Стеклянные дома (Glass Houses)

Живущий в стеклянном доме не должен бросаться камнями. Английская пословица Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива. Русский вариант той же пословицы

Глава 1 Психологам следует задуматься, прежде чем объявлять инстинкт самосохранения главным инстинктом органических существ. Живое существо превыше всего стремится освободить свою силу – жизнь сама по себе есть Воля к Власти; самосохранение – всего лишь один из побочных и наиболее часто встречающихся результатов. "По ту сторону добра и зла", Фридрих Ницше Дьяволы в голове Не отпускают меня... "Afterhours", Covenant Ая смотрел на сестру, почти касаясь ладонью её рта. С такого расстояния себя не обманешь. Бездыханная, тихая и холодная. И кожа слишком толстая. И на ощупь наверняка жёсткая. Это смерть, а не кома. Он потерял её окончательно. Близкая победа обернулась поражением. Хуже того, он допустил смерть Сакуры и Манкс. Неважно, что он был в другом месте. Он должен был спасти их. Он мог защитить их, когда они убегали из цитадели – но вместо этого остался сражаться со Шварц, как будто обмен остротами и ударами важнее, чем жизнь. Трудно дышать. У него нет права. У него нет ничего. Он давно мёртв и пуст. Он ждал две недели – только чтобы узнать, какая судьба её постигла. Сжимая и разжимая кулаки, он почувствовал, как нож, привязанный к левому предплечью, врезается в плоть. Что ж, по заслугам. Это она должна стоять тут живая. Тяжесть рукоятки ножа немного утешала и напоминала о том, что должно произойти. Такая серьёзная потеря имеет свою цену, и он охотно заплатит. Не сейчас, когда рядом стоит Оми, а сзади Кен и Ёдзи; потом. Потом нож попробует не только руку. Или, возможно, удастся проткнуть себя катаной. Так даже лучше. Сейчас, потеряв всё, он ждал только смерти. *** Оми нервно наблюдал за Аей и прислушивался к его дыханию. Душераздирающие звуки. Ая то ли всхлипывал, то ли задыхался. Но не плакал. Он не стал бы плакать. Слышит он себя? Вряд ли. Он наконец-то отвернулся от сестры, но теперь смотрел в пустоту или на какой-то кошмар, видимый только ему. Оми взглянул на Кена и Ёдзи; оба тревожатся. Он снова посмотрел на Аю и заметил какое-то движение. Нет, Ая не двигается, только сжимает и разжимает кулаки. С пальцев левой руки что-то медленно капает. Кровь. Он истекает кровью. Проклятье, неужели Ая расцарапал ладонь ногтями? Нет, не может быть, слишком много крови... У Аи в рукаве куртки оружие – вероятно, нож. Наверняка. Но откуда? Они же обыскали его! Оми снова обернулся и взглядом указал на левую руку Аи, привлекая внимание Кена и Ёдзи. Они кивнули и подошли ближе. – Пора идти, – тихо сказал Оми, приближаясь к Ае справа. – Да, – болезненный выдох. Потом что-то насторожило его, и он рванулся с такой целеустремлённостью... Они схватили его. Он резко, удивлённо вскрикнул, когда Ёдзи вцепился в левое запястье, – но продолжал бороться как демон, вырывался и бодался. Втроём они едва удерживали его. Кен сильно ударил его по лицу, и он наконец-то обвис у них на руках, погрузившись в благословенное забытьё. Как только они положили его на пол и сняли куртку, подбежали агенты Критикер. – Проклятье, – сказал Ёдзи, когда они увидели раны от спрятанного кухонного ножа. Нож был примотан к руке чёрным электропроводом. Вряд ли Ая собирался резать себя, но разве он мог мыслить здраво после телефонного звонка об опознанном теле сестры? К машине его вели под руки. Оми сразу понял намерения Аи: перерезать вены над её трупом. Как будто в морге Критикер такое возможно. Как будто товарищи не знают его и позволят подойти к трупу сестры без сопровождения, или оставят одного. Когда Оми разрезал провод и убрал нож, Кен спросил: – И как теперь быть? Если он не хочет жить, нам-то что делать? Врачи Критикер уже осматривали раны на руке. Оми растерянно ответил: – Я не знаю. *** Оми сидел в кресле и смотрел перед собой. Накачанный успокоительным Ая лежал неподвижно несколько часов. Оми отвёл взгляд от ремней, привязывающих руки и ноги Аи к кровати. Он не соглашался, но Бирман настояла. Ая опасен и во вменяемом состоянии – насколько он вообще вменяем. Обезумевший, одержимый тягой к самоубийству, потерявший всё, он думал только об одном и обладал силой берсерка. В горе он мог причинить боль себе и другим. Даже без сознания он выглядел несчастным. Его лицо... Оми не мог смотреть на его лицо и забинтованное предплечье. Ая жил только для сестры. Что предложить взамен? Если Оми придумает, Ая спасён. Оми услышал шорох и повернулся… *** Забрать тебя, Я хочу забрать тебя, Я хочу забрать тебя с собой... "Tour de Force", Covenant ~ Прямо как день рождения ~ , почти благоговейно сказал Шульдих в голове Фарфарелло, когда они увидели привязанную к кровати фигуру – Фарфарелло самолично, а Шульдих – через его глаз. Ирландец ненавидел, когда телепат торчал у него в голове, – но приказ есть приказ. Сегодня он получит подарок – можно проявить великодушие. – Убить его, что ли? – спросил Фарфарелло, глядя на мальчика, лежащего в кресле без сознания. Бомбеец. Он опаснее, чем выглядит. ~ Брэд говорит "нет". Из-за будущего. К тому же представь, как расстроится малыш Оми, когда придёт в себя и поймёт, что Абиссинец исчез прямо у него из-под носа ~ . – Хм. – Фарфарелло подошёл к кровати и уставился на свой подарок. Его будущий домашний любимец. Ая Фудзимия пах кровью, болью, безумием, успокоительными, стерильностью и кожей. Фарфарелло хорошо знал, что значит быть связанным, и захотел отстегнуть ремни; но сначала нужно поговорить с новобранцем. ~ Давай я поговорю ~ . Фарфарелло не марионетка, нет. Если он не позволил Богу командовать собой, то Шульдиху уж точно не позволит. К тому же... – Нет. Я понимаю его лучше, чем ты. – Он усмехнулся, когда телепат рассвирепел от предположения, что кто-то знает людей лучше, чем он. – Но я выслушаю твой совет. ~ У тебя всё равно нет выбора ~ . – Именно. – Волосы пушина рассыпались по подушке. Красный, его любимый цвет. – В прошлой жизни у меня были красные волосы. ~ Мне не терпится увидеть, как Абиссинец воспримет тебя в роли хозяина ~ . Котёнок слегка пошевелился и пробормотал: – Больно. – Такова жизнь, – ответил Фарфарелло. Глаза Аи распахнулись, и он дёрнулся в оковах. К его чести, он с такой силой старался вырваться, что чуть не вывихнул руки и ноги. Нельзя позволить ему ещё больше навредить себе. Фарфарелло положил ладонь на лоб Аи и сильно надавил. – Перестань. Ты только причинишь себе боль. Если б я хотел убить тебя, я бы уже сделал это. – Чего ты хочешь? – раздражённо спросил Абиссинец. – Я здесь, чтобы спасти тебя. – Когда котёнок фыркнул, Фарфарелло продолжил: – Я знаю, что ты хочешь умереть; но даже если у тебя получится, ты никогда больше не увидишь сестру – ты, убийца и самоубийца. Ты отправишься прямиком в ад. Не в силах утаить страдание, Ая закрыл глаза. Горе и успокоительные сделали его уязвимым. ~ Восхитительно ~ . – Бог этого хочет. Он убил её, и теперь Он призывает тебя отправиться в ад, но я буду сражаться с Ним за тебя. – Почему? – Потому что я Его ненавижу и хочу отобрать у Него всё. А ещё Кроуфорд сказал, что ты поможешь Шварц уничтожить Эсцет. Глаза Аи лихорадочно заблестели. – Эсцет? Вы же работаете на Эсцет. – Мы работали на них, чтобы подорвать изнутри. Мы их ненавидели. Мы отсекли голову зверя, но тело по-прежнему действует. Должно быть, они подозревают о нашей измене, так что их нужно уничтожить. – Фарфарелло помолчал. – Ты знаешь, что они застрелили твою сестру и тех, кто был с ней. – Ты хочешь, чтобы я присоединился к Шварц? – В голосе котёнка слышались недоверие и чуть ли не истерика. – Ты ведь наёмный убийца. Его добродетельность заколебалась было, но снова взяла верх. – Мы убиваем людей, которые творят зло. Вы убиваете всех, за кого платят, да ещё и мучаете. – Ты так уверен? А ты проверял все данные Критикер? Абиссинец глубоко вздохнул, но ничего не сказал. Фарфарелло улыбнулся. – К тому же я знаю тебя. На самом деле тебе наплевать на людей, и ты наслаждаешься чужими мучениями. – Нет. – Да. Ты сказал, что останешься в Вайсс, пока добро нуждается в защите; но теперь, когда она умерла, добра в мире больше нет, не так ли? Явно очень болезненное напоминание – но котёнок остался восхитительно дерзким. – Шварц хотели её использовать! – Это спорный вопрос теперь, когда её нет. ~ Он согласится, хоть и сопротивляется пока. Он думает, что всё то добро, которое он пытался сделать, только ухудшило ситуацию; что Манкс и эта девчонка Сакура погибли, пытаясь помочь, – и ничего не вышло; и даже человек, сказавший, что надо думать не только о сестре, напрасно погиб, пытаясь его спасти. О, Ботан погиб ужасной смертью прямо на глазах у Аи. Он... нравился Ае. Интересно ~ . – Мы никогда не питали к Вайсс враждебных чувств, – продолжил Фарфарелло. – Зачем? Вы так мало значили. Просто бизнес. А теперь ты, Ая, важен для нас, а мы важны для тебя. – Для пущего эффекта он наклонился ближе, словно доверяя Ае секрет. – Видишь ли, товарищи по команде видят тебя таким, каков ты сейчас. Неудавшийся самоубийца, обезумевшее животное. Для них ты всегда будешь таким. Ты больше никогда не останешься в одиночестве; за тобой будут следить, чтобы убедиться – ты не попытаешься себя убить. На тебя будут смотреть с состраданием и жалостью. Ая вздрогнул. Шульдих мурлыкнул и начал излучать нечто вроде похоти. ~ Твою мать, да, Фарфи. В яблочко ~ . – Как ты думаешь, кто тебя привязал? – спросил Фарфарелло. Шульдих застонал – значит, пушин сильно страдает, хотя выглядит слегка подавленным. Шульдих великодушно поделился с Фарфарелло. Какая боль и отчаяние. Ангелы плакали бы, не будь они равнодушны. – Вы хотите, чтобы я помог уничтожить Эсцет. Ваш лидер говорит, что моё присутствие поможет вам. И что потом? Ничего. ~ О, опасный вопрос. Он хорошо себя знает ~ . – А что сейчас? Вайсс и Критикер никогда больше не будут тебе доверять. Тебя оставят связанным ради твоей же безопасности. Мы ценим тебя и будем хорошо с тобой обращаться. – Фарфарелло снял напульсники и показал связанному котёнку свои испещрённые шрамами руки. – К тому же я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь. Гораздо лучше, чем они. Тебе с ними нечего делать. Со своего места Абиссинец не видел Бомбейца, не знал, что кто-то остался с ним. Он наверняка догадывался, что комната под наблюдением, но не считал это заботой о себе. – У них моя катана. – Через несколько минут она будет у нас. – Я никогда не смогу вернуться. – Да. Скорее всего. Но какая разница? Ты хочешь умереть, и ты уже проклят. Мнение твоих друзей изменилось. Они видят в тебе сломанную вещь, достойную только жалости, и вряд ли когда-нибудь доверят тебе оружие. Тебе нечего терять. Что ты выберешь? Лицо Аи оставалось спокойным, но Фарфарелло чувствовал внутреннюю борьбу. Наконец Ая тихо произнёс: – Я пойду с тобой. Фарфарелло забрал бы его в любом случае, но добровольное согласие гораздо лучше. – Нужно кое-что ещё, чтобы побег удался. – Под смешок Шульдиха Фарфарелло быстро ударил Аю по голове рукояткой ножа. Не стоит котёнку поддаваться искушению в последнюю минуту. ~ Наги в квартире Абиссинца упаковывает катану и одежду ~ . Отстёгивая ремни, Фарфарелло сказал: – Никакой одежды. Купишь ему новую. ~ Какого хрена… ~ – Новое начало. Никаких связей с прошлым. Ты телепат и должен знать его вкус и размер. Позаботься о том, чтобы это были вещи, которые нравятся ему, а не те, в которых ты хотел бы его видеть. ~ Я не мальчик на побегушках у Аи Фудзимии! ~ – Кроуфорд сказал, что я… ~ Знаю… Ладно, но я тебе этого не забуду ~ . Фарфарелло перекинул своего домашнего любимца через плечо, чтобы руки были свободны. Его пушин слишком худенький и нуждается в хорошем питании. – Я догадался. *** – Что значит "Шварц забрали Аю"? – спросил Кен. Бирман злилась. – Именно то и значит. Не знаю, как Фарфарелло попал внутрь, но он насмехался над Аей, потом вырубил его и унёс. У нас есть видеозапись. Оба охранника мертвы – колотые раны на шее. Оми был без сознания. Извините. – Она достала сотовый телефон. – Что? Вам надо было… Да. Спасибо. – Она убрала телефон. – Вашу квартиру только что вскрыли. Пропала лишь одна вещь. – Катана Аи? – спросил Оми, трогая голову. Ещё одна рана на затылке – прямо над той, что осталась от последнего сражения со Шварц. До него так легко добрались... – Да. Больше ничего не тронули. Они точно знали, где её найти. – Ая им не помогал, – отрезал Оми. Ему не понравилось выражение лица Бирман. – У них в команде телепат, помнишь? Мы видели, как он заставлял людей делать то, что они никогда не сделали бы по доброй воле. – А Фарфарелло вырубил Аю и унёс, – добавил Ёдзи. – И я не думаю, что попытка самоубийства была притворством. – Мы найдём его, – сказала Бирман. *** В аэропорту Шульдих телепатически управлял Аей, который спал на ходу. Обычный трюк. Никто не высказал ему признательности за затраченные усилия... Фарфарелло физически поддерживал новобранца. По крайней мере, Ая не казался пьяным, как некоторые лунатики, а чёрные очки скрывали затуманенные глаза. Никто не посчитал Аю подозрительным и не задержал Шварц на посадке. В результате Шульдиху предстояло несколько часов скуки. Целый самолёт скучающих людей действовал ему на нервы. В конце концов он стал транслировать страхи тех, кто боялся летать, остальным. Даже Брэду не пожалуешься – тот скажет, что скука поможет вложить в голову новобранца парочку новых языков без излишних развлечений. Бардак в голове Аи слегка развеял смертельную скуку. Такая тоска, такая боль, такая жестокость. Хорошо, что у Фарфи есть сосед, так как Наги не всегда нравится сидеть рядом с ним, и иногда он требует место в другом ряду. Как-то раз Фарфарелло сидел рядом с монахиней. Полёт получился интересным, но Шульдиху пришлось переписать воспоминания всех пассажиров. Фарфарелло, заботливый хозяин, сидел через ряд, поглаживая ярко-красные волосы своего любимца; голова Аи покоилась у него на плече. Даже синяк не портил Аю. Он слегка пускал слюни во сне. И даже не поблагодарил за новую одежду, чёрт бы её подрал. Шульдих с предвкушением ждал его реакции на новый язык. Брэд тихо спросил: – Разве Фарфарелло чувствует? – На физическом уровне Фарфарелло почти не ощущал ни боли, ни удовольствия. – Немного. Не так, как мы. Но ритмичные движения успокаивают его. – Интересно, когда ему наскучит? – Не знаю. Ты же провидец. Он уже называет Абиссинца котёнком по-гаэльски. Это свидетельствует о сильной привязанности. – Последний долго не продержался. Фарфи меньше буйствовал, когда сосредотачивался на домашнем любимце и заботе о нём. Отличная идея, но он быстро пресыщался. – Последний не был психованным фехтовальщиком-самоубийцей, которого нужно спасать от самого себя. Брэд развеселился. – Ты говоришь так, словно хочешь, чтобы это сработало. – Я говорю так, словно отчаянно жажду развлечений, а Абиссинец всегда был стоящим развлечением. К тому же интересно посмотреть, сможет ли выжить человек с единственной целью в жизни, если эта цель исчезла.