаточно трезв, чтобы начинать язвить. — Вы с Лили как из одного теста слеплены! Такие… такие правильные, идеальные, совестливые! Только ты трус, который боится разочаровать папочку, а Лепаж… обычная шлюха. — Скорпиус, ты перегибаешь палку. — Когда называю ее обычной шлюхой? Ты ведь так и не замутил с ней? О-о-о! Она обычная, поверь, я знаю, о чем гово… Альбус ударил друга в лицо. Из носа брызнула кровь, бледный и тощий блондин завалился на кровать, всхлипывая. — Если ты ведешь себя так со всеми, кому дорог, то не удивительно, что Лилиан тебя бросила. — Ты ничего не понимаешь! — Мы еще обсудим это. — Пошел ты, Поттер. Мне нечего с тобой обсуждать. Скорпиус вышел из комнаты, продолжая зажимать рукой бегущий кровью нос. Он делал это не качественно, и шатен слышал, как капельки разбиваются о деревянный пол, пока (бывший?) лучший друг семенил к камину. Джим всегда смеялся с него, что в таком солидном возрасте Альбус еще никого толком не любил. Старший сын Поттеров ошибался, потому что младший любил — обожал — Малфоя. Противный слизеринский потомок был для него отличным другом много лет, и вот теперь, кажется перестал. Они больше не будут жить в одной спальне, сидеть за одной партой и есть в компании друг друга хотя бы раз в день — это и так понятно, и было понятно давно. Они не смогут больше общаться, воскрешать воспоминания, давать друг другу советы и обсуждать все на свете — этим вечером это стало открытием. Для них обоих. Альбус чувствовал, как ему разбили сердце. Ужин с Харрелами припал на вечер четверга, Скорпиус был настолько угнетен, что решил не звать Кэндис, не устраивать представлений, а просто отбыть его. А потом отбыть всю оставшуюся жизнь, без претензий и надежд. Исключительная жизнь.

***

Автор рад отзывам и оценкам. Не забывайте ставить "+" в ожидание новой главы