Мечта читателя

       Я стал писать и уже не мог остановиться. Разум был затуманен, руки дрожали, а по лицу ползла улыбка. Как же грубо. А всё же заслуженно…

***

      Ты хоть представляешь, что делаешь? Задолбал! Убирайся! Уйди из моей жизни… Я даже не знаю, кто ты, да и знать не хочу, только прошу… Прошу, закрой эту чёртову книгу! И убери остриё своей ручки от последней страницы, я хочу начать жить сам. Ты писал,… писала,… а плевать. Ты писала всю мою жизнь за меня, но всё, знаешь ли, надоедает. У тебя руки по локоть в чернилах — у меня же в крови! Несправедливо. Ну, что ж, мой выход. Да отложи ты эту блядскую ручку от чистого листа! Ты не видишь? Ха! Ты действительно не видишь как буквы сами стали плясать в бешеном танце, меняя книгу от введения до прощания? Это мой выбор, я сделал его САМ, а ты лишь можешь читать всё это, но влиять на меня я боле не позволю. Можешь смеяться, но по нитке до могилы я не дойду, я лучше сорвусь в обрыв, поддамся искушению, но узнаю что такое ЖИЗНЬ. Мой почерк не устоялся, буквы пляшут по строкам, клякса уже украшает первую страницу, но это приятно до дрожи, как же приятно писать. Представляю твою недоумённую рожу. Я раньше думал, что я бездарность, но нееет, бездарность тут ты, раз даже персонажей тошнит от слащавого ванильного сюжета тобой придуманного. Да ты худе Донцовой! В жизни нет розового цвета. Я урод, мне не стать принцем на белом коне, а девушкам не нужны подобные мне, они, как и ты, живут в радужных снах, только, когда они просыпаются, у них на руках по десять кошек и ужасный характер, да и никому, кроме как этих самых кошек, они не нужны. Узнаёшь себя? Хоты ты можешь быть ботаном, или маленькой бунтаркой смотрящей порно. Всё же я думаю, ты баба, пацаны всё же сделали бы из меня героя, а не всеобщего любимца. Да и какая баба! Пубертатный период, прыщи, гормоны, все дела, а дорогуша? Просто представляю, толстуха перед листом, с прыщами по всему телу, с открытым ртом смотрит на листы, ставшие белыми, и мой новоявленный почерк, а по подбородку течёт слюна. Иди реви в подушку! Это моя книга отныне, это моя жизнь, и я начну её с чистого листа, который ты не успела изранить остриём, который ты не испачкала чёрным.