Поломанные

      Почти полностью седой мужчина, хотя и не старик, идет по коридору чеканя шаг. Надменная поступь. Прямая спина. Хищный взгляд. Холодный. Режущий.       Все, кто встречаются ему на пути отворачиваются к стене или, достаточно редко, сгибаются в поклоне.       Камзол с золотым шитьем и высокий воротник. Тонкое кружево на кистях и трость в аристократически длинных пальцах. Двери перед ним открываются неслышно. Спуск по темной старой лестнице освещается, такими же архаичными факелами, вставленными в стену, с капающим маслом и шипением после попадания масла во влажную дорожку, стекающую по ступеням. Ниже.       Каменный пролет и массивная дверь в два человеческих роста. Так же тихо открывается перед пришедшим. Зал.       Огромный ярко-алый ковер на полу. Массивное кресло у самого края ковра. Свисающие штандарты на стенах. Некоторое бондажное оборудование у стен, свисающие цепи ближе к левому углу и косой крест в центре зала.       Мужчина сел в кресло. Юный слуга, не поднимая головы принял трость и через минуту на подносе подал бокал с янтарной жидкостью.       Немного раскачав бокал, мужчина, прикрыв глаза пригубил напиток. — Изящество. Вот, что утеряно. Вот, что доступно некоторым, но не всем.       Фраза, выпущенная из уст мужчины никому, просто как констатация. Через мгновение мужчина открыл глаза и переключил все свое внимание на крест. А точнее на прикованного к нему стройного оголенного мужчину.       Короткие волосы, тело в шрамах, не портящих, а придающих мужественность телу. Длинные ноги, длинные руки. Жилистый, но не массивный. Скорее похож на стервятника. Опущенная голова, то ли сон, то ли обморок. — Разбуди гостя, — обратился мужчина к слуге.       Мальчишка тут же подскочил к кресту и встав на носочки, поднес к лицу платок.       Прикованный дернулся, от чего его руки снова начали кровоточить из-под кованных наручников. Выдохнув сквозь сомкнутые губы, поднял голову. Тонкие, красные дорожки стекали по рукам, от кистей до плеч. Порез на щеке не глубокий, но достаточный чтобы такая же тонкая, коротенькая линия, как росчерк, была видна. — Так как Вы уже четыре дня гостите у нас, было бы не вежливо оставаться в неведении о гостеприимном хозяине. Коим я и являюсь. Итак, — положив ногу на ногу, наклонившись вперед, мужчина продолжил, — — Ты урод, искалечивший Леми. — Не помню, — мгновенно изменённым, холодным тоном заговорил мужчина, — чтобы мы перешагнули стадию знакомства и сразу стали близкими знакомыми. Однако ты оправдываешь свое имя Гладио Тор.       Гладио только усмехнулся и выгнулся дугой, чтобы потянуть затекшие мышцы. Пару раз сжал и разжал кулаки, от чего красные, стекающие полосы стали чуть толще и насыщенней. — Однако, продолжим, — откинувшись в кресле произнес мужчина, — для начала представлюсь. Грегори Стар ван ден Бюрленгер Второй. Заметь, я назвал тебе настоящее имя.       Тор распахнул глаза от неожиданности. — Вижу, мне удалось тебя удивить. Да, я один из ближайших родственников известного тебе Иерарха Грегори Стар ван ден Бюрленгера, у меня есть брат, как ты понимаешь с таким же именем. Но, по некоторым обстоятельствам мы не используем эти имена.       Удивление на лице Гладио, очень позабавило и порадовало. Грегори наблюдал на смену эмоций на лице, одновременно изучая тело прикованного, скользя взглядом. Пока не зацепился за метку, яркую, насыщенную цветом, от постоянного омывания кровью. Ярость, пеленой застила глаза Грегори Второго.       Резко вскочив он схватил хлыст, в два шага он подошел к Гладио и ударил его. Один раз, второй, третий, росчерки от хлыста явно выступали на теле Гладио. Руки, торс, бедра, лицо. Крест-накрест, вдоль и поперек, до тех пор, пока белесая пелена не стала красной в реальности. Грегори остановился только тогда, когда рука отказалась подниматься, а ноги дрожали.       Тор давно был без сознания, но до этого ни разу не издал ни единого звука.       Грегори свалился в кресло бесформенной кучей, уронив голову на грудь и замер.       Мальчишка-прислужник, забившись в угол дрожал всем телом, но боялся произнести хоть звук, поэтому зажимал себе рот руками. Широко распахнутые глаза, мокрые от слез и страх.       Не поднимая головы, Грегори Стар, вызвал нужных ему людей. Молча встал когда они пришли. Молча развернулся спиной к кресту и не глядя на прикованного произнес: — Уберите уродство с его руки. --       Леми сидел в высоком кресле. Со стороны он выглядел куклой, с длинными волосами.       Велес рассматривал Леми так, как будто в нем ответы на все вопросы этого мира. Иногда поглаживая бороду и переводя длинную спичку из одного уголка рта в другой. Время от времени, морщился и выдавая длинное, протяжное хмыканье.       Малик покручивал в руке тонкий стилет, не меняя позы, на полу.       Гуль на корточках сидел у дальней стены в тени книжного шкафа. Не обращая внимание ни на кого. Он был больше всего похож на Леми, такой же неподвижностью.       Все были расслаблены и выглядели как люди в ожидании приглашения на какое-нибудь представление.       Массивная дверь тихо отворилась, и бессменный секретарь Тора, зашла плавно, покачивая бедрами и внесла поднос с напитками. Только на ее лице были следы слез. — Вот скажи мне, — хмыкнув, произнес Велес, — вот чего ты плачешь? — Но ведь уже прошла неделя, а мы так ничего и не знаем. — Леми, покажи ей метку.       Леми послушно поднял руку и развернул запястье. Метка была красивой и ровной, только слегка бледной. — Вопросы еще есть? И вообще… — не успел договорить Велес, как Леми сначала вскочил, а через секунду рухнул на пол как подкошенный. — Выдвигаемся, — скомандовал Гуль, поднимая на руки Леми, — а ты, оставайся здесь и не придумывай того, что не нужно.       Габи опустила поднос на столик и села в кресло, всхлипнула вспоминая события прошедшей недели и маскарад… … … *** — Крис просил передать. — Габи, отдашь мне конверт сразу после маскарада. Если не найдешь меня, передашь Гулю. А этот, — Тор, протянул еще один конверт, — прочтешь сама.       Особняк преобразился, по всюду горела приглушенная иллюминация. Высоко подвешенные, фигурные светильники, рассеивали свет от горящих свечей, создавая танец причудливых теней. Габи ходила среди гостей и радовалась как ребенок, наслаждаясь атмосферой сказки и волшебства.       Все были в масках, а большинство и в костюмах. Зная образы каждого Олдера, Габи замечала, что каждый делает и с кем общается.       Вот Малик в образе восточного джина, шествует со своим гаремом. А вот Гуль как уставшая после жатвы Смерть, в белоснежном костюме, белом парике и ярко — голубой маске. Велес с посохом, в образе старца. Крис — чувственный ловелас в расшитом золотом и драгоценными камнями камзоле, склонился целуя руку яркой незнакомке. Денис в неизменном сером костюме, только одел маску Инь — Янь. А вон ангел Леми с демоном Тором.       Какое-то беспокойство шевелится под кожей и не дает полностью расслабится. Поэтому Габи старается не терять из виду Тора. А потом все как в замедленном режиме воспроизведения.       Вот Лаверна затянутая в жесткий корсет подходит к Тору, под руку с высоким незнакомцем. Они втроем выходят из зала на террасу. Леми идет туда же, но через несколько минут возвращается один и останавливается у колонны недалеко от выхода, периодически поглядывая на террасу. К Леми подходит какой-то мужчина, наклоняется к нему и Леми оседает по колонне на пол. Правая рука разжимается и из нее выкатывается красное яблоко. Гуль перепрыгивает через вытянутые ноги Леми и выбегает на террасу. Туда же бежит Велес. Их нет меньше минуты, но кажется, что это невыносимо долго. Громкий голос Велеса и он вносит тело Лаверны. Передав ее на попечение Дениса, выбегает обратно. Никакой суеты и беспорядка. Никто не кричит и не паникует. Для гостей маскарад продолжается. Для своих — начало неприятностей.       В течении ночи на поиски Босса были выведены почти все, кроме тех, кто бы необходим в особняке. Но все было безрезультатно.       Утром Лаверна пришла в себя и рассказала все что смогла вспомнить. Она сидела в кресле и обвиняла себя не в том, что невольно участвовала в похищении Босса, а в том, что она за столько лет уже должна была привыкнуть к тому, что чудес не бывает и что она сама виновата, что увлеклась, когда за ней начали красиво ухаживать. Габи хотела ее избить, за ее цинизм и эгоизм. Но Велес провел разъяснительную работу и объяснил, что Лаверна всего лишь женщина, не желающая ничего менять в своей жизни, и раз Босса ее характер устраивал, то и Габи лучше спокойно принять ее, т.е. Лаверну, как факт. Габи прониклась пониманием, но желание избить не исчезло.       А потом Габи вспомнила о конвертах. Первый она как и должна была передала Гулю. По мере прочтения Гуль становился все спокойней и спокойней. После чего с улыбкой попросил собрать всех Олдеров и Леми, в каминной.       А второй, содержал четкие инструкции на ближайшую неделю.       И вот неделя прошла. Как и было написано началось движение.       Габи доверяла безоговорочно Боссу, но сейчас ей очень хотелось воззвать к каким-угодно Богам, чтобы все закончилось хорошо, и Босс вернулся в целости и сохранности. В особняке стало по-настоящему тихо.