Поломанные

      Грегори Стар Второй стоял в галерее предков. Портреты не имели ценность и не были подлинниками. Хозяин особняка, воссоздал по памяти расположение. Любой, кто мало-мальски понимал мотивы людских поступков, объяснил бы это в первую очередь тем, что Грегори Стар комлексует, ему бесконечно одиноко и что таким образом он пытается восполнить то, чего был лишен.       Сам же Грегори Стар Второй, просто пытался отстроить свою независимость и показать, что именно он и есть, глава Семьи, просто еще его не признали.       Единственной брешью в его плане на ближайшую жизнь, был Леми. Когда от него отвернулись все, Грегори Стар Второй был спокоен. Он тут же перешел на сторону Ренегатов, заняв сразу высокое положение. И Леми забрал с собой. Насильно. Безапелляционно. Считая это единственно возможным и верным действием. Но Леми отказался его принять. Так же безапелляционно.       Грегори любил Леми, всем что у него было, всем, что было в нем, - маниакально. Даже когда появилась метка и в мире обозначилась предназначенная ему пара, он не мог отпустить Леми. Внутри стянутая в тугой комок Душа, покрылась черным коконом, таким плотным, что дышать было тяжело и больно. Поэтому он бил себя в грудь кулаком, чтобы вдохнуть и ломал Леми. Он ненавидел метку любую.       Даже у себя.       Особенно у себя.       Каждый день, когда он видел, в кого превращался Леми, - Грегори рыдал. Любимым местом стал подвал, самым ненавистным – башня, с крутой, винтовой лестницей. Грегори бежал по ней на самый верх башни, к единственному окну без стекла, становился на подоконник и смотрел в даль.       А потом появилась собственная метка. Яркая, красивая, но Грегори вырвало. Прямо на ковер с изображением цветов. Он взял острый нож и сам срезал ее со своего тела. Ковер сожгли. Но метка появилась снова.       Леми был сломан. Полностью. Это уже был не человек. Кукла с длинными светлыми волосами. Без осознанности в глазах. И Грегори его выкинул на помойку. Продал как раба в публичный дом. Изредка приходя и наблюдая как его сначала обучают, а потом насилуют раз за разом. Иногда он сам участвовал в порке, плетью выбивая свои инициалы на белой коже Леми. Последним что он сделал это прислал его на торги, как шлюху.       То, что у Судьбы свои дороги Грегори знал, но то что именно там Леми выкупит истинный, не предполагал. Особенно ошарашил покупатель, - истинным оказался его враг, тот кого Иерарх собрался объявить своим приемником. И теперь это враг по всем фронтам. Гладио Тор. «Ненавижу». «Уничтожу». «Вырежу. Всех.»       И вот теперь, в подвале Гладио Тор прикован, но сколько не срезай метку, она не вырезается. «Может просто отрезать руку», вслух подумал Грегори. Подошел к стене с холодным оружием и снял именной меч. Закинув его на плечо, гордо вышел из зала… ---       Тор стоял среди белого тумана. Куда ни посмотри только он, молочный, густой, одноцветный. Почему-то не может двинуться с места, да и руки не слушаются. Только немного поворачивается голова.       Влево – в право, влево – в право, как маятник, отсчитывающая секунды.       Позвонки хрустели, но мышцы слушались.       Гладио тщетно пытался убежать из этого тумана, сколько бы не старался, но все без толку. Он уже не понимал ни где он, ни кто он. Однако, что-то теплое сочилось по рукам. Это кровь, понимает Гладио. А кровь тихо течет, создавая маленькие бороздки, выжигая их на сухой коже. Но самое странное ощущение было на внутренней стороне руки, там было тепло и пульсирующие волны, а когда теплая кровь встречалась с этим местом на руке, казалось, что это ритуальный рисунок, который наполняется силой и оживает.       Гладио старался концентрироваться именно на этом ощущении. Но вдруг, на этом самом, волнующем месте, образовалась дыра. Не внезапно, а с болью дикой и непрекращающейся, словно вырезают медальон из телячьей вырезки. Гладио только и мог, что прятать звуки в холодном тумане, концентрируясь на чем угодно, лишь бы не потерять себя.       Раз за разом, он тянулся мысленно к тому месту на руке, где было убаюкивающее тепло и оно, тепло, отозвалось. Восторг. Зверь внутри, бил хвостом и урчал. Сам же Гладио начинал дышать, хоть и в забытьи.       Сколько это продолжалось он не знал, но пришел в сознание резко. Сфокусировав взгляд осмотрел место, где он находился. Быстрая инспекция по телу и вердикт – прикован самым неудобным способом.       Смысл слов дошел не с первого раза и не весь, только названное имя, резко заставило сосредоточиться на словах: «И за то, что ради собственной выгоды нас с братом именуют иначе, я ненавижу, - мужчина, сидевший напротив, сделал минутную паузу, погрузившись в себя, - и никогда не прощу, Отца.» Тор максимально пытался вглядеться в фигуру, напротив. Игра стоила свеч. Внутренне улыбнувшись, он опять потерял сознание, после очередного удара хлыстом.       Резко пришел в себя, от режущей боли в «волшебном» месте на руке. Тор чувствовал, что истончается, что только внутренний стержень и воля жить, дают приют израненному телу и сознанию. А еще, Гладио чувствовал, что внутри него есть стена, глухая, плотная и она была отзывчивой. Стена, за которой сидел внутренний зверь, в ожидании и нетерпении бил хвостом, ожидая свою жертву, которая уже была близко, он чувствовал ее всеми клетками.       Гладио поднял голову и засмеялся, рокочуще, громко, победно. Со стороны это звучало как рокот захлебывающейся птицы – пугающе. - Смотрю, ты уже сходишь с ума. – Произнес вошедший Грегори Стар Второй, с мечом на плече. – Это, впрочем, не удивительно, а скоро, будешь биться в агонии.       В пару шагов подойдя к прикованному Тору, поднял меч и на сантиметр вонзил в грудь Гладио, повел мечом вниз еще на несколько сантиметров. Отошел. - Красивая у тебя кровь. Яркая.       Из раны текла кровь вертикально вниз, ровно – ровно. Грегори был почти доволен, почти забыв для чего он пришел с мечом, сам. Но яркая кровь, текла по восстанавливающийся метке и Гладио, инстинктивно дернул рукой. - Ах, да. Если я не могу удалить метку с твоей руки, то я могу легко ее удалить вместе с рукой. Зачем тебе рука? Непобедимый Гладио Тор, приемник моего собственного Отца, - уже не сдерживаясь орал Грегори, размахивая мечом. – Ты всего лишь подделка, забравшая и мою семью, и мою Любовь.       Гладио продолжал смеяться, захлебываясь собственной кровью, наблюдая как поднимается, медленно, острое лезвие, отбрасывая блики свечей, и как опускается, плавно, так же медленно. И одна только мысль – Леми, я Люблю тебя. Смех прекратился, но осталась улыбка, редкая и в этот раз, совсем не пугающая. Боль не пришла. В руке. Боль и непонимание было на лице Грегори, когда из горла фонтаном забила кровь, окрашивая красивое, золотое шитье камзола в багряный цвет. Оседая, глазами наблюдая, как стройная фигура с длинными волосами переступила через меч и подошла к Гладио. - Ты пришел. - Пришел.       Руки и ноги Гладио освободили из захватов. Тело, подвешенное и фиксированное долгое время, подхватил Леми.       Опираясь на Леми, Гладио подошел к телу на полу, замечая, как стекленеют глаза поверженного врага. - Пошли домой.