Толика счастья

Всё тело вспыхнуло болью, и парень глубоко пожалел, что вообще двинулся, но упасть обратно не посмел. Раз одно движение приводило его в такое состояние, что было и говорить о последствиях падения, пусть и с полуметровой высоты. К тому же, голову от удара он не удержит: жуткая слабость слишком ясно давала об этом знать. Не то чтобы он боялся умереть, но ведь если не подействует, будет ещё хуже. Никогда ещё его так не избивали. В глазах всё плыло, даже звёздочки плясали, но одно парень мог сказать точно: находился он где-то в полумраке, без шанса определить, день сейчас или ночь. Смутные фигуры вокруг не говорили ни о чём, и только одна напоминала человеческую. Совсем хрупкая, и поначалу показалась похожей на Мавис, но это не могло быть правдой… — Осторожнее, — произнесла она откуда-то издалека, но вскоре оказалось рядом. Значит, и впрямь девчонка, пусть и совершенно незнакомая. Одна её ладошка легла на его затылок, вторая же — на грудь, помогая снова лечь. Зереф подчинился, влекомый желанием больше не подниматься, но здравый смысл (насколько он вообще бывал здравым) оказался сильнее его: — Я… жив? — Да, конечно же, — был ответ. — Вы ничего не помните? — Я… — попытался начать он, но не получилось. Голова закружилась, а в глазах на миг потемнело, но спустя секунд десять мир обрел прежнюю четкость. Вернее, почти, так как девочка по-прежнему оставалась всего лишь силуэтом, тем не менее этого хватало, чтобы убедиться: видит он её впервые. — Вы уж отдыхайте, разговоры могут и подождать, — заверила она, но уйти ей так и не дали. Ибо за спиной прозвучало удивлённое… или, скорее, поражённое: — Почему… Леви живо обернулась, тут же столкнувшись со вполне осмысленным взглядом. От него, вовсе не в приятном смысле, по коже бегали ледяные муравьи, но сейчас его обладатель выглядел совершенно обескураженным. Смотрел он, собственно, не в глаза, а на спину, где у неё располагался символ гильдии, и девочка мигом обо всём догадалась. — А могло ли быть иначе? — прозвучало ласково, и колдун попытался посмотреть в том же направлении. Даже удивился, насколько это может быть трудно. Шея не слушалась, глаза тоже; работать отказывались и мышцы, и кости, но он упрямо повернул голову. И задержал дыхание. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки мирно посапывал Нацу. Обильное количество бинтов едва не превратило его в мумию, но это ничуть не мешало ему дрыхнуть поперек футона в позе звезды. Одним кулаком он намертво уцепился в одеяло, что его, по всей видимости, так удачно зашла поправить Леви, а вторую руку в качестве подушки использовал синий кот. Чудная картинка, ничего не скажешь. — Он еле дышал, но всё равно почти пришиб Грея, когда тот попытался вас добить. Вот и мы не посмели, — в голосе девочки было слышно улыбку. Однако, Зереф едва ли услышал: — Зачем… — Это вы его спросите, — чудная девочка вдруг хихикнула. — Правда, получится не скоро. Чего он только не ел в последней битве… а ведь в тот раз, когда он полакомился Этерионом Совета, спал потом две недели. Обернувшись в тот миг, Леви едва смогла покинуть палатку. — Ну что там? — прозвучало прямо над ухом, стоило ей закрыть тканью щель у входа. Гажил. Крепкую фигуру драконоборца, что стоял, облокотившись на металлическую основу палатки, было трудно не заметить, но девочка со сложной задачей справилась. И даже не вздрогнула, не в состоянии забыть увиденное. — Его улыбка… такая же, как у Нацу, — с замиранием сердца пробормотала она. По щекам отчего-то покатились непрошенные слёзы, и девушка изумленно моргнула, пытаясь их прогнать. Получалось плохо. — Что, тоже зубы скалит? — выдал Гажил и, пусть и явно не нарочно, смог вызвать улыбку у неё. — Нет, — Леви пошатала головой, смахивая влагу пальцами. — Она просто очень… тёплая. Очень. Я больше не смогу держать на него зла. Огромная ладонь небрежно взъерошила и без того непослушные волосы. Девушка тут же смутилась и непонимающе, даже немного радостно посмотрела на виновника, однако тот упрямо глядел в другую сторону. — Ну, раз ты так говоришь, то так тому и быть, — пожал плечами мужчина, уходя прочь, и девушка без колебаний побежала за ним, однако следующее он произнес обиженно: — И вообще, ты почему его на «вы» зовёшь? Ответ же прозвучал так, будто «нет вещи очевиднее на свете». — Ему четыреста лет ведь. — Нам с Саламандром тоже вообще-то! — заорал он. — Не считается, — добавил Лили, что до этого молчал, как рыба, плевать, что кот. Леви рассмеялась.