Толика счастья

Нападение Двенадцати Спригганов не было тайной ни для кого в Фиоре. Как бы то ни было, именно на эту страну и обрушилась вся мощь собранной Зерефом армии, но никто и представить себе не мог масштабы будущих разрушений. Они не шли ни в какое сравнение даже с прошлогодним нападением Тартароса, или тем более со случившемся чуть ранее буйством драконов. Однако, больше всех пострадала Магнолия, которую волшебники Хвоста Феи с незапамятных времен считали домом. Стоит ли говорить, что от самого здания гильдии не осталось камня на камне? Маги плохо помнили все подробности битвы. Всё смазалось в одну цветную кучу, но самым ярким среди них казался тускло-алый… цвет крови. Никто не знал, кого будет оплакивать завтра, не знал, выживет ли вообще, и только у Грея с Люси заботы немного отличались. Собственно, оба лежали между обломков гильдии, не в силах пошевелить и пальцем. Лежали неестественно, словно повредили позвоночник, но остались в живых и глядели перед собой, порою даже не моргая. Увидеть они могли не так уж и много, одни-только сандалии Нацу, но этого было более чем достаточно. Всё же, это значило, что он всё ещё способен стоять. Остальное обнадёживало мало. За много метров оттуда маленькой точкой стоял Зереф. Взгляд алых глаз время от времени перебегал с одного противника на другого; Грей и Люси чувствовали это всей кожей, пусть и ни за что не могли проверить. Акнология принял человеческий облик, поэтому точно так же не особо выделялся на фоне мёртвых руин. Тем не менее стоял он на опушке собора Кардия, метров за пять над землёй. Сам храм, конечно, давно переделался в щепки, но тот шпиль почему-то уцелел… Битва могла начаться в любую секунду. Что до вышеупомянутых забот Люси и Грея… нет, отличие было не в том, что им нужно было как-либо спастись от перекрёстного огня. Согильдийцы считали, что на кону страна и все её граждане, но эти двое понимали, что на их глазах решится судьба целого человечества. Если они, конечно, доживут до развязки. А ещё они ничего не могли посоветовать Нацу, а тот, как назло, не был силён в стратегии. Если бы каждый из этих монстров сражался сам за себя, первым мог погибнуть именно он. Если бы объединились Зереф и Акнология, о результате спорить не придётся. И даже встав на сторону самого дракона, Нацу... Люси плакала, хоть и не думала, что всё ещё способна на это. Единственным шансом на выживание для парня был союз с самим Зерефом, но после всего случившегося… да и попробуй угадай, что творится в уме величайшего волшебника всех времён. Верно, пусть и тёмного, но величайшего. Он отличался от Акнологии, что жил разрушением, видел только разрушение и только его же приносил... Вдруг рванул ураганный ветер, поднимая в воздух огромные тучи пыли, словно сама природа желала придать этой картине чуть больше драматизма. Как писатель, коим Люси себя считала, она не оценила эту попытку. Всё же, этот мир и так уже переборщил с таким понятием, как ангст, думала она, но потом стало смешно. В голову лезли столь бредовые мысли… значит, для неё это действительно конец? Вот как, оказывается, чувствуешь себя перед смертью? Те трое продолжали стоять, будто оттягивая мгновенье конца, но не двигались только они. Напряжение между ними росло, разве что пока не превращаясь в смертоносные молнии, но всё изменилось в один миг. Нацу сделал шаг вперёд. Всего крохотный шажочек, но затем последовал второй и третий. Он шёл навстречу своим противникам, готовый к схватке на смерть, и Грей мог поклясться, что те двое тоже сдвинулись с мест. Вот Акнология теряется среди бетонных обломков, тем не менее, продолжает неумолимо приближаться, — они чувствовали его жажду убийства за мили. Зерефа скрыла чёрная аура; камень вокруг него начал крошится, превращаясь в пыль. Этим и можно было проследить его путь — дорогой, полностью свободной от обломков зданий. Правая рука Нацу полыхнула неистовым пламенем. Жар медленно перекинулся на всё его тело. Всплеском дикого танца к нему присоединилась молния. Окутывая. Защищая. Как бы то ни было, это Лаксус когда-то скормил ему её. Жив ли он, Лаксус? Впрочем, они не узнают, если не спасутся сами. Ни один из троих не ускорил свой шаг. Казалось, они будут сходиться вечность, но тут воздух рассекла первая капля дождя, и смертоносные фигуры исчезли. Проследить их перемещение Феи не смогли, тем не менее в тот же миг колоссальные, разрушительные удары встретились в одной точке. Ударной волной подняло глыбы камня, и Грей в последний момент накрыл ладонью голову Люси, надеясь уберечь. Больше они не поднимались. Не осталось сил, не осталось смелости, не хватало безрассудства, исчез смысл. За прошедший год Нацу обратился в настоящего монстра-драконоборца и, даже если недолго, мог противостоять тем двоим, — ребята просто не поспевали за его движениями. Просто лежали, не отводя друг от друга глаз, просто молились. Безнадёжно верили в этого олуха, что так любил подраться без причины… Они не видели, как удары друга нашли свою постоянную мишень. Иногда, конечно, и Зерефу перепадало на орехи, но за всю схватку он и бровью не повёл, зато Нацу пылал гневом всё больше. Перед глазами юного драконоборца всё так же стояло изуродованное тело Игнила, худшее его воспоминание. И ведь связано оно было никак не с колдуном, сколько бы он ни набедокурил ранее. Критический момент не заставил себя ждать. Удары братьев синхронно встретились на подбородке мужчины-дракона, отправив того в продолжительный полёт к окраине разрушенного города. Таким образом, времени на то, чтобы удивленно переглянуться, у них оказалось предостаточно, но... — Никогда не думал, что всё обернется вот так, — шепотом произнес Зереф, даже не заметив этого. Нацу же растерял весь свой пыл, стоило ему увидеть выражение лица колдуна. Обрывками воспоминаний в голове пронеслась их, вроде как, первая встреча, на острове Тенрю. Как и тогда, сейчас он выглядел… Живым. «Почему… он плакал?» — Не обольщайся… у меня к нему особый должок, вот и всё, — отрезал юноша, вытирая кровь с разбитой губы, и только тогда отвернулся. — А силёнок у меня и на тебя хватит. Зереф мягко улыбнулся, в то время как лицо брата казалось прямо-таки воплощением упрямства. За те четыреста лет он так и не изменился: всё так же не умел притворяться или скрывать свои чувства. А старший всё так же не мог взять в толк, что же творится в его голове. — Тогда я помогу его вернуть… чтобы уж точно хватило. Зереф вздрогнул, глубоко вдохнул и резко сел на футоне.