dead from the inside

Лязг цепей эхом разносится над долиной, тяжелое громкое дыхание воем перебивает грязную ругань, а буйные пляски огня возвышаются над головами. Здесь около двух десятков живых существ, тех, кто смог выжить после. Ожесточенные, словно дикие звери. Голодные, яро рвущие глотку за сладкие корни. В рваном тряпье, что однажды нам кинули и что некогда было не более чем одеждой последнего сорта. Нам бы сплотиться воедино, решить насущную проблему, но мы приняли происходящее как должное, одичали, словно стая лисиц, всего за несколько дней. Мы не волки, не пумы, и, чёрт возьми, даже не дикие кошки из домашних семей. А лисы, хитрые и кровожадные. Терзающиеся сомнениями, злые, голодные твари. Это наше проклятие — быть изгнанными из родных земель. Такими нас сделал наш же народ, наша кровь от крови. Только они так не думают. Не думают, что у нас может быть что-то общее. Больше — нет. И мне невыносимо больно. В груди щемит, а где-то в области лёгких стоит спёртый воздух. Мне сложно дышать и нервная система летит к чёрту. Сегодня я окончательно осознал, куда влетел. И, чёрт, мне страшно. Мне так страшно, что я бессознательно смеюсь. Негромко, скорее сказать, себе под нос. Я чувствую, как кожа стянулась, и, как бы не звучало сумбурно, могу опасаться, что она вот-вот разорвётся нахрен. Мелкая дрожь бьёт и тихие смешки в такт каждому вздрагиванию. Пару часов назад Он мне сказал, что симптомы всё хуже: краснота вокруг глаз и бессознательный озноб. Не знаю, почему, но симптомы у меня развиваются быстрее, нежели у остальных десятков. И это даже страшно, но не мрачнее, чем умирать последним. Пару минут назад ко мне подошел эльф, с которым я не общался, но не раз встречался взглядом. Не знаю имени, неважно. Пробормотал, что кожа на лопатках посерела, образуя пигментные пятна. Я ясно заметил, с каким акцентом он мне это сказал. Он тоже боялся. Мы были не знакомы, мы были оба напуганы и потеряны, но некое сочувствие остаётся даже в диких условиях. А может, я романтизирую, и это дружелюбие мне кажется. Я почти чётко вижу, как кожа туго обтянула пальцы, и мне больно ими шевелить. Чувствую, как она сдавливает мне ребра и внутренние органы, и дыхание начинает всё чаще прерываться. Но я в сознании. Пока что. здесь, где я теперь, где мне нет места, я существую. там, где когда-то, несколько дней назад, был мой дом. нас безжалостно, с ярыми воплями и ловким обращением с оружием, выгнали. Мы не были виновны в этом. Мы даже были не готовы к уже случившемуся. — Киран, он послал за тобой орла, — голос, что разносится шёпотом ночной безмолвной листвы. Из Его уст слова звучат как приговор, хотя Он говорит мягко, чуть ли не нежно. И мне почти больно. словно Он дразнит, вонзая острие кинжала в мягкую дрожащую плоть. но понимаю это я слишком поздно, что ассоциации приходились реальностью.