Поломанные

      Уже более четырех часов Олдеры обсуждали дальнейшие действия. Лицо Босса было мрачным отражением всей ситуации в целом. Вкратце он пересказал разговор с Иерархом, но упустил детали о Леми и свои ощущения о том, что Иерарх соврал не единожды.       Малик собрал всех пойманных для казни. Босс объявил что примет в ней непосредственное участие. Никто не смог его переубедить, просто потому, что понимали, — Боссу нужна разрядка. Обычные спарринги уже не спасали.       Однако, казнь прошла как-то вяло, быстро и скучно. Босс все также был мрачен и явно недоволен. Махнув рукой, то ли на прощание, то ли от безнадежности, он ехал в сопровождении все также молчаливого Леми.       Малик стоял, и его вечная улыбка немного перекосилась. — Эко тебя перекосило, — хмыкнул Велес, сопровождая взглядом отъезжающую машину Босса, — видать терпение таки не твоя Благодетель. — Но я стараюсь, признай. — О да, до меня дошли слухи что питомник полупустой. Хотя мог быть совсем опустевшим. — Босс становится все жестче. Даже опасаюсь предположить куда это может нас завести. — Не волнуйся. Это ненадолго.       Велес не знал, что его, вскользь брошенная фраза окажется пророческой. …       Гладио был в бешенстве. Уже выяснили кто с ним играет, хотя среди его людей это называлась «противостоит». Но поймать инициатора не получалось. Леми все также был пустой оболочкой, перемещаясь за Боссом как привязанный и то, потому что так было ему сказано. Иерарх солгал, а вот зачем Гладио еще не понял. А еще Тор мерз, банально мерз. Не спасали ни камины, ни тренировки, ни массажи, ни растирания, ни парные.       Метка грела, но этого было недостаточно. Как-будто изморозь, ровной паутиной, оплетала каждую клеточку тела. Раздражало. Мешало. Мучало.       Приехав в особняк, Гладио сразу направился в личные покои и распорядился подготовить ванну. Разморенный, но не согретый, Тор вышел в халате на голое тело в спальню.       Леми, в привычной позе сидел в кресле, не шелохнувшись. — Ты выглядишь как кукла, только завод не могу найти. Может ключ какой есть? — Я — твоя собственность. Могу быть и куклой. — Пожал плечами Леми. — Так, надоело. Раздевайся, прими душ или ванну, и в кровать. Сегодня будешь спать со мной. — Рыкнул Тор.       Леми молча разделся и пошел в ванную комнату.       Гладио снял халат и вынул согревающие подушки из-под одеяла. Что конкретно он хотел сделать или получить, не знал. Но само бездействие и отсутствие каких-либо изменений, раздражало больше чем даже холод в теле. Так и стоял раздевшись, скрестив руки на груди подперев один из столбиков, рассматривая свое отражение в огромном зеркале.       Гладио себя холил, но не лелеял, считая, что если уж тело шрамировано, то хоть уход за телом должен быть максимальным. А лишних «украшений» в виде татуировок или проколов, он не признавал. Фигурой природа не обделила, комплекция почти идеальная. Плюс тренировки, сделали его еще и ловким, и гибким, и быстрым. Так что Гладио остался доволен увиденным.       Хлопок двери и Гладио отвлекся от созерцания себя, переведя взгляд на Леми. — Раздевайся и ложись, — скомандовал Тор.       Леми стянул с себя футболку и штаны, оставшись в нижнем белье. Однако взглянув на Тора, быстро снял и его.       Так они стояли, разглядывая друг друга несколько минут. — Ложись под одеяло, — сказал Тор и стал наблюдать за действиями Леми, который подошел к ближайшему углу кровати и отогну одеяло нырнул под него, как в прорубь. — Ты больше похож на кота, — засмеялся Тор, — по-человечески не пробовал? — Могу быть и котом, хвост вставишь или самому? — Выдал из-под одеяла Леми.       Настроение Тора мгновенно испортилось. Он уже видел некоторые кадры тренировки Леми и совершенная память тут же, услужливо, выдала все увиденное. И одно — это воспоминание, пробуждало зверя внутри и требовало мгновенного выхода, — рвать на куски все что видится…. Но…       Голова Леми высунулась из-под одеяла. — Ты идешь? — Вопрос прозвучал так буднично, словно это единственно понятная и правильная вещь, ложиться, прижать к себе очень тонкое, но жилистое тело и согреться.       Гладио только кивнул и лег на кровати поверх одеяла, рассматривая Леми впервые настолько близко. Тонкая кожа, белая — белая. Высокий лоб, светлые брови правильной формы. Глаза с прищуром с длинными светло-русыми ресницами. Острый нос и губы. Тор поднял руку и провел большим пальцем по губам Леми, удивительно мягким. Чуть нажав на нижнюю губу повел пальцем из стороны в сторону. — Мягко, — не отрывая взгляд от чужих губ, произнес он.       Чуть сместившись Тор зажал одеялом Леми, как спеленал, прижав по бокам ногами и сел сверху.       «Не раздавить бы» подумалось Гладио.       Леми собирался что-то сказать, но Гладио прижал палец к его губам: — Молчи и не шевелись.       Гладио вел пальцами по лицу, изучая, как скульптор, воссоздавая в голове образ. По лбу, по вискам, зарываясь пальцами в волосы и массируя голову Леми. По лицу, рисуя только ему понятную вязь по тонкой коже, замечая появившуюся небольшую розоватость на щеках. Гладил по щекам до подбородка, чтобы скользить по тонкой шее до выступающих ключиц. Мягко надавливая подушечками пальцев на косточки и впадинки. Не замечая того, что уже не только пальцами изучает, но и губами. Зацеловывая на шее тонкие шрамы от розг и плетей, увлажняя языком излишне суховатую кожу, которая сейчас была с солоноватым вкусом.       Слушая учащающееся биение чужого сердца, Гладио согревался. Кисти горели изнутри, как будто Гладио играл в игру горячо-холодно и сейчас, он подбирался к самому горячему.       Он опустил одеяло до пояса и замер на пару мгновений рассматривая скульптурность своего соулмейта. Длинные волосы рассыпались по кровати веером от локтя — вокруг головы — к локтю, словно создавая ореол.       Гладио наклонился и прильнул к приоткрытым губам. Нежно рисуя абрис и щекоча языком небо. Нежно, но настойчиво. Ответом ему было дыхание, учащенное, опаляющее, жаждующее. — Сейчас мой хороший. Сейчас.       Гладио продолжил обозначение себя на тонком теле, максимально аккуратно, стараясь не спугнуть зверька внутри Леми, который странным образом тянулся к Гладио, пусть не явно, но Тор это чувствовал, ощущал своим естеством, своей Душой.       Медленно ведя губами по едва заметным окружностям груди, оставляя влажную дорожку, зигзами вел языком по ребрам Леми, а руками оглаживал бока, высвободив только руки.       Поврежденные соски от множественных защипов и проколов, покрыты были грубоватой кожицей, от возбуждения еще больше собравшейся и доставляющей дискомфорт Леми. Гладио слышал, как болезненно постанывает его половинка, когда жадный исследователь задевал кожицу. Из прикроватной тумбочки Гладио достал мазь и растерев ее между ладонями, начал втирать вокруг ореолов и в них, подбираясь аккуратно к таким болезненным соскам, дожидаясь пока Леми опять не задышал возбужденно, а не болезненно.       Вниз. Еще ниже. Губами продолжая прерванный путь к животу, впалому, с пятью шрамами крест-на-крест и следами ожогов.       И ниже…еще ниже…       Только сейчас Гладио понял, что у Леми не было на теле волос. Совсем. Абслютно. Ни на груди, ни в паху, ни на ногах, ни под мышками. Ему их выдрали. На долю секунд Тор опять потерял контроль и зарычал.       Поднял глаза на лицо Леми и замер, их правого глаза Леми текли слезы. «ОН ЖИВОЙ» подумал Гладио и сказал громко, и четко: — Ты живой. Ты настоящий. Ты мой. Я тебя никому не отдам.       Двумя руками зафиксировал лицо Леми и впечатывал слова прямо в распахнутые глаза.       Но в глазах соулмейта вдруг появился испуг. Леми стал выдираться и хватать Гладио за руки, пытаясь отодрать его от себя.       Метки соприкоснулись и соединились в жесткой связке.       Мгновенный взрыв и остановка во времени. Для них. Гладио всматривался в уже знакомое лицо, но видел его впервые.       Улыбка. Искренняя. Полная принятия. Настоящая. Не просящая ничего взамен. Только предлагающая любые волшебства мира.       Гладио казалось, что он может сосчитать пылинки, кружащие между ними. Пылинки кружились и опускались на кожу его соулмейта. «Нет, ничего не должно быть между нами сейчас», думал он и стал смахивать дыханием все с Леми.       А Леми смеялся. А потом плакал. А потом опять смеялся. Но молчал и только протягивал свободную руку к лицу Гладио. — Да, мой хороший. Ты мой, а я только твой.       Гладио целовал самозабвенно, неистово. Скрестив пальцы их рук, чтобы не разорвалась такая хрупкая связь с настоящим Леми, он выцеловывал все до чего мог дотянуться. Стараясь вытянуть все, что фиксировало Леми и мешало ему жить. Стараясь окончательно приручить того, маленького зверька в самом желанном человеке.       Странное, неконтролируемое возбуждение завладело ими. Только рядом и никак иначе.       Им не надо было настраиваться или расслабляться, или даже готовится. Это не страсть с иррациональностью. Это естественно-возможное, необходимое и абсолютно правильное действо, — соединится целиком, чтобы не осталось ни одного уголочка с темной пустотой.       Один раскрывался как манящий, чарующий цветок. Второй был самой трудолюбивой пчелкой, собирающий нектар.       Гладио только коснулся языком головки Леми и тот, с возгласом кончил себе на живот и тут же смутился.       Гладио уже не остановить. Он использовал нектар Леми, чтобы смазать себя и его. Пару секунд и он уже пристроился, покачивая бедрами из стороны в сторону с маленькой амплитудой.       Заполнение, медленное на выдохе Леми и на вдохе самого Гладио…три секунды тишины. Леми приподнял бедра и Гладио вошел до упора. Молчание. Тишина. — Только мой. А я только твой. Запомни и это навсегда.       Тор впервые любил Так. Заполняя каждую клеточку собой и втирая каждую клеточку в себя.       Жар разливался по телу от метки до низа живота и дальше до кончиков пальцев. Чтобы после в крещендо до водить их до пика, где начинается и заканчивается Жизнь.       И даже тогда, когда сил почти не оставалось, Тор не отпустил руку. Но к тому что произнес Леми перед тем как заснуть, все-таки был не готов: — Спаси меня. Я так долго тебя ждал.