Огонь судьбы

Гостем Панси оказался Грегори, чему я даже удивился поначалу, но потом, увидев довольную улыбку, которую он не скрывал, рассматривая шрамы от адского огня на моём лице, вспомнил, кто именно добыл и подсунул ей, желающей мести, запрещённый товар, и ухмыльнулся. Он кивнул, явно поняв, что мне обо всём известно, и уже давно, и аккуратно обнял мою бывшую супругу. Между ними явно ничего не было, кроме дружбы и некой поддержки, и это было видно. Бывшие. Как-то много у меня бывших завелось. Бывший товарищ, бывшая супруга… — Мы можем поговорить, Драко? — сдержанно спросил Гойл, отпуская Панси и напряжённо глядя мне в глаза. Я насмешливо улыбнулся его просьбе. — Вот так прямо? А как же слизеринские хитрость и изворотливость? — Во мне их никогда не было, что тебе известно. Во мне и Винсе. Это ты у нас был мозговым центром, плетущим свои интриги с целью возвыситься. А ещё эгоистом махровым, считающим себя выше нас. Ты никогда не знал, что такое дружба, не преследующая выгоды, простая человеческая дружба, поддержка со стороны, чувство плеча и готовность идти рядом. Он сегодня нетипично для себя многословен, и это удивляло и отчего-то напрягало. Хотелось узнать, с чем связано его хорошее настроение. — Панси, я похищу твоего гостя ненадолго? — спросил я молодую женщину, замечая в её тёмных глазах неуверенность и страх. Что ещё она от меня скрывает? — Панси? — Да, конечно. А я пока пойду к Нарциссе. Твоя мама попросила меня зайти к ней, чтобы посплетничать немного о последних тенденциях недели моды, так что я вряд ли скоро освобожусь. Я кивнул, отчасти даже благодарный за это отступление, проводил её, оставляющую нас с Грегори наедине, подозрительным взглядом и повернулся к усмехающемуся гостю. — Пойдём в парк. Думаю, нам многое стоит обсудить. Не находишь? — Если ты об адском огне, то лично я даже рад, что так вышло. Полученное уродство явно пошло тебе на пользу, равно как и служение Лорду — ты перестал быть тем самовлюблённым засранцем, которым был до этих травмирующих обстоятельств. Травмирующих же, правда? Панси говорит, что ты даже научился любить, с чем я тебя и поздравляю, Драко. Осталось только научиться терять, и урок можно считать усвоенным, — холодно и отстранённо улыбаясь, проговорил он, идя рядом со мной по хрусткой гравийной дорожке небольшого, но очень уютного парка. Такого Гойла я не знал, вполне справедливо считая, как мне казалось, их с Крэббом безмозглыми тупицами, думающими только о том, как набить пузо. Даром что волшебники. Умом и сообразительностью эти двое и в самом деле не блистали, но были исключительно незаменимы в качестве массовки и для придания моим словам какой-то весомости, а потому я частенько использовал их в своих играх с Поттером. Сейчас я готов признать, что я виноват перед ним, но и он виноват ничуть не меньше. Благодаря тому, что он возомнил себя мстителем, я на всю свою жизнь остался уродом. Кто вообще дал ему право считать, что он может учить меня жизни?! Нет у него такого права! — Как самоуверенно, Грег! Ты так уверен в себе? В том, что ты реально потянешь такую глобальную месть? Скажи мне, дорогой друг, это стоит того, чтобы обрести вид на жительство в Азкабане? По губам Грегори скользнула горькая понимающая улыбка, и он согласно кивнул, глядя мне в глаза с не до конца понятным мне вызовом. — Стоит. Однозначно стоит. Вот только мне для этого, Драко, даже закон преступать не придётся — твой рыжий сам всё сделал и умрёт в ближайшем будущем для того, чтобы ты полностью усвоил урок жизни. Недаром же он лучший друг чокнутого героя нашей родины… Я пошатнулся, чувствуя себя так, словно под моими ногами разверзлась пропасть, бездна, в которую можно падать вечность, но так и не достичь дна. Во что там мой глупый Ласка снова вляпался?! Неужели нельзя поберечься и без происшествий пережить нашу разлуку? Зачем он так со мной?! Грегори продолжал что-то говорить, но до меня долетали только обрывки от фраз, слова и не связанные между собой звуки. Однако и этого мне оказалось достаточно, чтобы понять, о чём он говорит — о своём лучшем друге, Винсенте Крэббе, сгоревшем в выручай-комнате, что он обвиняет меня в его смерти. Они и в самом деле были неразлучны в детстве, став в моём сознании единым тупым существом, почти сиамскими близнецами, состоявшим из физической силы, массы и жира. Я не воспринимал всерьёз ни одного, ни второго, но считал себя их лидером. Как сейчас, с высоты нынешнего жизненного опыта, понимал, что считал безосновательно, ибо настоящий лидер не только манипулирует людьми, ведёт их за собой, знает их слабые и сильные стороны и умеет их правильно использовать, но и заботится о доверившихся ему. А я даже о том, на что способна разозлённая Панси, узнал на собственной шкуре, хотя был уверен в том, что изучил её вдоль и поперёк. — Что с ним? — хрипло выдавил из себя я, отчаянно не желая верить своим дурным предчувствиям. Тогда получится, что всё было зря. Что я зря прожил эти два года с нелюбимой женщиной, родившей мне сына, думая о своём будущем счастье. «Нас» может не быть… Больно! Почти так же больно, как и тогда, когда адский огонь опалил мои лицо и руку, оставляя на долгую память шрамы. Только на этот раз боль была не физической, а душевной. На этот раз моя душа сгорала в огне, осыпаясь пеплом безнадёги, чтобы потом возрождаться вместе с робкой надеждой на чудо. Мне жизненно необходимо чудо! — Попал под проклятие. Они с Поттером свихнувшегося на почве ревности к своей супруге Забини ловили, вот и поймали. Герой — преступника, а предатель крови — проклятие. Подобное к подобному, как говорится, — философски пожал плечами Гойл. Я криво ухмыльнулся, подавляя в себе зарождающийся от бессилия, беспомощности и страха за Рона рык и желание немедленно убить Гойла, наслаждающегося моими терзаниями. — А Блейза тебе не жалко? Я, случайно, не виновен в том, что он решил поиграть в Отелло? Или всё же виновен и меня требуется наказать и за него тоже? Так сказать, за компанию. — Он заслужил Азкабан, убив Дафну и Теодора, вот пускай и сидит там. Плакать по нему не стану. А ты получишь свой урок, тот, что заслужил. Обязательно получишь, Драко. От этих его слов настолько веяло фанатизмом и сумасшествием, что мне стало жутко, и я подумал о том, что Грегори, от греха подальше, тоже стоит посадить в Азкабан, возможно даже в соседнюю камеру с Блейзом. Пожалуй, мне стоит поговорить с отцом об этом. Но позже. Сейчас — Рон.