Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 213 Сознание возвращалось медленно. Как же *больно*, и от этого ощущения невозможно избавиться. Должно быть, последствия телепатической битвы. Фарфарелло поклялся больше тренироваться. Телепатическая битва? Воспоминания какие-то смутные. Закрепившись в теле, Фарфарелло даже с закрытым глазом узнал лежащего рядом котёнка – по запаху и прикосновению. М-м, какая нежная кожа у Аи на шее и какие мягкие у него волосы. Приятно, когда можешь это чувствовать. Его пушин… Его пушин ощущается неправильно. По крайней мере, для души Фарфарелло. Его пушина *нет*. Фарфарелло смутно услышал чей-то шёпот: - Тебе лучше уйти *немедленно*, – и что-то торопливо исчезло, но Фарфарелло не обратил внимания. Открыв глаз, он увидел, что пустой пушин лежит рядом как большая тёплая кукла. Пробудились воспоминания; сердце сжалось, стало трудно дышать. Невзирая на боль и раны, Ая и Фарфарелло сражались и победили Цербера ради всеобщего блага, но Ая отдал всё, что имел, в том числе и неумершую сестру, и теперь лежит в коме, зарывшись в свой разум так глубоко, что Фарфарелло не может разглядеть даже маленькой искорки. Если б горло не перехватило, он бы завыл. Пушин потерялся, но не насовсем, потому что Фарфарелло найдёт и вернёт его. - Нет! – сказал мальчик и отвесил ему телекинетический подзатыльник, словно Фарфарелло – нашаливший щенок, нуждающийся в уроке. – Не сейчас! Подожди Шульдиха! Иначе ты и Аю не спасёшь, и сам потеряешься! Если попробуешь отправиться за ним, я тебя вырублю. Ты же знаешь, я могу. - Ая пропал! – крикнул Фарфарелло. – Посмотри на него! Думаешь, нужно ждать? – Он ответил лишь потому, что Наги в самом деле может его остановить. Лучше напомнить мальчику про любовь к котёнку и заручиться его поддержкой. - Мы должны! Нужно сделать всё правильно! – Под глазами у Наги залегли тени, волосы растрепались, но он был непреклонен. – Мы не хотим потерять вас обоих. - Кто дал тебе право решать за всех Шварц? - Кроуфорд… - Кроуфорд предвидел это, но не остановил! - Наверняка он пытался! - *Мы* - не его любимчики. - Может, и нет, но ему не нравится, когда ломают его лучшие инструменты, и ненавидит проигрывать. *Мне* небезразличен Ая, и я не позволю тебе профукать шанс спасти его только потому, что ты расстроен и нетерпелив! Ты знаешь Аю, а Шульдих обладает силой и опытом, чтобы тебе помочь. *Используй* его. Как ни хочется разбушеваться и нырнуть в глубины Аиного сознания, пришлось признать, что мальчик прав. Неприятно. - И сколько ещё ждать? - Недолго. Они решили начать утром. Аю отвезут к Критикер, там за ним будет наблюдать врач и, наверное, поставят капельницу. Фарфарелло, Шульдих очень расстроился, когда увидел, что случилось с Аей. - Хочет залезть к нему в штаны, - прорычал Фарфарелло. - Возможно, но для этого Ае не обязательно быть в сознании, а Шульдих всё равно расстроился. Он тебе непременно поможет. Ты же всё время говоришь, что он превратился в наседку, и ты прав. Теперь мы для него семья. Фарфарелло цеплялся за ярость, потому что она казалась чище горя, но против доводов Наги нечего возразить – они правдивы; слишком велика возможность, что он только всё испортит из-за нетерпения. - Я его не чувствую, - сказал Фарфарелло; ему не нравилось, что голос срывается, но он ничего не мог поделать. В последнее время Фарфарелло всегда чувствовал пушина, что бы ни происходило. Тишина и отсутствие ощущений пугают. Наги словно придавило усталостью. - Мы его спасём. Мы изо всех сил старались сохранить ему жизнь и не отпустим просто так. Фарфарелло по-прежнему не доверял Кроуфорду в этом вопросе, но он верил в любовь мальчика к Ае, а с любовью Наги шутки плохи. Если эта любовь воскресила сломанную куклу, невзирая на все законы природы и религии, уж конечно она может вернуть Аю. - ...Хорошо. Я подожду немного. Но если мозголом скоро не появится, я притащу его за волосы. - Я помогу. Да. Так они и сделают. Фарфарелло кивнул и посмотрел на покоящегося в его объятиях котёнка. Глядя на Аю, можно подумать, что тот просто спит. На вид вполне живой, только очень тихий. Фарфарелло провёл пальцем по мочке уха, погладил тёплое золото обручальной серёжки; серьга Аиной сестры слегка качнулась. Ая выглядит отлично, но внутри кажется тёмным и пустым. Все шрамы исчезли; Ая словно появился на свет лишь этим утром. Прекрасное создание... ~Мы обручены, я люблю тебя~, послал Фарфарелло в эту пустоту. ~И я найду тебя, даже если придётся перевернуть небеса и ад~. В дверь постучали; вошли Кроуфорд и Шульдих. Конечно, у Кроуфорда свой ключ. Аю бы это разозлило, поэтому и Фарфарелло разозлился. К тому же он всё ещё не простил Кроуфорда за то, что тот не сумел защитить Аю, хотя теперь Фарфарелло лучше его понимает. Он не собирается больше нападать, но жалеет, что в прошлый раз Шульдих слишком рано его остановил. - Я же говорил, что они относятся к этому серьёзно и хотят быстрее начать, - сказал Наги. - Могли бы подождать, пока их не впустят, - ответил Фарфарелло. - Слишком важно, некогда ждать, - произнёс Шульдих без обычного легкомыслия. Возможно, мозголому и вправду не всё равно. - Я не думал, что ты придёшь так быстро, и собирался притащить тебя за волосы. Погладив прядь волос почти успокаивающим жестом, словно живое существо, нуждающееся в утешении, Шульдих ответил: - Даже не думай об этом. При других обстоятельствах Фарфарелло непременно спросил бы, чем Шульдих думает: мозгами или волосами. - Я слышал, что главный котёнок приставит к нам врача, пока мы ищем разум Аи. - Да, - недовольно ответил Кроуфорд; должно быть, это не его идея. – Так безопаснее. Наги, мне не нравится, что ты позволил Персии остаться тут на ночь. Думал, я не узнаю? – Пытается обернуть всё в свою пользу. - Я и не скрываю. Я велел ему уйти, только чтобы не мешать Фарфарелло. Ночью я разрешил ему остаться не потому, что он мой бойфренд, - Наги усмехнулся, произнеся это слово, - а потому, что я и сам бы пришёл к раненому Ае, где бы он ни находился и кто бы ни велел мне держаться от него подальше. Когда люди, которых ты любишь, страдают или попали в беду, это естественный поступок. - Наги, ты ведёшь себя как подросток. Это недостойно тебя. - Я и есть *подросток*, но это не значит, что я слабоумный. Не было причин его не пускать. Он ничего не выигрывал, придя сюда - всего лишь увидел Аю и провёл тяжёлую ночь не один, а в компании. Вот и всё. - Я не одобряю эту связь. - Ты не одобряешь ни одну мою связь. - Да, ни одну из *двух*. И это твоя вина, не моя. - Если проблема в том, что я нахожу кого-то вне Шварц, то это не моя вина. Тебе и Шульдиху или Фарфарелло с Аей пришлось бы открыться, чтобы завести третьего постоянного любовника. – Он позволил Шульдиху отсмеяться и продолжил: - Так что мне приходится искать отношений вне Шварц. - Ты должен понять, что брать в любовники лидера конкурирующей группы – значит не уважать мою позицию. - Твоя позиция не имеет отношения ко мне и Оми. Увидев, что мозголом кусает губы в попытке удержаться от смеха, Кроуфорд сказал: - Выбирай выражения, чтобы Шульдих не смеялся как двенадцатилетний мальчишка. - Либо ты доверяешь моему профессионализму – уже давно пора бы, – либо нет. Не о чем спорить, да сейчас и не время. - Спасибо, - прорычал Фарфарелло. - Критикер здесь, они привезли медиков с каталкой, - сообщил Шульдих. - Скажи, пусть подождут, - отозвался Кроуфорд. – Наги и Фарфарелло нужно освежиться. Не стоит торопиться из-за Критикер. Наги кивнул и ушёл. Шульдих усмехнулся – что-то услышал в соседнем номере, но Фарфарелло некогда развлекаться. Он взял брюки, носки, одну из Аиных рубашек и пошёл в ванную. - Удачный выбор рубашки, - сказал мозголом. – Лучше без рукавов. Фарфарелло быстро вымылся; в голове зазвенело от остаточной телепатической боли, когда он наклонился, чтобы высушить волосы. Фарфарелло не чувствителен к холоду и сырости, но тело подвержено болезням. Рубашка Аи, хоть и выстиранная, всё равно хранит его запах. Фарфарелло прижал её к лицу и глубоко вдохнул, затем оделся. Весь в чёрном, словно в трауре. Он вышел из ванной и увидел, что двое мозголомовских детёнышей пришли вместе с Наги. В ответ на удручённый взгляд мальчика Злоба сказал: - Мы ведь уже говорили, что не занимались сексом в твоей кровати. - Проклятье, - раздражённо бросил Озорник. – Не потому, что *не хотели*. - От тебя никакой помощи. Мы просто спали в обнимку, Вундеркинд. - Да, *в моей кровати*, - ответил Наги. – Я не жалею, что скинул вас. – И впрямь не жалеет. От такого садизма у него даже глаза разгорелись. Жаль, что Фарфарелло не может так же легко выпустить пар. - Господин Кроуфорд, мы хотим пойти с вами, - сказал Злоба. - Хорошо, - несколько рассеянно произнёс Кроуфорд. Возможно, что-то предвидит. Или ему просто не по себе оттого, что контроль ускользает из рук. Фарфарелло хорошо его понимает. Кроуфорд впустил медиков с оборудованием. Персия тоже пришёл. Они с Кроуфордом о чём-то напряжённо, но вежливо поговорили; Фарфарелло не прислушивался – был слишком занят, кусая губы и наблюдая, как медики по-всякому проверяют котёнка всякими инструментами и привязывают к каталке. - Я поеду с ним, - заявил Фарфарелло. - Конечно, - ответили ему. Никаких возражений. Возможно, медикам рассказали, кто он и в каких отношениях с пациентом? Вообще-то отсутствие препятствий рассердило Фарфарелло. Вот бы хоть *с кем-нибудь* сцепиться. Всю дорогу Фарфарелло вслух и мысленно шептал нежности и подбадривал пушина, надеясь, что Ая услышит и это придаст ему сил. Но ответа Фарфарелло не ощущал. Всё равно что ронял слова в бездонный колодец. Аю провезли по пустым коридорам – похвальная попытка проявить осторожность и уважение, но Фарфарелло ощущал чужие мысли, жужжащие словно мухи и осы; какая уж тут приватность. Давно он не жил в месте, буквально набитом паранормами, а сейчас почувствовал их очень сильно и отчётливо. Вайсс уже ждали. Дружелюбная с виду мрачная, её мальчишка – донельзя печален, Сибиряк – подавлен и недоверчив, крашеный детёныш – растерян, а котяра – убит горем. Хочется отгородиться от их чувств, но невозможно, ведь Фарфарелло почти полностью закреплён в теле – трудная задача, когда он так расстроен. Большая комната полна света и воздуха из-за множества окон; три кровати у стены сдвинуты. По обе стороны кроватей стоит медицинская аппаратура, назначения которой Фарфарелло не знал. Он увидел подставки, трубки и пакеты с жидкостью. Один из медиков приготовился снять Аю с каталки, но Наги сказал: - Нет, я сам, - и осторожно переложил Аю на среднюю кровать с помощью телекинеза. Медики вставили капельницу в левую руку пушина и прикрепили к его телу датчики, подсоединённые к аппаратам. Как много проводов... Мозголом глубоко вздохнул, сказал: - Наша очередь, - и снял плащ; оказалось, он тоже надел свободную рубашку с короткими рукавами. Шульдих и Фарфарелло легли по обе стороны Аи, прижались к нему и сцепили левые руки поверх тела Аи, чтобы не потерять контакт между собой. Шульдих скривился, когда ему в руку воткнули капельницу, а Фарфарелло едва почувствовал. Какая разница, всё равно он сейчас отсоединится от тела. Больничный запах. Какая гадость. В заключении Фарфарелло резал себя, лишь бы избавиться от этого запаха и оживить цвет. Ая тоже будет недоволен, когда придёт в себя. По крайней мере, это не настоящая больничная палата, и в ней полно ярких красок. - На нас что, всё время будут таращиться? – проворчал Фарфарелло. - Хотя бы один человек постоянно будет дежурить, а прочим оставаться не обязательно, - сказал Кроуфорд; во взгляде, брошенном на Персию, читалось: "Попробуй мне возразить, маленький ублюдок". - Хорошо, - согласился Персия. Глаза Шульдиха сверкнули синим, и он спросил: - Готов? - Да. – Фарфарелло отсоединился от тела и почувствовал, как Шульдих сетью обматывается вокруг него. Фарфарелло оказался в холодной темноте, лишь вдали виднелся слабый огонёк. ~Это мой котёнок? В прошлый раз было по-другому~. Печальное различие. Шульдих окружал Фарфарелло тонким слоем радужного пластика. ~Да. Этот далёкий огонёк – его связи с нами. Они все за... стеклом. Не могут коснуться или согреть его~. Ая ждёт в стеклянном гробу... ~И куда нам идти?~ ~Я совсем его не ощущаю... Думай о нём. О том, что ему нравится, что для него важно. Чёрт, думай о его сестре. Уж она точно важна~. Нахлынули сомнения. ~*Её* мы не смогли вывести из комы~. ~Она валялась в отключке несколько лет. Слишком долго. Если бы кто-нибудь, кто знал её, обладал даром и силой и постарался вернуть её сразу же, это не составило бы труда~. Фарфарелло испытал прилив сочувствия. Бедная Аина сестра, *несколько лет* провела в таком состоянии. Может быть, всё это время она ощущала присутствие брата и просто не могла вернуться к нему? Бедный Ая, бессильно сидящий у её неподвижного тела. ~Кажется, я что-то вижу! Молодец!~ ~Что? Что ты видишь?~ ~Силуэт... Ныряй, Фарфи, ныряй! Я тебя остановлю, когда будет нужно. И продолжай думать об Ае~. Он стоял на чём-то твёрдом, без труда выдерживающем его вес. Но это же сознание котёнка, и никакого "веса" на самом деле нет. Метафора. И пола тоже нет, можно нырять, сколько хочешь. Он хотел. И нырнул. Погружаясь, он мельком глянул "наверх" и увидел длинную, радужную верёвку, похожую на тарзанку – она тянулась от его щиколотки далеко-далеко. Должно быть, работа Шульдиха: наверное, их связь с внешним миром. Фарфарелло непрерывно думал об Ае: его любви, упрямстве, преданности, красоте, изящном, смертоносном мастерстве. Он думал о годах, проведённых Аей в одиночестве, без возможности спасти сестру от судьбы, которая постигла и его. Но сейчас всё будет по-другому. Фарфарелло поклялся. Трудно сказать, как глубоко они сейчас; Шульдих крикнул: ~Здесь!~ и Фарфарелло подумал: "Стоп!". Они остановились, паря в невесомости, рядом с тёмным силуэтом, смутно напоминающим человека. Фарфарелло чуть не закричал от беспокойства, заполоняющего сознание подобно ядовитым грибам, но Шульдих шлёпнул его и сказал: ~Стряхни это~. Фарфарелло стряхнул; чернота постепенно отвалилась, как сажа, и под ней обнаружилось сознание Аи. Фарфарелло обеспокоил нечаянный символизм: котёнок покрылся чернотой и провалился в бездну. Фарфарелло держит котёнка в объятиях, но цвета Аи совсем блёклые и размытые, призрачные: волосы – лишь намёк на красное, джинсы – бледно-синие. Рубашка белая, намного белее кожи. Ни одной серёжки – это тоже тревожит. И закрытые глаза. Ая оставался вялым, похожим на колыхающийся в воде труп. В отчаянии Фарфарелло вцепился в него и заговорил с ним и о нём: слова любви, воспоминания, слова ободрения, безыскусные стихи, вызывающие слова – всё, что пришло на ум. Ая не открыл глаз и не пошевелился. ~Я не обещал, что это будет быстро и просто~, сказал Шульдих. ~Нет, обещал!~ ~Не так быстро! Слушай, я не хочу, чтобы ты терял надежду, понял? Подожди. Потерпи. Он здесь. Мы просто должны его дозваться~. Иного не остаётся. Фарфарелло не собирается сдаваться, ведь котёнок так близко. Даже *Ая* его не переупрямит. ****************************************************** Семь часов спустя пришла очередь Ёдзи дежурить; он обнаружил, что Кроуфорд ещё в комнате, работает на лэптопе. - Какие-нибудь перемены? – Ёдзи не собирался уделять особого внимания своему любовнику, лидеру Шварц. - Нет. Иногда их глаза движутся под закрытыми веками и мускулы подёргиваются, но больше ничего. – Отсутствие эмоций в голосе говорит о многом. С чуть большим чувством Кроуфорд произнёс: - Мог бы проявить любезность и принести мне кофе. - Я не любезен и не собираюсь быть у тебя на побегушках. Обычно это надолго затягивается? - Зависит от жертвы и от телепата. Ая *несколько лет* вот так вот сидел у кровати сестры. Аппаратура ровно пикает, но это *хорошо*: значит, они живы. Если б не трубки и провода, можно было бы подумать, что это просто юные друзья или любовники спят, уютно сбившись в кучу, как щенята. - Я здесь, так что можешь идти. – Ёдзи ослепительно улыбнулся. – Если не хочешь подежурить со мной, Брэд-тян. Кроуфорд поднял голову, и стёкла очков блеснули. Классный трюк, ведь в комнате темно: идёт дождь, и окна едва пропускают серый свет. - Нет, спасибо. – Он закрыл лэптоп. - Как хочешь. Мы свяжемся с тобой, как только что-нибудь изменится. Кроуфорд тихо фыркнул. - *Шульдих* свяжется со мной, как только что-нибудь изменится. - И он тоже. – Кроуфорд встал, и Ёдзи подумал о том, каково быть лидером команды, если трое из пяти членов выведены из строя, а один из них к тому же твой любовник. – Они слишком упрямы, чтобы проиграть. - Пытаешься меня утешить, Ёдзи? – спросил Кроуфорд с угрожающей улыбкой. - Если бы и хотел, то ни хрена не умею, так что нет. - Хорошо. В плаще и с лэптопом в руке Кроуфорд выплыл из комнаты, словно корабль на всех парусах при хорошем ветре. С ним всё будет в порядке. Зачем вообще беспокоиться? С другой стороны, Кроуфорд только что назвал его "Ёдзи", а не "Балинез", так что, возможно, он не в такой хорошей форме, как показывает. Ёдзи взял с собой книгу, но не мог сосредоточиться, а наблюдать за неподвижными телами жутковато; так что он смотрел на ручейки, струящиеся по стеклу. Жизнь продолжается, несмотря на личные драмы. Он вспомнил, как его это возмущало, когда умерла Аска – по крайней мере, он-то думал, что умерла – и его мир рухнул. Как они смеют жить дальше, когда его жизнь кончена? Из-за этого он чувствовал себя таким ничтожным. Сейчас эта идея странно утешает. Непонятно, почему. И всё же сегодня получили свободу сотни детей, которые чуть не стали рабами, чтобы спастись от Слов. Они свободны. Это так здорово. Фенрир открыл дверь, предварительно постучавшись. - Ёдзи? Можно с тобой поговорить? – Он не может найти себе места с тех пор, как узнал про Аю; странно – ведь мальчик был знаком с Аей совсем недолго. - Конечно. Я всё равно не особенно занят. - Хорошо. – Фенрир вошёл и закрыл дверь. – Может, тебе об этом мало известно… Может, никому не известно. Не знаю, но я должен с кем-то поговорить. Звучит серьёзно; даже если это серьёзно только для Фенрира, Ёдзи тоже отнесётся к этому серьёзно. - Говори. - Я помогал им драться с Ломом. Знаю, вы мне запретили, но я думал, что пригожусь! Он сильно меня ранил. Очень сильно. Я чуть не умер. Я выжил только потому... – Губы Фенрира задрожали. – Только потому, что Фудзимия-сан дал мне силу. Свою силу. Я это почувствовал. И смог затянуть раны и уменьшиться, чтобы не тратить много энергии. Это спасло меня, Ёдзи. – Мальчик закрыл глаза. – А теперь он здесь, потому что отдал всё, что имел – в том числе и мне. Что я могу сделать? Как я могу отплатить? - Иди сюда. – Увидев выражение лица Фенрира, Ёдзи добавил: - Я не собираюсь тебя бить! - Хотя имеешь право! - Не имею. Иди сюда. – Ёдзи обнял Фенрира за плечи и притянул ближе. – Ая всегда такой. Даже если б ты у него ничего не взял, он бы швырнул эту силу в Лома. Такой уж он. Ты знаешь, что значит "берсерк"? - Да. - Так он действует. Достигает черты, за которой уже не может остановиться, пока его что-нибудь не остановит. Он мог бы продолжать сражение с Ломом, но остановился, чтобы помочь тебе. Значит, он хотел, чтоб ты жил. Так что живи, понял? Фенрир протёр кулаками глаза, борясь со слезами. - Спасибо, Ёдзи, - хрипло сказал он. - Это правда. – Ёдзи искренне в это верил. – К тому же Шульдих и Фарфарелло его вернут. - Я... чувствую себя лучше после твоих слов. Кен бы сказал что угодно, чтобы мне стало легче. Елена бы сказала... что-нибудь разумное. Не знаю, как тебе объяснить. - Думаю, я понял. – Как ни хороша Елена, Ёдзи знал, что иногда она бывает холодной и безжалостной. - А твоим словам я верю, и мне в самом деле стало легче. Можно... можно немного посидеть с тобой? - Конечно, Фенрир. Буду рад. и было.