Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 53 – Ты больше не пытался закрепиться в теле? – спросил Шульдих после завтрака. – Похоже, нет. Фарфарелло сердито посмотрел на него. – Не зли меня сегодня. Никогда не зли. Но особенно сегодня. – Подумать только, и он ещё хотел учиться у Шульдиха. – Да, от такой рожи и молоко скиснет. А я считал, что ты хочешь познать плотские удовольствия. – Шульдих уставился на Аю, привлекая внимание Фарфарелло. – К тому же дар негативно отразится на продолжительности твоей жизни. В последнее время Фарфарелло не думал об этом, но теперь вспомнил, как чудесно прикасаться к Ае, и страстно захотел почувствовать пушина. Но всё равно незачем уступать Шульдиху. – Я не уверен, что это хорошая идея. – Ну почему? Миссия только ночью. Спроси Аю, можно ли поболтаться немножко в его теле. Вдруг ты передумаешь. Неприятно признавать, но идея мозголома заслуживает внимания. В прошлый раз ощущения были восхитительны, и Фарфарелло хотел ещё. – Я подумаю. Шульдих улыбнулся, словно заранее знал, что решит Фарфарелло. Может, и знал. Раздосадованный Фарфарелло оставил его... и пошёл к Ае. – У тебя есть на сегодня какие-нибудь планы, пушин? – В общем-то нет. – Я хочу кое о чём попросить. Наедине. Заинтригованный Ая последовал за ним. Фарфарелло очень нравилось, когда Ая без споров делал то, о чём просишь – такое случается редко. Хотя споры тоже бывают забавными... В спальне Фарфарелло сказал: – Я телепат. Теперь я точно знаю. Мне нужно тренироваться. Я хочу некоторое время побыть внутри тебя. Зрачки Аи расширились – возможно, от воспоминания о предыдущем эксперименте. У него прекрасные глаза – настолько прекрасные, что Фарфарелло иногда хотелось забрать их и спрятать там, где только он сможет ими любоваться. – Зачем это? – спросил Ая. – Я привыкну к своему дару и, возможно, попробую однажды закрепиться в теле. Ая молча посмотрел на него, потом сказал: – Ладно. Фарфарелло бросился на кровать. – Я готов. – Ты хочешь сейчас? – Почему бы и нет? На работу ведь только ночью. – Ладно. Фарфарелло улёгся поудобнее, выбрался из тела и проскользнул в Аю. Ощущения стали совсем другими – яркими, насыщенными. Фарфарелло посмотрел глазами пушина на своё тело – тёплое и дышащее, но всё равно почти мёртвое. Ну вот. Фарфарелло так хотел прикоснуться к себе самому. Он шёпотом попросил Аю опуститься на колени рядом с кроватью и дотронуться до тела. Короткие серебряные волосы толще и жёстче, чем шёлковые красные пряди, а губы оказались мягче. Он провёл пальцами по шрамам. Такие тёплые, такие тёплые. Это возбудило его – и Аю, конечно. Но Аю – поневоле. – Мне не нравится, – заявил пушин. Почему? Ая смотрел на тело Фарфарелло и не мог отделаться от мысли, что видит тёплый труп, бесчувственный и безответный – а он ведь не некрофил. ~ Это моё извращённое желание, не твоё. Моё вожделение, не твоё ~ . Идея полностью завладела им. Каково это – трахнуть себя? Быть Аей, трахающим Фарфарелло? Каков он на самом деле? ~ Я не мёртв. И это не насилие. Я согласен. Я очень этого хочу ~ . – Не мертв, но твоё тело не будет реагировать на меня. Мне так неинтересно. Теперь Фарфарелло понял. Для Аи секс без ответной реакции – всё равно что для Фарфарелло убийство без страданий жертвы: никакого удовлетворения. Как уничтожение Розенкройц. Ещё он вспомнил, как разочаровался сначала – когда Ая не признавал, что ему нравятся прикосновения, и неправильно реагировал. Если Аи нужны доказательства наслаждения, он их получит. Фарфарелло вернулся в своё тело и посмотрел на Аю. – Я могу прыгать туда-сюда. Реагировать и наслаждаться собой. – Сама мысль об этом возбуждает. Возбуждение и оргазм всегда были для него скорее реакцией разума, чем тела. Кажется, Ая встревожен, весел и полон вожделения. – Ты действительно этого хочешь? – Чёрт, да. – Расстёгивая брюки, он решил не говорить пушину, как его распалила мысль о сексе с собственным беспомощным телом. Ая не настолько извращён. Фарфарелло коснулся члена и спросил: – А что, не видно? – Ясно. Но раздевать тебя, когда ты... в отключке, будет сложно. Ты ведь будешь мешок мешком. – Ты портишь всю мою фантазию. – Да, я такой. Фарфарелло сел и снял рубашку; затем наклонился, чтобы развязать шнурки на ботинках, и заметил, что пушина пристально смотрит на напрягшиеся мускулы спины. Может, получится проще, чем думает Ая. Он сбросил ботинки и лёжа снял брюки. Наконец он полностью разделся. – Осталось только засунуть в себя твой член, – возможно, так и будет, – всё остальное я уже сделал. Ая проказливо и весело улыбнулся. – Спасибо. – Немногие поняли бы, что Ая шутит. Приятно сознавать. – Просто представь, что я сплю, и мне нужен поцелуй влюблённого принца, чтобы проснуться. Или хороший секс. – Ты портишь весь настрой. – Какой настрой? – Фарфарелло закрыл глаза и скользнул в разум пушина, слегка погладив его и улыбнувшись, когда пульс Аи участился. Он увидел своё тело глазами Аи. Тело человека, не понаслышке узнавшего жизнь, но всё ещё юного и мирно спящего. Взгляд на себя со стороны обычно тревожит, но Фарфарелло редко ощущал это тело своим. Глядя на отражение в зеркале, он всегда спрашивал себя – кто это. Тело служило вместилищем его души и выполняло его желания. Вот и всё. Внутри Аи всё по-другому. Прикосновение одежды пушина очень отвлекает. Как Ая вообще может что-то делать, получая столько сенсорной информации? Если б Фарфарелло так мог, он бы целыми днями трогал себя и никогда не выходил бы из комнаты. Хотя нет. Выходил бы – еда тоже чувственное удовольствие. ~ Прикоснись ко мне, Ая. Пожалуйста ~ . Руки Аи, поглаживающие грудь Фарфарелло, передавали массу ощущений. Ая нащупал шрамы, о которых Фарфарелло и сам не знал. Одни очень гладкие, другие – выпуклые. Ае тоже нравилось к ним прикасаться. Испытывая двойное возбуждение, котёнок оседлал Фарфарелло – и напряжённые мускулы Аи заставили Фарфарелло задохнуться от сильных ощущений. Он хотел, чтобы пушин тоже разделся... Их пальцы расстегнули рубашку Аи, и пушин начал демонстративно раскачиваться. Рубашка распахнулась; пальцы переместились к паху Аи, надавили на чувствительную плоть и расстегнули молнию. Член пушина уже напряжённый и слегка скользкий. Ая провёл большим пальцем по головке и застонал стоном Фарфарелло, потом сунул палец в рот и облизал, почувствовав горько-сладкий вкус. Ая наклонился, поцеловал приоткрытые губы Фарфарелло и облизал его рот изнутри. Слишком податливые губы. Ае не понравилось отсутствие реакции. Фарфарелло вернулся в своё тело и поцеловал пушина, погладил по щеке, вызвав у того дрожь удовольствия. – Просто трахни меня. Я так хочу. Мне нужно. – Ремешки рукавов Аи скользнули по груди, и Фарфарелло с горечью отказался от попытки ощутить металл – а под пальцами Аи пряжки такие тёплые. Ая отодвинулся и опустился на колени в изножии кровати; на фоне бледного тела, частично прикрытого блестящей чёрной тканью, выделялся тёмный член. Ая казался прекрасным и почти диким, и Фарфарелло переполняла гордость – ему принадлежит такое редкое создание. – Повернись, – сказал Ая более низким и хриплым, чем обычно, голосом. – Я не хочу сам тебя укладывать. – С удовольствием. – Он перевернулся на живот и раздвинул ноги, затем снова скользнул в тело пушина: голова закружилась от быстрой смены точки зрения. Ая ласкал взглядом его тело, но слегка поморщился при виде царапин на спине. Фарфарелло любил, когда котёнок запускал в него когти, но Ая ненавидел потерю контроля – и, стараясь преодолеть себя, ещё глубже вцеплялся ногтями в спину Фарфарелло. А тот по-настоящему возбуждал Аю, чтобы заполучить царапины. Взгляд Аи скользнул по внутренней поверхности бёдер Фарфарелло – по старым шрамам от ожогов, о которых тот и сам не помнил – хотя Ая явно их узнал и не стал рассматривать. Наверняка от длинных раскалённых железных прутьев. Ая хотел сначала подготовить тело, но Фарфарелло воспротивился. Удивительно, но Ая попросил довериться ему. Хорошо. Доверие окупилось – вид скользких пальцев пушина, погружённых в тело, ещё больше возбудил Фарфарелло. Совершенно невероятное ощущение – собственное тело оказалось таким горячим и таким тугим. Наконец Ая закончил трахать его пальцами и перешёл к настоящему сексу, постепенно входя в любовника. Затем он на мгновение остановился, передохнул и поделился ощущениями, потом начал двигаться. Великолепно. Фарфарелло чувствовал всё. Оргазм наступил слишком быстро – он прошёл через всё тело пушина мощной волной удовольствия, топя обоих. В конце концов Ая улёгся рядом с телом Фарфарелло – такой чувствительный после секса. Фарфарелло не хотел уходить... но Аю слегка расстроило отсутствие реакции, поэтому Фарфарелло скользнул обратно и погладил его. Теперь он лучше чувствовал Аю – и ощутил внезапную волну тепла от пушина. Секс оказался очень хорош, но всё же несовершенен – потому что Ая занимался сексом не с Фарфарелло, а только с его телом. Иногда Фарфарелло по-настоящему ненавидел мозголома. Но теперь он точно знал, как получить желаемое. Когда сонный котёнок обнял его, Фарфарелло решил, что поговорит с Шульдихом позже. Сонный Ая чертовски мил. ****************************************************** Наги вытерся салфеткой и понял, что вчерашняя головная боль совсем исчезла. Он прекрасно себя чувствует. Кто бы подумал, что извращённый секс лучше аспирина? Просто нужно найти кого-то, с кем можно заняться извращённым сексом. Многие охотно заплатили бы за такое, но всё равно противно. ****************************************************** Фарфарелло распахнул дверь и тут же почувствовал запах секса. Ухмыляющийся шлюхопат курил, развалившись на кровати – одетый, но растрёпанный. – Что, понравилось? – спросил Фарфарелло. – Должен же я что-то получить за услугу. К тому же не я сделал тебя таким извращенцем. Полагаю, ты принял решение. – Ты сам всё прекрасно знаешь. – Да, но хотелось бы услышать признание вслух. Ублюдок. – Я хочу научиться закреплению в теле. – Конечно, хочешь. – Ты поможешь или так и будешь злорадствовать? – Как бы я ни старался, за один день ты не научишься. Послушай, Фарфи, мне лично кажется, что ты швыряешь или впихиваешь себя обратно в тело. Неудивительно, что ты никак не можешь вписаться. Я хочу, чтобы ты подумал – а что чувствует твоя душа, когда ты входишь и выходишь. Похоже на жидкость? Или нити? И когда ты возвращаешься, делай это медленно и осторожно. – И всё? – Это лучше, чем все твои выдумки. Фарфарелло внезапно вспомнил секс с бесстыжим и на диво изобретательным телепатом, когда они использовали друг друга. Шульдих просто трахнул бы его пустое тело, не заботясь о том, почувствует оно удовольствие или нет. – Запросто, – сказал Шульдих. – Что-что? – Знаешь, после временного отсутствия в теле тебя легче читать. – Я не знал. Они трахались только чтобы унять зуд или заглушить голоса в голове. Сейчас такое и представить невозможно. – Настоящая любовь, – усмехнулся Шульдих. – Это приятно. Можешь попробовать. – Знаешь, Ая сейчас принимает душ. Настоящее шоу. Иногда так трудно подавить искушение и не сделать Шульдиху лоботомию. – Это зрелище не для тебя. Усмешка превратилась в ухмылку. – Кто говорит о зрелище? Просто я его чувствую. – Несмотря на внешнюю расслабленность, Шульдих легко уклонился от удара. – Остынь. Если вернёшься сейчас в постель, сможешь припарковать своё тело и ещё раз проехаться на Ае. Нельзя позволять Шульдиху всё опошлить. – На сегодня я поездил достаточно. – Разве такое бывает? – Отстань от него. Я буду наблюдать за тобой. – Ладно. Я отстану от него – пока – только по доброте душевной. – В тебе нет ни доброты, ни души. – Да. Круто, правда? Фарфарелло захлопнул дверь; Шульдих слишком полезен, чтобы его убить – какая жалость.