Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 109 – Мы почти закончили, Кен, – сказала Елена. – Знаешь, посещение отдела видео/DVD понравилось бы тебе больше, если б ты позволил мне усовершенствовать твой английский. – Нет. Серьёзно. – Посмотрите, что случилось с Ёдзи. Не хочется, чтобы подобное произошло и с ним. Внезапно Елена улыбнулась. – Фенрир выпендривается в отделе аниме. Все свои возможности задействовал. – Как это? – Говорит, что оригинальная японская озвучка всегда лучше. Сопляк. Отшлёпать бы его. У него хорошо получается говорить по-английски, хотя, конечно, быстрее всего он запомнил ругательства. Фенрир подбежал к ним. – Я хочу купить DVD! Тот парень сказал, что английский дубляж первых серий "Сайюки" не соответствует оригиналу, но это очень смешно. – Ты не настолько хорошо понимаешь по-английски. И вообще ты едва начал собирать DVD-коллекцию, тебе не нужно столько одинакового аниме. – Елена... – Он умоляюще посмотрел на неё. У него даже глаза стали больше. – Один DVD. И выбирай с умом, новичок. – Спасибо! – Он убежал к полкам. – Что? – спросила она у Кена. – Вы так мило смотритесь вместе. – Сгинь. Они возвращались в отель, когда Елена вдруг погрустнела. – Что случилось? – спросил Кен. – Вон те люди говорят по-польски, – ответила она. – Так подойди и поболтай с ними! – предложил Фенрир. – Ну конечно – странная незнакомка просит с ней поговорить. Нет. Я не разговаривала на родном языке... целую вечность. Розенкройц забрали меня, когда мне было пять лет. – Пять лет? – переспросил Кен. У него было хорошее детство. У неё, наверное, вообще никакого. А с Фенриром точно плохо обращались. – Да. Моя семья сопротивлялась, и Эсцет сожгли целый квартал. Люди пытались выпрыгнуть из открытых окон, но натыкались на невидимый барьер. Пожарные тушили огонь, но он не утихал... – Она поджала губы. – Я тогда не знала немецкого и была не очень сильным телепатом; они мысленно передали, что это произошло из-за меня и что так будет со всеми, кто сопротивляется. Тогда-то я и поняла, что некоторые люди заслуживают смерти – но не те, на которых указывали Эсцет. – Теперь ты можешь устраивать пожары. Должно быть, тебя это сильно расстраивает. – Они говорили по-японски, и Кен не боялся откровенного разговора на улице. Елена никогда раньше не рассказывала так много о своей жизни. – Нет, это здорово – потому что теперь я хозяйка над пожарами. Я вольна защищать или разрушать. Выбор за мной. – Она обняла Фенрира за шею. – Теперь из меня не так просто сделать жертву. Внезапно Фенрир забеспокоился. – Что-то происходит в Шварц. Я не знаю, что. Ты чувствуешь? – Нет, я ведь заблокировала их после происшествий с людьми Жулина и священниками. Сегодня произошло что-то плохое; Кен разозлился, что ему никто ничего не рассказывает. Елена так потрясена – даже замолчала. – Они... расстроены, – сказал Фенрир. – Оно и понятно: Фарфарелло ведь вообще спятил. – Фарфарелло спятил? Куда уж больше? – спросил Кен. Конечно. Фарфарелло же псих. – Ему стало лучше, когда он вернулся к Фудзимии-сан, – сказала Елена. Из-за телепатической связи. Кен вздохнул. Жизнь больше никогда не будет нормальной. Как спасать Аю, если он не хочет быть спасённым? Вечная проблема, когда дело касается Аи. ****************************************************** – Я не хотел, пушин, – сказал Фарфарелло, когда они пошли в ванную. – Знаю, – ответил Ая, хотя мысли о связи всё ещё отвлекали его. Она уже давно существует, но раньше он не замечал. Как же можно было её упустить? Он никогда больше не будет по-настоящему один; непонятно, что чувствовать по этому поводу. Присутствие других всегда мешало. Но Ая выбрал эту жизнь, и выбирает её снова и снова. Новая раковина резко выделяется на общем фоне. Они словно начали ремонт, конца которого уже не дождутся. – Я буду скучать по этой квартире, – сказал Ая, – хоть здесь и настоящая дыра. – Да. – Может, у нас всё-таки получится жить отдельно. Две квартиры с общим холлом не так трудно найти – с нашими-то деньгами. Фарфарелло с удивлением посмотрел на него, потом улыбнулся. – Думаешь, они на это пойдут? Вообще-то можно, но... Конечно, тому, кто недавно жил в пустой комнате с решётками на окнах и запертой дверью, непривычно требовать больше места. – Можно попросить. Мы становимся такими агрессивными маленькими ублюдками, если надо. – Да, у тебя это хорошо получается. – Спасибо. Я долго тренировался. – Ая повесил кожаную куртку Фарфарелло на дверную ручку, не обращая внимания на то, что она задубела от крови. Он знал, кому вручает подарок. В любом случае, их любимая химчистка творит чудеса с кожаной одеждой. Ае не нравились раны на руке Фарфарелло, но их можно обработать и перевязать после душа. По крайней мере, кажется, они не глубокие. Так легко помешать своему любовнику проделывать подобное в будущем. Ая потёр засохшую кровь на скуле и сдался; надо просто принять душ вместе с Фарфарелло. Он начал раздеваться; Фарфарелло улыбнулся. – Я рад, что ты со мной, пушин. – Я... тоже рад. ****************************************************** Мамору открыл дверь; Наги бросил на него странный, почти смущённый взгляд и сказал: – Я сейчас предложу тебе нечто глупое. – Вот теперь мне по-настоящему интересно. – Хочешь покататься на роликах? Шульдих как-то сказал, что раньше ты любил кататься, и меня это заинтриговало, я ведь никогда этим не занимался. – Чем этим? – …Не играл. И ты тоже рано повзрослел. Вчера вечером мы хорошо провели время, и я хотел как-нибудь отблагодарить тебя. – Ролики? – Да, он уже сто лет не катался. Милое предложение... или хитрое. Может быть, Наги пытается извиниться за миссию? Неужели? – Вы просто хотите немного задержаться? – Ае и Фарфарелло нужно время, чтобы спокойно собраться и уехать. Можно ведь улететь завтра? – Ты никогда не катался на роликах? – Интересная идея – научить Наги. Наги такой печальный и очень милый. Разве подумаешь, что он принадлежит к группе убийц, бросающей священников под нож своего чокнутого товарища? – Никогда. Похоже, это весело, если знать, что делаешь. – Тебе известны подходящие местечки? – Ага. День был ужасным, но, возможно, они сумеют исправить положение. – Тогда я согласен. ****************************************************** ~Он так и не понял, что я её угнал. Вот насколько я хорош~, сказал Шульдих Брэду, когда они шли по коридору. ~Посмотрим~. ~Как ты жесток. Оми заглотил наживку. Поверишь ли – Наги уговорил себя понаслаждаться. Типа, у него не было детства, надо это исправить. Неудивительно, что Оми повёлся~. ~Правда, искажённая манипуляциями и ложью~. ~Как я и учил маленькую дворняжку~. ~Ты рисковал, заставляя Аю решать перед всеми~. ~Если б мы позволили ему соскочить, то потеряли бы его. На самом деле никакого риска не было. Я знал, что если все будут смотреть на него и если вменяемость Фарфи поставят в прямую зависимость от него самого, он не устоит. Я бы сначала посоветовался с тобой, если б не знал, что ты хочешь от меня немедленных действий~. ~Ты такой смешной~. ~Всё получилось! С каких это пор Брэд Кроуфорд недоволен успехом?~ Шульдих уловил блеск тёмно-зелёных глаз за приоткрытой дверью слева. Улыбнувшись, он поспешил к двери и распахнул её. – Ёдзи! Как дела? Ёдзи раздражён; он явно не собирался ничего говорить, но его поймали врасплох: – Я должен кое-что с тобой обсудить. Не здесь. – Его отросшие волосы завиваются пушистыми кольцами – как мило. – Смотря о чём разговор. Может, поговорим наедине в твоём номере? – Я вообще не хочу с тобой нигде разговаривать, но раз уж ты здесь, никуда не денешься. Не думаю, что коридор – подходящее место. – Можешь побеседовать с Шульдихом в нашем номере, – насмешливо предложил Брэд. – Зачем мне идти в ваш номер? – спросил Ёдзи. – Мы теперь союзники. Вряд ли мы тебе навредим. – Вот уж о вреде-то я беспокоюсь меньше всего, – холодно произнёс Ёдзи. – Мы постараемся не принуждать тебя к сексу и к наслаждению, – пообещал Шульдих. – Ладно, забудь, – сказал Ёдзи и попытался закрыть дверь. Брэд схватился за ручку двери. – Мы будем хорошо себя вести. Брэд решил подыграть? Конечно, он ведь тоже возбуждён, им же помешали в душе... Хорошо. Шульдих усмехнулся. Если б он сказал: "Мы будем хорошо себя вести", Ёдзи бы никогда не поверил. – Если хочешь поговорить, идём в наш номер, – предложил Брэд. У Брэда талант манипулировать людьми. Теперь, когда Ёдзи решил поговорить, он будет выглядеть глупо, отказываясь только из-за боязни Брэда. Ёдзи ни за что не признается, что ему не по себе. Из-за гордости люди осознанно совершают глупости. – Ладно. – Ёдзи пошёл за ними. Часы при нём, но перчаток он не надел, и телекинезом он владеет плохо. Они могут вытереть им пол. Если захотят. – Ну? – спросил Шульдих. Вся эта ситуация возмущала Ёдзи. – Ты установил со мной телепатическую связь. Я её не хочу. Убери. Когда-нибудь ему всё равно стало бы известно. – Как ты узнал? – Елена и Фенрир заметили. Они увидели связь Фарфарелло и Аи, и этим мы тоже недовольны. Он хотя бы знает? Теперь знает. – Да. Ему дали возможность разорвать связь, но он отказался. Он знает, что потеря ранит Фарфа. – Фарфа? Елена говорит, что иногда он использует мозги Аи, чтобы думать. Разве это хорошо для Аи? Интересный выбор слов – почти верный. И как только удалось утаить от Дружелюбной недавнее происшествие? Если б она заметила, Вайсс бы уже знали. – Их связь под контролем. – Теперь. – Фарф не причинит боли Ае. Фарф его любит. Ёдзи явно не хочет этого слышать. Совсем. Шульдих улыбнулся, представив Ёдзи и Аю вместе. Это было бы так красиво... – Инстинкт самосохранения Аи никогда не работал. Я хочу убрать мою связь. Я её не просил. Я не хочу её. Жаль отрезать себя от Ёдзи – придётся его уговорить. Ещё пару месяцев назад Шульдих силой заставил бы Ёдзи забыть обо всём, но у Вайсс теперь собственные паранормы, которые заметят неладное. Но он совсем не против поуговаривать Ёдзи. Шульдих любит беседовать с людьми. – Я сделал это не нарочно. – Шульдих заговорил умоляюще мягко, а не высокомерно. Но не слишком мягко. Иначе Ёдзи заподозрит неладное. Выражение лица Ёдзи изменилось, когда он вспомнил о той ночи. – Я знаю. – Но я не жалею. Знаешь, я мало с кем связан. А из тех, с кем связан, Наги слишком замкнут, Ая... это Ая, а Фарф – чёртов псих с проблемами восприятия. – Как насчёт Кроуфорда? – Мой талант делает связь невозможной, – спокойно и холодно произнёс Брэд. Идеально. – Мой разум существует в настоящем и будущем. В лучшем случае Шульдих улавливает некоторые мои поверхностные мысли. Не более того. Такая глубокая связь, как у него с тобой, для нас невозможна. Вообще Шульдиху нравится, что с Брэдом так тихо, как ни с кем другим. Но иногда он жалеет, что не может в буквальном смысле слова облизать разум своего бэби. Сейчас он сосредоточился именно на этом. – Тебе интересно, почему секс со мной ощущается так интенсивно, Ёдзи? – спросил Шульдих. – Это потому, что связь передаёт тебе мои чувства. Она усиливает твоё удовольствие, и я это ощущаю, что усиливает моё удовольствие и так далее. С Брэдом такое невозможно. Никогда. Он мой партнёр, но он закрыт от меня. Шульдих почти увидел, как слова пронзают сердце Ёдзи. Чёрт, он это почувствовал. Ёдзи прикрывается безразличием и равнодушием в качестве самозащиты, потому что очень волнуется о тех, кого знает. Он обладает эмпатией – обычной, не псионической. Теперь он думает о том, каково это – иметь глубокий эмоциональный и сексуальный контакт со всеми, кроме своего любимого. Любимого? Чёрт, неужели Шульдих похож на подстилку Брэда? Неважно. Сейчас это работает в его пользу. Иногда Шульдих задавался вопросом, представляет ли Брэд, каким мог быть для них секс, если б не помехи предвидения. Он надеялся, что нет. Брэд не раб физического удовольствия, но ненавидит лишаться того, что доступно всем остальным. В общем, секс бывает... более интенсивным, но Брэд всё равно удовлетворяет Шульдиха. Может, Шульдих любит Брэда благодаря тому, что не может полностью его прочитать, что всегда остаётся какая-то тайна? – Ты так хорошо подходишь мне, Ёдзи, – сказал Шульдих, понижая голос. – Ты такой чувственный. Как шёлковый кокон вокруг моего разума... Ёдзи нахмурился и скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть спокойным, но не смог сдержать дрожь. Словами легко задеть... Шульдиха это возбуждает так же, как секс. Вожделение и предвкушение увеличивались, сгущая атмосферу. Шульдих видел, что поза Ёдзи изменилась, а Брэд стоит словно истукан, хотя его горящий взгляд мог бы поджечь комнату. Из Ёдзи вышел такой хороший домашний любимец; он даже Брэду помогает расслабиться. Пусть Брэд благодарит Шульдиха за то, что тот помог распознать эту склонность – она не даёт пророку скучать и помогает избавиться от стресса. – Я не хочу тебя терять, – продолжил Шульдих, зная, что его слова будут истолкованы как "Ты нужен мне, Ёдзи". – И ты не возражаешь? – обратился Ёдзи к Брэду в явной попытке изменить ход разговора. – Это делает его счастливым, – ответил Брэд, словно не нуждался в других причинах. Разве добросердечный Ёдзи может с этим поспорить? Но Брэд чуть не перестарался. Его голос прозвучал почти тепло, так можно возбудить подозрения Ёдзи. Шульдиху нравится Ёдзи – его чувственность, выпендрёж, доброта и безумное ощущение вины. С виной вайссовские котята обычно пережимают, так что приходится удерживать их в рамках. Хорошо, что Ёдзи открыт людям – хотя не в том смысле, как Шульдих. У них много общего. Чуть меньше совести – и Ёдзи мог бы оказаться сообщником или сильным соперником. Но так неинтересно играть. У Ёдзи достаточно сексуального опыта, чтобы хотелось попробовать нового; но не слишком много, его воображение ещё можно потрясти. Забавно, он пытается выглядеть крутым, но иногда бывает такой бестолочью. Чёрт, этот парень почти член семьи, хотя если придётся выбирать между собой и Ёдзи, Шульдих не раздумывая выберет себя. Как же хочется прикоснуться к Ёдзи; он выглядит совсем здоровым физически и психически, и он такой нелепый со своими обесцвеченными и отрастающими волосами. У Шульдиха никогда не было постоянного партнёра, в которого можно так глубоко проникнуть телепатически, и близкое знакомство усиливает вожделение. Шульдих знает слабости и эрогенные зоны Ёдзи и ещё много всего; какая прекрасная мышечная память, это вам не просто взять и вытащить переживания из головы котёнка. Терпение кончилось. Всё, пора стрелять. – Мне нравится ощущать твоё частичное присутствие. Я не хочу разрывать связь. – Он прикоснулся к щеке Ёдзи и слегка погладил. – Не заставляй меня. Я буду скучать по тебе. Ёдзи вздрогнул. – Я не собираюсь делать это снова. – Но в голосе такая неуверенность. – Я не причиню тебе боль, Ёдзи. Я хочу, чтоб тебе было хорошо. Разве я тебе раньше не доказывал? – Тебе... нравится доставлять мне удовольствие, когда это доставляет удовольствие тебе. – Ну вот, ты знаешь, что мои причины искренни. – Ты... ты меня с ума сводишь. Шульдих не удержался от ухмылки. – Взаимно. – Он запустил руку под свитер Ёдзи и ухмыльнулся шире, когда Ёдзи вздрогнул от ощущения холодных пальцев на тёплой коже спины в одном из Тех мест. Несмотря на небольшие шрамы, его кожа очень приятна. Как и кашемировый свитер. Молодец Шульдих, заставил Ёдзи лучше о себе заботиться. От котёнка пахнет вожделением, одеколоном, сигаретным дымом – хорошие запахи. Ёдзи затрепетал от желания после нескольких прикосновений, а Брэд распалился, наблюдая за ними. Власть – мощный афродизиак. Шульдих притянул Ёдзи к себе, чтобы обнять, потискать и погладить. Тяжело дыша, Ёдзи сказал через плечо Шульдиха: – Не могу поверить, что ты просто стоишь там. Разве ты не собираешься… – Помочь? – спросил Брэд. – Думаю, да. – Он подошёл так близко, что Шульдих оказался зажат между ними; Брэд поцеловал Ёдзи, властно обхватив его затылок – словно завоеватель покоряет город. Довольный разум Ёдзи загудел и отдался чистым ощущениям. Жизнь хороша.