Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 129 9:15 утра. Кроуфорд проспал. Его это рассердило. Ещё больше его рассердило то, что ему не хватало соседа по кровати. Он сделал зарядку, сходил в душ, побрился, оделся, включил лэптоп и принялся за работу. В электронном почтовом ящике лежали два новых письма от Наги, оба с прикреплёнными файлами – одно из них пришло с другого адреса. Поскольку в теме стояло "Брэду", должно быть, его прислали родители. Судя по сухому и деловитому тону письма, его написала мать. Ей понравилась встреча с Шульдихом. Кроуфорду хотелось вымыть мозги от такой новости. Она рассказывала о работе – своей и отца, – о Кеннете и Мэй и о том, что он мог бы гордиться их достижениями. Вообще-то, он *гордился*. Она писала, что надеется на ответ и на то, что когда-нибудь он навестит их. Она также надеялась, что ему понравятся фотографии. Один из снимков был групповым – брат и сестра оказались внешне похожи на Брэда. Другие... *Матроска*? Это даже хуже, чем фото голого младенца, которое мать тоже прислала. Кроуфорд чуть не заорал: "Шульдих!" и почти услышал ответное хихиканье. Несомненно, это проделки телепата. Мать не только одела его так, когда он был мал и беспомощен, она также сохранила улики. Садистка. Конечно, они же родственники. Что ещё хуже, теперь эти улики отсканированы и размножены, и Кроуфорду придётся приложить больше усилий, чтобы уничтожить все свидетельства своего пухлощёкого детства. Тут он вспомнил, что изначально письмо было отправлено на адрес Наги. Кроуфорд мог поклясться, что мальчик открыл прикреплённые файлы, посмотрел и вволю посмеялся. Кроуфорду от этого никогда не отмыться, особенно если подстрекателем окажется Шульдих. А он всегда оказывался подстрекателем. Кроуфорд открыл второе письмо и обнаружил, что это ответ Наги родителям. *Кроуфорд-сан и Шульдих на задании в другом штате, и я не знаю, когда они вернутся. Надеюсь, вы не возражаете против моего ответа, раз уж Шульдих представил меня как вашего почётного внука. Я сейчас с остальной командой, помогаю заботиться о товарище, который серьёзно пострадал в автокатастрофе.* Они часто использовали автокатастрофы как удобное объяснение. На сей раз это было правдой. *Я – Наоэ Наги, специалист по компьютерам и скорой медицинской помощи.* Несомненно, всё было просчитано – чтобы заставить любую бабушку гордиться. *Мне говорили, что школы, куда поступили Кеннет и Мэй, очень престижные. Я уже несколько лет занимаюсь самообразованием. *Вы просили фотографии – я отправляю несколько. У меня нет наших снимков, потому что я очень редко фотографирую людей. Они обычно выглядят неправильно. Когда люди не двигаются, они кажутся ненастоящими, а меня всегда интересует послание, которое несёт образ – на бумаге или на экране. Так что посылаю несколько снимков Токио и, в ответ на вашу просьбу, две моих фотографии. Считайте, что вам очень повезло, потому что я никогда не фотографируюсь.* Кроуфорд должен это увидеть. Одно фото было сделано самим Наги с близкого расстояния – на нём оказались лишь часть лица и глаз. Забавно – Наги подвёл глаза. Свет заставлял блестеть бледную кожу; она казалась почти белой. Другая фотография была похожа на обычный портрет, сделанный непрофессионалом. Наги сидел на коричневом диване, скрестив руки на груди и чуть подавшись вперёд. В позе читались одновременно порыв и сдержанность. Свет отражался от зеркала позади Наги и от пуговиц чёрного пальто. Мальчик казался немного скованным, раздражённым, но также... прекрасным – как профессиональная фотомодель. Он вырос из симпатичного и несколько странно выглядящего ребёнка – и Шульдих, и сам Наги отмечали непропорциональный размер его головы – в привлекательного подростка на пороге зрелости. Кроуфорду стало интересно, какое впечатление сложится у родителей. Остальные фотографии он отложил на потом. Кроуфорд продолжил чтение. *Я подвёл глаза, поскольку Кроуфорд-сан считает, что это поможет создать образ бунтаря-подростка, жаждущего самовыражения. Что-то в этом роде.* Умник. *Обычно я не крашусь. Я мог бы размалевать лицо специально для вас, но Ая настоял, чтобы я послал фото, на котором меня можно разглядеть. Гостиная, в которой я сижу, кажется вычурной, но нам она досталась уже с мебелью. Аю, одного из моих коллег, немного видно в зеркале позади меня. Хитро придумано, да?* Ая представал в зеркале в виде сине-чёрно-красной фигуры; лицо скрывалось за фотоаппаратом. *Ая мне почти как брат.* С одной стороны, Кроуфорд был потрясён заявлением, что вайссовский фехтовальщик стал так важен для Наги. С другой стороны, мысль о чувствах Наги к своему "брату" заставила его усмехнуться. Редко в какой семье один брат хочет другого. *Но он очень застенчивый. Он также пригрозил меня убить, если я его сфотографирую. Вам придётся удовольствоваться пятном в зеркале. Наслаждайтесь видами Токио.* В остальных фотографиях Наги чувствовалось странное напряжение и тревожный эффект – создавалось впечатление, что сейчас что-то произойдёт. Они изображали номера отелей, улицы, Токийскую Башню, горизонт, неоновую рекламу и вид из окна кабинета Такатори Рейджи. *Надеюсь, вы не возражаете, что я вам пишу. Просто у меня никогда не было дедушек и бабушек. Пожалуйста, дайте мне знать, если я слишком бесцеремонен. С наилучшими пожеланиями, Наги* Какое продуманное завершение письма. Шульдих мог бы гордиться Наги. Кроуфорд вернулся к работе, но в голове неотвязно крутилась мысль о том, чтобы ответить на письмо родителей. И отомстить за присланные детские фотографии. ****************************************************** Шульдих проснулся. Кто-то выкрикнул его имя? Нет. Он один в комнате. 10:35. Он мало спал и, к сожалению, больше не сможет заснуть. Валяться в постели в одиночку скучно. Куда интереснее уговаривать Брэда полентяйничать. Но сейчас рядом никого нет. Шульдиху хотелось курить, но он выбрал для самовосстановления пансион для некурящих. Блистательно. Он с ворчанием выбрался из кровати и оделся – ботинки, пальто, шарф. Красные солнечные очки Шульдих сунул в карман. Как тихо без голосов, спорящих над каждым принимаемым решением. Шульдиху не нравилась тишина. Но в голове станет более шумно, когда он разблокирует связи с командой. При виде него Дженет сказала: - К сожалению, вы пропустили завтрак – но у нас остались булочки и горячий сидр. - Спасибо. Она по-матерински улыбнулась, всегда готовая помочь. Им с мужем нелегко было управлять пансионом, но они любили работу и друг друга. Они вместе уже долгие годы. Как мило. Интересно, сколько времени понадобится, чтобы отравить или уничтожить эту любовь... Шульдих покачал головой, рассердившись на себя. Садизм может быть полезен, но не тогда, когда применяешь его ко всем подряд. Шульдих любил играть, но знал, что иногда слишком увлекается – до такой степени, что попадает в собственноручно вырытую яму. История с Окой не сильно навредила Шварц, поскольку Брэд направил гнев Такатори в нужное русло – но Шульдиху пришлось вытерпеть побои. Так что необходимо держать садистские порывы на коротком поводке. Сейчас эти порывы опять кажутся слишком сильными – нужно всё исправить. Он займётся этим во время перекура. А сейчас Шульдих намазывал маслом тёплые булочки, пил горячий сидр и флиртовал с Дженет, которая чувствовала себя неловко. У садизма много форм, и некоторые менее рискованны, чем остальные. После завтрака Шульдих устроился на веранде, зажёг сигарету, закрыл глаза и начал рыться в своей голове. Певческий дар Кристианы закрепился хорошо – возможно потому, что основа была заложена ещё в Нью-Йорке. Остальное тоже быстро заняло свои места, так как Шульдих взял мало нового – в основном восстановил то, что было. О, в него проникло больше садизма Клауса, чем Шульдих хотел, так что он стёр часть. Коллектив такой пронырливый. В наказание Шульдих вернулся за барьер, схватил Клауса и попинал немного. Почувствовав чьё-то приближение, Шульдих вынырнул. - Простите, - пробормотал мужчина лет сорока. Его звали Роджер, он принял Шульдиха за женщину и до сих пор пребывал в неуверенности. Глазами Роджера Шульдих увидел свои длинные яркие волосы, усыпанные снежинками и развевающиеся на ветру; пальто, шарф и очки затрудняли определение его пола. Шульдих не возражал, когда его принимали за женщину, поскольку мог воспользоваться этим в своих целях. Испытывая кризис середины жизни, Роджер завёл роман с девушкой вдвое моложе себя. Узнав об этом, его жена поступила так, как обычно поступают жёны в подобных ситуациях – разъярилась и подала на развод. Адвокат Роджера облажался, и жёнушка отхватила большие алименты; Роджеру пришлось продать дом. Он приехал в этот пансион, чтобы привести мысли в порядок. Это был любимый пансион его жены – полный воспоминаний и предназначенный для некурящих. Трудно не презирать людей, когда к первому впечатлению добавляется краткая история их последних глупостей. - Не извиняйтесь, - ответил Шульдих. – Мне было скучно. Меня привела сюда надежда обрести мир и покой, но они ускользают от меня. Я Крис. - Роджер. Вы музыкант? А, волосы. Роджер решил, что Шульдих – мужчина. Вроде бы. - Я – солист группы "Виновный". – Шульдих усмехнулся, услышав мысли Роджера о том, знает ли кто-нибудь об этой группе. – Вы удивитесь, насколько популярной может быть за рубежом американская группа, неизвестная в Штатах. Я пережил буйные времена. – Он улыбнулся. – Может быть, слишком буйные. *Это* привлекло интерес скучающего типа с кризисом середины жизни. - В смысле? - Вечеринки, легко доступные женщины, клубы. В Токио я посещал одно из мест, где суши поддают на обнажённых женщинах. – Конечно, Шульдих был не гостем, а телохранителем. От некоторых мыслей этих живых тарелок для суши у него глаза на лоб лезли. – В этом роде. - Так что, вы подхватили какую-нибудь болезнь? – глубокомысленно спросил Роджер. - Нет, просто устал от выступлений и вечеринок. По крайней мере насчёт болезней я был осторожен. Но тут так скучно – мне даже не позволили взять деньги и машину. Менеджер приезжает время от времени и отвозит меня в ресторан. Так хочется сбежать из этой тюрьмы. Скучающий, одинокий и недалёкий Роджер проглотил наживку. - Истории о буйных временах, да? Если хотите, я вас куда-нибудь отвезу. Шульдих мог заставить Роджера это сделать, но гораздо веселее, если тот будет действовать по собственной воле. - Значит, я буду рассказывать вам истории в обмен на еду и выпивку? - И свободу. - Годится. – Зачем проверять обновлённое "я" на Брэде, когда можно испытать его на том, на кого всем плевать? Для своего возраста Роджер в хорошей форме; он выглядит привлекательным и считает Шульдиха красивым – кто знает, что ещё Шульдих от него получит? ****************************************************** - Пойду, подышу свежим воздухом, - сказал Ёджи. - Ты пойдёшь в переулок курить, - заметил Кен. - Какая разница? Просто дай мне пятнадцать минут, хорошо? - Ладно-ладно. На улице Ёджи прислонился спиной к стене и зажёг сигарету. В новом цветочном магазине было меньше несовершеннолетних поклонниц – но всё же достаточно, чтобы время от времени ему хотелось сбежать. Тяжело так долго флиртовать впустую. Когда девушки узнали, что их цветочники вернулись из долгого "отпуска", они нахлынули в магазин – более назойливые, чем обычно. К тому же у Ёджи было странное ощущение тревоги. Влияла и смена часовых поясов. Больше десяти часов разницы! - Как сегодня поживает отвращение к себе? – тихо и печально спросила Елена. Чёртовы телепаты. - Мне достаточно хорошо, чтобы я больше не бросался на других – только на себя. Никакого вреда для остальных. – Никаких задушенных любовниц. Вообще-то, в последнее время он даже не чувствовал желания ни с кем встречаться – возможно, потому, что слишком много получил в Нью-Йорке. Слишком много в Нью-Йорке. – Или, может быть, недостаточно хорошо. - Ты стал лучше блокироваться. Это Фенрир заметил, а не я. Его эмпатия сильнее. - Что? Я причиняю боль Фенриру? – Неужели он больше не может даже потихоньку ненавидеть себя? - Нет, не боль. Он просто чувствует, что тебе грустно, и хочет помочь. Он не понимает сложные эмоции – для него твоя печаль имеет резкий привкус горечи. - Если он не понимает, откуда ты знаешь, что это отвращение к себе? - Я, э, подсмотрела. Никакой уединённости – и Ёджи так к этому привык, что даже больше не злится. - Елена. - Прости, но учитывая твоё недавнее состояние и то, что случилось с Фуджимией-сан, я очень беспокоюсь. Чёрт, прошлое Кена тоже вселяет тревогу. Похоже, Вайсс не обладают социопатической подушкой безопасности, которая помогала бы вам, как мне. Ёджи не удержался от смеха. Чем ещё можно на это ответить? - Мы с Фенриром хотим помочь, Ёджи. Мы любим тебя и Кена, и здесь наш дом. - Я не знаю, что вы можете сделать. Я даже не знаю, что *я* могу. – Впасть в зависимость от лижущего ножи и наносящего себе раны психа не было для Ёджи таким привлекательным решением, как для Аи. Он скучал по Ае. – Вот что я тебе скажу. Я подумаю. Кстати, а у тебя как дела? Её взгляд говорил: "Ты меня не одурачишь", но она ответила: - Покупательницы меня ненавидят. Теперь, когда я выгляжу более стильно, они считают меня соперницей. Неужели я была бы столь же безумной, если б вела нормальную жизнь? - Трудно сказать. - Я велела Фенриру не надевать пластмассовый ошейник. Это только поощряет покупателей видеть в нём домашнее животное. - Жаль. Вайсс поручали Фенриру простую работу в магазине – вроде уборки. Он также удивил их особым талантом: Фенрир знал, когда и сколько поливать растения. Вайсс беспокоились, что посетители могут быть жестоки к нему – но большинство считало его чем-то вроде миленькой зверюшки. Фенрира это не волновало, но раздражало Елену, Ёджи и Кена. И всё же могло быть хуже. Один из покупателей всё время спрашивал у Кена, что не так с Фенриром, и Кен ответил, что мальчик "э, простоват", и велел не беспокоить Фенрира. Услышав это – одним способом или другим, – Фенрир только улыбнулся и сказал, что да, он простоват, потому что у него мало дополнительных приспособлений. Может, мальчик и не совсем в порядке, но он не глуп. Каково, интересно, очутиться на его месте? - Ёджи, они нас тут заживо съедят, если ты и Елену будешь отвлекать от работы, - крикнул Кен, открыв дверь. Ёджи не понимал, как он может настолько не любить себя, если к нему все относятся так тепло. - С каких это пор ты превратился в Аю? Кен разинул рот. - Ы. - Я была преступницей половину жизни, так что угомонись, - добавила Елена. – Я сейчас вернусь и начну сердито на всех смотреть. Всегда приятно, когда тебя поддерживают. - Фенрир взял банку с блёстками, - сообщил Кен. Елена тут же встрепенулась. - Чёрт. Сейчас разведёт бардак. Почему ты его не остановил? - Он использовал телекинез! Хотя никто этого не понял. Они бросились в магазин. Разноцветные блёстки покрывали все доступные поверхности, включая покупателей, чья реакция была разнообразной – от усмешек до раздражения. В основном усмешки. Ведь не им придётся убирать. Магазин напоминал клуб, декораторы которого разошлись не на шутку. По крайней мере большая часть цветов находилась в холодильниках. - Теперь всё стало красивее, - сказал Фенрир, улыбаясь во весь рот. Он сделал движение в стиле восточных единоборств и воскликнул: - Snowstorm of shininess [Блестящая метель]! - Да, твой заключительный удар действительно блестящ, - заметила Елена. – Убирать будешь сам. - Конечно. Потом. - И если ещё раз выкинешь нечто подобное, я не позволю тебе смотреть "GetBackers". Особенно если ты будешь по нему учиться английскому произношению. - Елена! – заныл Фенрир. - Ты знаешь английский? – спросила одна из школьниц. Фенрир испуганно ответил: - Немного. Да. - Здорово! Я учу английский! Смогу на тебе попрактиковаться! - Елена! – завопил Фенрир. – Спаси меня! - Сам виноват, - ответила Елена. Ёджи чихнул, вдохнув блёстку, и не удержался от усмешки, тем более что Кен начал извиняться перед раздражёнными покупателями и попросил их вернуться через час – когда в магазине наведут порядок. Блёстки выглядели красиво, пусть и вычурно, к тому же Ёджи время от времени наслаждался хаосом. Ведь так? Придётся поговорить с Оми насчёт лидерства, потому что Ёджи для этого не создан. И Кен тоже. Мгновение спустя Ёджи понял, кому предложить пост лидера. Это даже не изменит расстановку сил в Вайсс. Конечно, сначала Оми должен одобрить, а Кен – согласиться, но Ёджи уже чувствовал себя бодрее. Когда покупатели ушли, а жалюзи на окнах были опущены, Кен сказал: - Уверен, это было весело, Фенрир, но смотри – какой беспорядок и потеря денег. – Он вошёл в роль тренера. - Никакой потери! Я всё соберу. - Вместе с грязью. Фенрир гордо посмотрел на него. - Я смогу их разделить. Блёстки ощущаются по-другому. На лице у Кенкена было написано: "Да, конечно", но Ёджи сказал: - Наги может это делать. Он чувствует разницу. - Вундеркинд гораздо сильнее, - ответил Кен. - Дай Фенриру шанс, - попросила Елена и разложила на столе газету. - Ладно. Блёстки взлетели и собрались вместе. По лицу Фенрира потёк пот, грязь начала падать на пол. Наконец мальчик опустил блёстки на газету. На то, чтобы собрать их с растений, у него ушло больше времени – он старался ничего не повредить. - Хорошо? – спросил Фенрир, закончив. - Вообще-то, да, - ответил Кен. – Отличная работа. - Я гений! - Не задирай нос, - сказала Елена. Когда Ёджи и Кен успели привыкнуть к подобным зрелищам? Хотя Ёджи вряд ли имел право что-то говорить – он сам обладал слабым телекинетическим даром. К тому же на это было здорово смотреть. Ёджи воспользовался перерывом и позвонил Оми, чтобы назначить встречу. Приняв решение, он почувствовал себя гораздо лучше.