Гей-Клуб "Gorti"

— А что это за мероприятие? — спросил Мин после того, как Хосок вышел из душа. — Закрытая вечеринка в одном ресторане. Туда приедут известные персоны из сферы шоу-бизнеса, чтобы отпраздновать… — сказал Хо. — А отпраздновать что? — допытывал Мин, ведь ему туда придется пойти. После слов «угу», которые он пробубнил, уткнувшись к Хо в порыве эмоций, заставил после долго думать. Рискнуть и не пойти? Слова Хосока были жесткие и бесповоротные, либо да, и все хорошо, либо вон и больше не появляйся. Юнги хотелось быть рядом с Хосоком. Всегда. Но если он скажет правду, то тот определенно скажет: пошел вон. А так тянуть было тяжело самому Мину и причинять боль своими «не могу» Хосоку. Прошлая, а может ещё и настоящая жизнь Мина была бы огромный пятном в жизни Чона. И страх перед отказом был сильнее его самого. — Сегодня днём пройдет показ мод зимней коллекции впервые в Сеуле, и честь провести его успешное окончание выпала «Дельте», владелец Дельты предложил вместе сотрудничать в организации. Я согласился, поэтому мне необходимо быть там сегодня в шесть вечера, так же и тебе быть со мной, — Хосок уложил свои волосы покрыв муссом, и они спустились вниз, где их ожидали, а может и нет.

***

— Чимин-и, ты когда приехал? — опомнился Хосок, увидев Чимина, сидящего на коленях Чонгука и нашептывающего что-то тому на ухо, от чего Чонгук покрылся румянцем. Что-то пошлое. Чимин, услышав, что обратились к ним, встал с колен, поцеловав Чонгука в щечку, и поплелся на кухню, говоря на ходу: — Недавно, как пришел, так и разбудил вас. По правде говоря, Чимин понимал, что разговор может зайти и о том, что он пришел с Юнги, поэтому он слинял на кухню за стаканом воды, чтобы потянуть время. А остальные трое остались сидеть в гостиной. Чонгук включил телевизор и уселся пялиться на экран, пока Хосок прибирал плед, а после взгляд его упал на Юнги, который стоял у лестницы, так и не сделав шаг, и ковырялся в своем телефоне, что-то строча. Хосок подошел к Юнги и протянул руку к телефону в шутливом жесте «дай посмотреть», но тот быстро отпустил руку с телефоном вниз, а после вовсе засунул в карман брюк. — Да не стал бы я вырывать твой телефон. Расслабься, — шутливо смеясь, сказал Хосок и чмокнул в губы, не заметив, как Юнги был напряжен, когда тот потянулся к телефону. — Не против, если я тебя поцелую? — наклоняясь к уху, спросил Хосок так, чтобы Чонгук не смог расслышать. Тот отрицательно покачал головой, что чуть разозлило Хосока, и хотел было что-то сказать, но чужие губы его накрыли и углубляли в поцелуй. Поцелуй получился жадный и не достаточный для Хосока. Он наклонился и в этот раз без разрешения поцеловал, входя языком в рот Мина, прижимая к перилам лестницы. Отстраняясь от Хосока, Мин сказал тому в губы: — Нет, потому что сам хотел тебя поцеловать, — и укусил нижнюю губу Хо, на что тот ойкнул, и капли крови появились на губах. Хосок улыбнулся искренне, впервые искренне для Мина, и потянул за руку к сидевшему на диване Чонгуку, который, по всей видимости, не особо внимательно смотрел телевизор. Потому как на экране была реклама геля для душа, а Чонгук пристально сверлил взглядом экран. Повернул голову, когда ощутил, что диван под весом другого углубился. — Кстати, вы с Чимином вместе пришли? — смотря на Юнги, спросил Чон-младший, что привлекло так же и заинтересованный взгляд Чона-старшего. — Да, — сказал Мин и взял пульт, переключая канал, стараясь соскользнуть с темы. — Чимин о тебе говорил, — продолжил Чонгук. — Да, и что же? — сжимая пульт ответил. Хосок продолжал безмолвно наблюдать, бросая временами взгляд вокруг, ищя Чимина, который до сих пор не пришел с кухни. — То, как вы познакомились, — Чонгук, что-то задумал и прищурясь спросил. Этого взгляда Мин не заметил, потому как точно так же, как Чонгук ранее, завис, палясь на экран. Обдумывая каждое слово, Юнги сказал: — Давно, было времечко. — Да, кажись, месяц назад вы увидели где-то, а я и не знал, что вы знакомы, — Мин облегчённо выдохнул, месяц это нормально. — Да, кажись, мы разминулись в клубе, — повернувшись к Чонгуку, сказал. — Чимин не говорил, что вы знакомы. Да и вообще, он о тебе не говорил, — молчаливый Чон-старший подал голос. — Да, ну и что? Что за расспросы? — атака с двух сторон и потерянный Чимин давали повод нервничать Мину. — Ладно, ладно, — ответил, сдаваясь, Хосок и погладил спину Мина, улыбаясь. Они начали смотреть на телевизор молча, каждый думал о своём. Кто-то о знакомстве Чимина и Юнги. Кто-то о Чонгуке, который больно много знал. Кто-то о Хосоке, у которого подозрительный соулмейт. А Чимин попивал уже третий стакан воды, нервно покусывая губы и беспокоясь за Юнги.

***

Сидя на заднем сидение машины, которую прислал Ли Чану, и направляясь в ресторан, Хосок, поворачиваясь к Юнги, спросил до этого момента мучавший его вопрос: — Мне все равно интересно, вы с Чимином знакомы дольше, чем месяц, ведь так? Хотя нет, не отвечай, я знаю, что больше. Почему ни Чимин, ни ты не рассказал об этом. Хоть упомянул бы, мол « о, знаешь Хосок, к слову я знаю Чимина», — сверля взглядом, намекая, что ответить нужно. Мин молчал, шли минуты. И отвечать, как он думал, ему не придется, потому как водитель сказал: — Господин Чон, мы приехали. За окном было высокое здание с вывеской «Дельта». Здесь Юнги никогда не бывал, впрочем, как и в других крупных ресторанах. Выходя из машины, Юнги остановился, заметив, как Хосок обошел машину и протянул руку. Юнги не сдержался и фыркнул, но позволил себе положить руку на ладонь Хосока. Хосок сжал ладонь и сквозь зубы процедил: — Если ты думаешь, что избежал ответа, то ты ошибаешься. Можешь пока придумывать ложь, но ответ я жду, — и начал улыбаться, когда камеры с двух сторон начали фотографировать прибывших гостей. Хосок улыбался, смотря в камеру и давал понять Юнги, что бы тот следовал его примеру.

***

Внутри было полно народа, все одетые до блеска, в полном шике. Все девушки, как модели, может они и были моделями, на высоченных каблуках и в коротких платьях, прикрывавших только интимные места, или в длинных платьях с глубокими по всем меркам декольте. Женщины чуть по-старше были так же в платьях, чуть более скромные с меховыми накидками, весело шутили, закрывая рукой рот при смехе, и прижимались с мужчинам. Мужчины в костюмах разных оттенков, шелковые, с кружевами, с подолом и без. Все было через чур вычурно и пафосно, ярко и красочно. Не для Юнги. Он фыркнул и протянул руку к бокалу шампанского на подносе у официанта в руках. Хосок догадался, кинув только мимолетный взгляд на Юнги, и сказал: — Таков мой мир. И тебе сегодня придется быть здесь, правда, я не заставляю. Они шли чуть не под руку, Хосок, боясь оставить Юнги одного, а тот пытался не отставать. «Чон Хосок, здравствуйте», « приятного вечера, Чон» — один за другим повторяли и притягивали руку для приветствия. С кем-то он обсуждал показ, соврав, что был там и это было «потрясающе, как всегда», «вы на высоте». С другими общался на «ты» и подшучивал, посмеиявась так же сдержанно, как и все. Наблюдая за этим, Юнги то и дело фыркал и посматривал на дверь, где свобода и нет этого тошнотворного запаха парфюма, женских духов, слащавого сладкого запаха и дурацкого смеха. Голова кругом, и подташнивает. Хосок подходит к нему и хватает за локоть, забирая из рук очередной бокал, выпитый Юнги. — Пошли, где потише? — спросил Юнги. — Хорошо, скоро мы уйдем. Они заходят в зал в более спокойных тонах, где не так много людей, кто-то играет на пианино больно знакомую песню. Хосок просит посидеть здесь, если он не хочет ходить с ним, и удаляется, сказав, что скоро придет, и они отправятся домой. Юнги кивает, глубже вдыхая воздух без смеси.

***

Хосок возвращается в холл в поисках друга. И минут через пять, когда уже со всеми поздоровался, и нашел-таки друга. Друг Хосока — Ли Сынхён — владелец данного заведения, разговаривал с председателем Дома Моды в Милане. — Здравствуйте, Раин Морган. Я очень рад вас видеть, — на вполне достойном английском приветствует Хосок. — Здравствуйте, для меня честь быть знакомым с вами. Вы довольно известная личность в Корее, мистер Чон, — тепло говорит Раин, мужчина лет под сорок в элегантном сливочного цвета костюме. — Мы безмерно благодарны, что вы выбрали нас для организации вечеринки, — льстит Ли Сынхён Моргану. Морган поддается лести и, улыбаясь, вежливо кланяется и удаляется к другой группе людей. — Безмерно? — фыркает Хосок, переняв эту черту от Юнги, за весь вечер только и фыркавшего направо и налево, и залпом выпивает бокал шампанского, отжатого у того же Юнги. Ли пропускает нападок Чона мимо ушей и, ища рядом с Чоном что-то или кого-то, говорит: — А где же твоя шлюха? — с укором. — Он не шлюха, — так же пристыжает, с укором посмотрев на Ли. — Ах, друг мой, может ты и не знаешь? Но два месяца назад ебал я его задницу, — хватая за шею друга, говорит Сынхён последнею фразу прямо в ухо Хо. — Что? — удивляясь самому, как прозвучало его «что» без удивления. С Юнги каждый день сюрприз, и пора привыкнуть. — Он из эскорт услуг, могу визитку его подогнать, — ехидно посмеивается Сынхён. Хосок не выдержал такого обращения, к себе — ладно, но не к Юнги. Обсуждать за спиной его соулмейта никто не может, кем бы он не был. И Хосок кулаком ударяет в ехидно-смазливую мордашку Ли, и тот падает на пол, не ожидая, хватается за щеку, и из уголка губ стекает капли крови, размазывая ладонь Ли. Хосок выплевывает: — Только попробуй еще что-нибудь сказать, и я втопчу тебя в грязь. Как и Кима в свое время, если ты не забыл, могу напомнить, — и удаляется в другой зал за Юнги. Чужие глаза с пола продолжаю сверлить удаляющуюся спину, как и люди, повернувшиеся посмотреть на зрелище. Пора уходить.

***

Место, где должен был сидеть Мин, пустует, и в зале тоже нет похожего парня с фарфоровой бледной кожей, с белоснежными волосами, как и туфли на нем, в чёрном костюме. Мимо проходит официант, предлагая шампанское, Хосок останавливает его и спрашивает в отчаянии, с мыслями о надежде, что Юнги не сбежал. — Вы не видели, куда пошел парень, здесь сидевший? Официант останавливается и смотрит на Чона стеклянными глазами, а потом, будто осенило, глаза расширяются: — Да, Господин Чон, его увел Кан СоХён на верх. — На верх? А что там? — не понимающе смотрит Хосок на лестницу вверх. — Как я знаю — спальни. Хосок в миг складывает пазл в голове, и бежит на верх, извиняясь, расталкивая людей, попадающихся на пути.

***

На верху коридор, длинный, с поворотами. Нужную дверь получается отыскать быстро из-за чужих криков о помощи. Раскрывая дверь, Хосок видит… Юнги, забитого под тяжестью другого на кровати, без пиджака, которой валялся на полу, с пуговицами выдернутых из рубашки, оголявшей грудь Юнги, брюки спущенный до колен. Мужчина, нависая сверху, пытаясь войти в голую задницу Юнги, то и дело из-за брыканий и сопротивлений Юнги бьет по ягодицам, которые были красными, как помидор, и материт «шлюха, а ну закрой свой поганый рот». Юнги рыдает и взывает о помощи. Хосок яростно оттаскивает насильника на пол и бьёт ногой в живот, бьёт по самые яйца, бьёт в грудь. И, нависая сверху, один за другим кулаки летят в челюсть, в лицо, в нос и по новой, пока тот что-то говорит, отгораживаясь от ударов рукой, но бессилен перед яростью и жестокостью Чона. Теряет сознание, Хосок встает и с разворота делает последний удар ногой в лицо. Залезает на кровать к Юнги, который, не поменяв позу и не прикрывшись, лежит и рыдает. Не обращая внимание на костяшки рук, которые были в крови, в своей и в чужой, Хосок поворачивает ели дышащее тело Юнги и поднимает брюки, застегивая их, подумывая о том, что если бы минута, и он бы не успел, хоть он все равно опоздал. Снимает с себя пиджак, и одевает Юнги, приподнимая его. Юнги цепляется за плечи Хосока и притягивает его к себе, садясь почти на колени к нему. И шепча через слезы: — Я правда не хотел. Я обещал тебе, прости. — Господи, Мин, это ты меня прости, я полный придурок. Оставил тебя одного, — Хосок рыдает не хуже Мина, обнимает сильнее и зарывается в его волосы. — Я не хотел, — Мин повторяет снова и снова через покрасневшие глаза и слезы, горячие слезы, что капали на рубашку Хо. — Прости меня, прости, — целует волосы Хо, утешая, ближе притягивает в объятия. — Больше ты не уйдешь. Никогда. Что бы ты не скрывал, мне плевать. Расскажешь, я пойму. Не хочу больше видеть твою боль и слёзы. Я сделаю все, что бы тебя защитить. Никто не посмеет с тобой так обращаться, никто не посмеет назвать тебя шлюхой. Никогда, — Хосок утыкается в волосы и прислушивается к дыханию Юнги. Дыхание становится более размеренным. Юнги чуть поднимает голову, опрокидывая через плечо Хосока, и видит тело на полу, в луже крови, с безобразным лицо и синеватыми кругами на теле от ударов. Противно и тепло. Тепло, что это дело рук Хосока, который его защитит. Всегда. И можно перестать боятся. Расслабиться и не бежать. А остановиться и наслаждаться им. — Нужно вызвать скорую, он может умереть, — тихо выдает Мин. Хосок дергается от теплого дыхания Мина в шею. — Плевать, пусть подохнет. Подонок, — безразлично сказал Хосок. — Я знаю, что такое не забудешь и быстро не успокоишься, но если тебе хоть чуть легче, пошли отсюда домой, — шепчет Чон, отрывая Мина из своих объятий и смотря тому в заплаканное, красное, опухшее от слез лицо. — Пошли, — Мин делает неуверенный шаг к краю кровати, но Хосок опережает, встает и подхватывает того на руки. — Держись крепко, — ласково произносит. Они спускаются вниз через запасной выход, что бы не столкнуться с нежелательными лицами в зале. Почти зимний мороз бьёт в лицо парням, ждущих, когда пригонят их машину.