Огонь судьбы

Мы с Лаской избегали друг друга неделю, за которую мне много чего пришлось обдумать и прийти, наконец, к выводу, что пока отпустить от себя его я не могу и не хочу даже пытаться. Эта неделя далась мне как-то неимоверно тяжело, особенно на фоне погрузившихся с новыми силами в свои бурные романы гриффиндорцев, разбавляющих моё одиночество. Нет, мне было чем заняться помимо обдумывания собственного положения, а также наших с Роном непонятных отношений, и впадать в депрессию я не собирался, да и Гарри с Гермионой периодически отлипали от своих пар, так что в полной изоляции я себя не чувствовал. Но кто бы знал, как же мне подчас не хватало чёртова рыжего! Глядеть на Гарри с Северусом было и радостно, и отчасти завидно. Они были счастливы, решившись на отношения, настолько, что даже крёстный светился, хоть и пытался делать кислую физиономию, словно боялся показывать своё счастье посторонним. И пусть официальное объявление ухаживания героя за бывшим Пожирателем Смерти было встречено гулом всеобщего неодобрения — они оба, как сильные личности, обязательно справятся со всем этим. Объявление об ухаживании прозвучало сегодня и было благосклонно принято, хотя я знал, чего оно стоило герою, нервничающему всю неделю и совещающемуся со мной, как быть. Он мне проболтался, что именно Ласка, к которому он первым сунулся с этой проблемой, пусть и не одобряя эти отношения друга, посоветовал ему, чтобы было меньше проблем, взять официальную часть в свои руки и начать ухаживания за будущим супругом. Я согласился с выводами рыжего балбеса, понимая, что он прав — если инициатива отношений пойдёт именно от самого Гарри, будет больше вероятности, что их пару примут со временем. Национальному герою простят самодурство, ибо маги слишком многим ему обязаны. Северусу же как Пожирателю Смерти инициатива подобного рода не простится никогда. От проявления житейской хитрости, свойственной, насколько я мог судить, всем представителям рыжего клана, стало грустно и неожиданно больно. Почему проблемы всех оказались решаемы, а меня дорогие мне люди, словно крысу, усиленно загоняют в угол, не давая даже малейшей свободы выбора. Наследник должен думать исключительно о благе рода и руководствоваться в своих поступках именно им? Что ж, я полностью согласен с этим утверждением, но кто бы знал, как отчаянно мне хотелось дать себе определённую свободу и позволить недопустимое! Позволить окунуться с головой в этот неправильный роман с Лаской, который вряд ли продолжится за пределами школы. К несчастью своему, я слишком правильный для подобного, слишком трус и завишу от чужого мнения, а значит, вряд ли смогу переступить черту. А ещё я знал, что моя запятнанная служением Лорду репутация романа с Уизли не переживёт. Да и отец, чьё мнение для меня по-прежнему важно, не одобрит этих отношений, а значит, их не будет. Не будет? *** Рон схватил меня за руку — мы втроём я, он и Гарри, — шли с ужина и, нагло заявив другу, что нам просто жизненно важно поговорить наедине, в полном молчании потащил несопротивляющегося меня в сторону заброшенного класса. Я тоже молчал, чувствуя, как внутренности завязываются узлом от волнения и чудного облегчения, тем более странного, что мы, скорее всего, шли банально ругаться. Пусть. Что угодно пусть, только не это уже опостылевшее молчание, породившее собой непривычное для меня чувство вины. Ненавижу чувствовать себя виноватым! Взломав лёгкие запирающие чары, Ласка прошёл в пыльный класс, так и не выпустив мою руку из своей, и с любопытством огляделся кругом. И тут не выдержал уже я, измученный сомнениями и молчанием, толкнул его к двери и пиявкой впился в его губы. Если он сейчас меня оттолкнёт — я, клянусь силами, ни о чём не буду сожалеть! Я устал, устал до безумия находиться в подвешенном состоянии между небом и землёй, и мне просто необходима хоть какая-то определённость, чтобы не сойти с ума окончательно! Но Рон не стал меня отталкивать — напротив, притиснул к себе ближе, прижимаясь всем телом и давая почувствовать своё проснувшееся желание, чем мгновенно и выкручивающе завёл уже меня. Я потёрся членом о его твёрдое бедро, подставил шею для жалящих поцелуев и укусов, чувствуя, как улетают прочь остатки самообладания и катятся в бездну все запреты. Нет, я по-прежнему понимал, что так нельзя, недопустимо, но как же хотелось наплевать на все запреты и позволить себе отпустить ситуацию, насладиться ей сполна! — Хочу тебя! — выдохнул он мне в рот, между поцелуями, потираясь о мою ногу. — Силы, Драко, как же я тебя лю… И тут он надрывно закашлялся, буквально захлёбываясь, отчего я ощутил огромное сожаление и вину. Эрекция пропала. Отчаянно захотелось вернуться в прошлое и наложить на самого себя силенцио, чтобы не было того чёртова запрета рыжему говорить о любви ко мне. Увы, но прошлого не исправить! — Замолчи, Рон, просто замолчи. Не нужно этого говорить. Я верю. Он рыдающе расхохотался, утыкаясь носом мне в плечо, а я просто физически ощущал, насколько ему плохо от этого невозможного проявления чувств. От невозможности говорить о любви. Я такой дурак, но тебе этого не скажу. Незачем.