Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 152 Следуя за телепатом в спальню, Кроуфорд любовался дерзкой задницей Шульдиха и перекинутым через его плечо Балинезом. Похоже, у Шульдиха возникла схожая мысль, поскольку он шлёпнул свою ношу по филейной части и сказал: - Я рад, что у тебя снова есть зад, Ёджи! Балинез удивлённо ойкнул и шлёпнул Шульдиха в ответ. - О-о, мне *нравится* эта игра. – Шульдих снова замахнулся. - Мы же не собираемся устроить соревнование по шлепкам? - Почему бы и нет? Ты шлёпаешь меня, я шлёпаю тебя... Будет весело! - Нет, не будет! - А ты что думаешь, Брэд? - Я думаю, будет забавно посмотреть, как вы шлёпаете друг друга. По крайней мере, некоторое время, - ответил Кроуфорд. Вдохновляющий образ, но слишком однообразное действие. Всё будет зависеть от того, как Шульдих и Балинез за это возьмутся. – Но я не знал, что тебе нравится порка, Шу. – Телепат никогда этого не предлагал, хотя застенчивым его не назовёшь. Только тот, кто хорошо знает Шульдиха, заметил бы мелькнувшую в его глазах панику. - Время от времени нравится. Но не часто. - И ты не сказал об этом своему парню? – промурлыкал Балинез, явно нащупав уязвимое место и вцепляясь в него. - Мне нравится это как *игра*. А с тобой, Брэд, всё превращается в наказание и награду за работу; мне это вовсе не кажется сексуальным. - Наверное, ты прав, - ответил Кроуфорд. Логично. Порка может стать оружием в руках лидера команды. Конечно, *теперь* Кроуфорд знает об интересе Шу... Балинез действительно пригодился. - Ты это признаёшь? Прямо праздник какой-то. Хватит дёргаться, Ёджи. - У меня кровь прилила к голове! - Вот туда как раз не надо. – Шульдих бросил его на кровать и усмехнулся, когда Балинез подпрыгнул, но не упал. Балинез отплатил ему словами: - Поскольку я – не твой босс, то могу тебя отшлёпать... - Хватит болтать. Я найду твоему рту занятие получше. Балинез лишь ухмыльнулся и развалился на кровати, раскинув ноги, – открытый, но без непристойности. Приглашение, а не мольба. Одну руку он положил под голову, другую – на живот. Обычно от Балинеза разило отчаянием; он одевался так, что напоминал пародию на шлюху. Сейчас, в обычной одежде, сдержанно-чувственный, он куда более привлекателен. Толика дерзости в нём всё же осталась, но Кроуфорд не возражал; это лучше, чем нервное потрясение прошлой ночи. Вчера Балинез с трудом двигался, словно руки и ноги налились свинцом и тянули его к земле. Сейчас он вновь лёгок и подвижен. - Ты собираешься стоять там и смотреть? – поинтересовался Балинез. - Вчера ты меня не хотел. А сейчас? - Если будешь любезен. - Любезен? – Выбор слова рассмешил Кроуфорда. - Конечно, Брэд. Любезен. Вот так. – Шульдих опустился на кровать рядом с Балинезом и лёгкими, дразнящими движениями погладил его по бедру. – Приятно? - Да, - выдохнул Балинез. Было что-то неотразимое в том, как Шульдих и его бледная тень реагировали друг на друга. Что-то похожее на доктора Зло и Мини-я. [Персонажи фильма "Остин Пауэрс"] Шульдих надулся. - Брэд, хватит думать, ты сбиваешь весь настрой. Если подойдёшь и присоединишься к нам, у тебя не будет времени на безумные мысли. Ты слишком далеко. Балинез начал подниматься. - Ничего не получается. Шульдих толкнул его обратно. - Лежать. Брэд, иди сюда. - Теперь ты стал командиром? – спросил Кроуфорд. Забавная ситуация. - Ради твоего же блага. - Если он не хочет, не заставляй, - сказал Балинез. – Мне уже скучно. - Скучно? Брось. – Шульдих выглядел смертельно оскорблённым. - Скучно. Ты перестал делать мне приятно. - Думаю, ты прав. Брэд может просто смотреть, если хочет. Ничуть не стесняясь – что Кроуфорду в них и нравилось, – они принялись раздеваться, ласкать друг друга и целоваться, время от времени бросая на него горячие, дразнящие взгляды, чтобы дать понять: они помнят, что он здесь, и хотят показать, чего он лишается. Он любовался их движениями, возбуждением и глупым видом, и, наблюдая за Шульдихом, чувствовал то же, что и они. Они сумели снять рубашки, не выпуская друг друга из объятий. Глядя на дурацкую татуировку Балинеза, Кроуфорд который раз порадовался, что Шульдих слишком непостоянен, чтобы делать татуировки. Вместо этого у него целый набор украшений для проколотого пупка. Балинез оказался сверху; Шульдих слабо протестовал, пока жадные поцелуи не заставили его замолчать. Кроуфорд не возражал против такой позы – короткие волосы Балинеза не мешали наблюдать за происходящим. Шульдих протянул: - От тебя пахнет, как от старой женщины, Ёджи: розами, лавандой и сигаретами. - С какими это старыми женщинами ты встречался? Иногда Шульдих позволял Балинезу взять над собой верх – поскольку вайссовский убийца не представлял реальной угрозы. С Балинезом это просто игра. В то время как Кроуфорд является не только любовником, но и боссом Шульдиха, и всё, чем они занимаются вместе, имеет отношение к работе. Кроуфорд даже не представлял, что это может быть помехой. Балинез и Шульдих играли как кошки, а Кроуфорд был их хозяином. Наблюдая за ними, он... тоже очень хотел быть кошкой, и его это возмущало. Шульдих скорчился от смеха и выдохнул: - Брэд, прекрати! Балинез раздражённо прорычал: - Что? Кроуфорд, ты снова *думаешь*? Пора перестать думать. Если он будет их отвлекать, они никогда не примутся за дело, и ему будет не на что смотреть. Кроуфорд снял галстук и подошёл к ним. - Всё, больше не думаю. - Наконец-то! – сказал Шульдих. ****************************************************** Вошедший в кабинет Наги был чем-то возбуждён. - У тебя есть время? – спросил он у Мамору, запирая дверь. – По крайней мере, тут ни камер, ни жучков... Что происходит? Подыграть ему... - Конечно. Что случилось? - Мне говорили, что в отношениях лучше быть честным; не уверен, что это всегда так, но сейчас хотелось бы попробовать. Вся моя команда занимается сексом, и я уже... на грани. Я решил пойти к тебе, так как попытка силой прорваться в кабинет могла бы меня отвлечь – а если нет, я подумал, что хоть повидаюсь с тобой. Наги так быстро говорил и так тяжело дышал, что Мамору не сразу понял, о чём речь. Судя по всему, Наги одолели эмоции его команды, он чувствует себя возбуждённым и смущённым и пытается отвлечься, но у него не получается. И теперь Наги надеется заняться сексом с Мамору в кабинете, но не хочет или не знает, как спросить. Осознав это, Мамору задал самый безобидный вопрос: - Ты прорывался силой? - Это было легче, чем я думал. Когда-нибудь я тебе расскажу. – Наги *покраснел* и выглядел очень сексуально. Секс с Наги. Здесь и сейчас, *в кабинете*. В этом кресле, на этом столе... Неправильно, сексуально и *неправильно*. У Мамору есть обязанности! Наги смотрел на него, тяжело дыша, пожирая взглядом, и Мамору сдался. - Иди сюда, - тихо и с вожделением сказал он. Наги нерешительно улыбнулся и сел на колени Мамору, прижавшись к его твердеющему члену. Наги уже был возбуждён. Мамору поражало, как Наги может быть сексуальным и властным, и в то же время застенчивым и милым. - Я хочу, чтобы ты трахнул меня на столе, - сказал Мамору, и Наги застыл, а потом попытался расслабиться. Мамору знал, что проблема не в сексе – значит, это из-за стола. Нужно было успокоить Наги, и Мамору добавил: - Я возбуждаюсь, зная, что буду сидеть за этим столом и отдавать своим людям приказы или вести переговоры, думая при этом, что никто понятия не имеет, чем я тут занимался. – Это и правда возбуждает. В будущем это обернётся пыткой, потому что он действительно будет думать об этом, а не о работе, но в данный момент ему всё равно, ведь его извращённый бойфренд готов заняться сексом в кабинете прямо сейчас. Наконец Наги расслабился и даже начал тереться о Мамору. - Понятно. Знание и сила. Босс может делать в кабинете всё, что хочет. - Да. И я хочу тебя. – Поддаваясь желанию, Мамору успел только понадеяться, что аквариум уцелеет. - Постараюсь об этом не забыть, - сказал Наги после жадного поцелуя. ****************************************************** - Кровать слишком маленькая, - заметил Ёджи. - Я всё время это говорю! – поддержал его Шульдих. - Мы не часто приводим кого-то домой, так что обычно это неважно, - ответил Кроуфорд. Пока Ёджи размышлял, Кроуфорд взял его за плечи и заставил встать; усмехающийся Шульдих тоже поднялся. Значит, не в кровати. Может, Кроуфорд и мерзавец, но он сексуальный мерзавец и хорошо целуется. И всё же Ёджи он больше нравился с чёрными волосами. Они выглядели более лощёными. Когда Кроуфорд снимал очки, становилось видно, что глаза у него очень красивого янтарного цвета, а серебристые ресницы темнее, чем волосы. Но Ёджи нравились очки: они придавали облику провидца холодную отстранённость. Без них слишком заметно, что Кроуфорд плохо видит. Какая ирония. Чёрт, ему нравится внешность *Кроуфорда*. Шульдих притягивает взгляд, но *Кроуфорд*? Однако прикосновения Кроуфорда были приятными. Его руки уверенно и властно двигались по телу Ёджи, легко находя нужные точки. Да, Ёджи, *пророк*. В сексе предвидение не менее полезно, чем телепатия. Кстати, о телепатии. Шульдих задышал сзади ему в шею и внезапно пошевелил пальцами внутри Ёджи, заставив его застонать от удовольствия. - Я рад, что ты хоть немного набрал вес, Балинез, - сказал Кроуфорд. – Не так давно об тебя можно было уколоться. Мне не нравятся костлявые любовники. Как и самому Ёджи, но... - Да, да, кидайтесь все на Ёджи. Но тут Шульдих начал его трахать, входя долгими плавными движениями и прижимая Ёджи к Кроуфорду, который, в свою очередь, тёрся об него. Кожа к коже к коже. Они прикасались повсюду, словно хотели почувствовать каждую часть его тела; словно владели им. Зубы Шульдиха впились в его шею... После долгого воздержания Ёджи не потребовалось много времени, чтобы кончить; оргазм был приятен и прошёл сквозь всё тело, очищая его. Кроуфорд поддерживал Ёджи; Шульдих продолжал трахать его, пока не кончил сам. Слишком *сильные* ощущения. - Как хорошо, Ёджи, - прошептал Шульдих. В блаженном забытьи Ёджи потерял счёт времени. В конце концов он обнаружил, что лежит рядом с Кроуфордом, свернувшись клубочком в по-прежнему слишком маленькой кровати, Шульдих старательно вылизывает живот Кроуфорда, а Кроуфорд гладит их обоих по волосам. Да, хорошо. ****************************************************** Стоя посреди разбросанных бумаг, глядя на обнажённую спину и зад Оми, перегнувшегося через стол, Наги не знал, сможет ли он это сделать, не свихнувшись. Пришлось напомнить себе, что хоть столы и играют главную роль в его сексуальных кошмарах, Оми видит в этом лишь забаву, лёгкое извращение и тонкую издёвку над теми, перед кем ему приходится изображать главу клана Такатори. Оми попросил сам, и это не будет насилием. Но Оми выглядел таким беззащитным. Да, перед силой Наги все беззащитны, но Оми открылся добровольно, отчего происходящее казалось ещё сексуальнее и ужаснее. Оми повернул голову и улыбнулся Наги. - Ты не сделаешь мне больно. Лжец. Телепатия подсказала Наги, что край стола уже причиняет боль, но Оми ею наслаждается. К тому же он ещё не оправился после вчерашней ночи. Наги не понимал, как можно находить боль эротичной. Жизнь и без того жестока. Наги провёл рукой по спине Оми и улыбнулся, когда тот вздрогнул. Наги это сделает. Он не позволит старым травмам управлять своей жизнью. Он не поддастся слабости. Это не будет насилием над Оми. Он глубоко вздохнул и приготовился… Но Оми повернулся к нему. - Нет, давай не так. - Тебе же это *нравится*. - Не настолько. Позволь... – Оми уложил Наги на стол. Жёстко и неудобно. Возбуждённый и испуганный Наги попытался выровнять дыхание и посмотрел на Оми. Тот сосредоточенно залез на стол, оседлал Наги и медленно опустился на его скользкий член, помогая себе рукой. Наги прикусил губу и услышал, как предметы в комнате задрожали. Контроль, контроль, контроль... - Можешь что-нибудь сломать, если нужно, - выдохнул Оми. – Только возьми меня. Наги начал двигаться и беспомощно прибавил скорость, глядя, как Оми покачивается на нём и мастурбирует с блаженным выражением лица. Какое приятное ощущение... Слишком приятное. Они трахались так, словно могли умереть, если вскоре не достигнут оргазма. Оми кончил первым, забрызгав живот Наги; он казался неистовым и невыразимо прекрасным. Наги тоже долго не продержался, и на некоторое время мысли отключились. Но они никогда не отключаются навсегда, так что в конце концов блаженство начало рассеиваться; Наги ощутил боль в спине и почувствовал, что слегка прилип к столу. По крайней мере телекинез избавил от необходимости прикасаться к использованному презервативу. Оми вздрагивал рядом с ним – потный, тяжело дышащий, с бешено бьющимся сердцем; его вид потряс Наги, потому что он чувствовал себя так же. Отведя взгляд, Наги улыбнулся: аквариум остался цел. - В следующий раз не заставляй меня гадать, - тихо сказал Оми. – Я согласен на всё, что ты *хочешь* сделать. - Понятия не имею, о чём ты говоришь, - так же тихо ответил Наги. - Ну конечно. Откуда-то с пола по интеркому раздался голос Рекс. - Персия, нам нужно кое-что обсудить. - Проклятье, - проворчал Оми. – Не могу дотянуться до чёртовой кнопки. - Я же телекинетик, гений. - Несколько минут назад ты надо мной не смеялся. Нажми кнопку. - Да, доктор Форрестер. – В ответ на недоумённый взгляд Оми Наги сказал: - Неважно. Американское влияние. Сейчас нажму. Вот. - Я занят, - произнёс Оми так уверенно, словно не стонал только что, занимаясь сексом. – Дай мне пять минут. - Персия… - *Пять минут*. - Да, Персия. - Я больше не держу кнопку, - сказал Наги. - Чёрт, - простонал Оми. – Так хочется немного поваляться. - Приходится заниматься работой на работе. Вот так неожиданность. - Да, да. Не я же сюда ворвался, жаждая полуденного наслаждения. - Тебя точно нельзя подпускать к Кудо, - усмехнулся Наги. - Смейся-смейся, но тебе придётся вернуть бумаги и компьютер на стол, пока я одеваюсь. - Я тоже должен одеться. – Усталому телекинетику-телеэмпату трудно будет выбраться из кабинета, так что... – Может, я посижу под столом? Оми вздрогнул и почти простонал: - Говорить с ней, пока ты ждёшь голым под моим столом? Не думаю, что смогу. - Почему голым? - Потому что ты не успеешь одеться – нужно привести стол в порядок. О, проклятье, ты будешь под столом... - Крепись, Оми. - Чёрт. ****************************************************** Ёджи стонал, пока Кроуфорд трахал его, а он трахал Шульдиха. Если он будет регулярно получать дозы трёхстороннего секса, обычный секс вряд ли удержит его интерес. - Балинез, - прошептал Кроуфорд ему в ухо. - Ты когда-нибудь назовёшь меня по имени? - Возможно. Возможно, в тот день, когда ты отшлёпаешь Шульдиха у меня на глазах. М-м-м. Приятная мысль. - Может, потом? Сейчас я занят. - Что? – невнятно спросил Шульдих. – Эй! ****************************************************** Наги успел надеть брюки, прежде чем залезть по стол; он не собирался сидеть голым задом на ковре. Из-под стола было плохо видно Оми, но достаточно, чтобы понять: он не может забыть, что Наги сидит под столом. Желание поиграть с ним было сильным, но Наги удержался. Это будет нечестно по отношению к Оми. Рекс всё говорила и говорила, периодически спрашивая, всё ли с Оми в порядке. Он держался хорошо, учитывая, насколько был возбуждён. В конце концов нянька ушла, Оми быстро отодвинул кресло и спросил: - Какого чёрта ты делал? - Ничего. Ты и сам справлялся. – Наги выполз из-под стола и сел на столешницу. Он прятался в местах и похуже, но всё равно не хотелось там оставаться ни секундой дольше. - Правда? Могу поклясться, что чувствовал, как твой телекинез пробегает по моей ноге. - Я *ничего* не делал. Оми казался не только возбуждённым, но и задумчивым. - Иногда вокруг тебя словно появляется небольшое поле. - Что? Ничего подобного! – Наги умеет себя контролировать! Ну, за исключением случаев, когда они занимаются сексом, и он что-нибудь ломает. – Просто ты сейчас слишком чувствителен. Оми коварно улыбнулся. - Хочешь этим воспользоваться? Всё равно работать я уже не буду. ****************************************************** - Я совсем без сил, - прошептал Ая в подушку. Это не было жалобой – он чувствовал себя измотанным, но удовлетворённым. - Хорошо, - ответил Фарфарелло ему в шею: вжж, вжж. Фарфарелло шумно выражал радость оттого, что работа с энергией обостряет чувства; а Ая радовался, что ему больше не нужно быть грубым во время секса. Он боялся навредить любовнику, который наверняка не заметил бы. Но даже после отличного секса Ая не мог избавиться от мысли, что раньше это было чем-то большим. Как можно воздерживаться от телепатии, если он даже не сознаёт, что делает?