Урок жизни

Давайте вы выслушаете меня с самого начала, чтобы потом не возникло недопонимания. Моя биография ровно, как и мое имя, не достойна описания, но я все же упомяну их. Хотя бы потому, что повествователем этой истории и являюсь. Чтобы проникнуться ко мне хотя бы жалостью, вам нужно знать обо мне всего три вещи. Первое. Я жалкий человек. С самого раннего детства я боюсь принимать решения. Я презираю ситуации, в которых на моих плечах оказывается ответственность за окружающих. Я боюсь власти. Врачи решили, что у меня своеобразная фобия на манер децидофобии, но так и не нашли ее истоков, а так как она не распространялась проявления бытовой жизни, то вскоре меня просто водили к психологу, который, бедный, все пытался вытащить из меня причину страха. Он думал, что я ее знаю. Но я была вообще без понятия. Я просто боялась. Я боялась… отчасти… того, что меня изменят. Что я перестану понимать того, что от каждого моего возможного решения кто-то вполне вероятно умрет или пострадает. Что? Я староста? Я решаю, куда поедет класс? В горы или на море? Но ведь в первом случае может начаться камнепад или автобус свалится в обрыв, а во втором кто-нибудь может утонуть! Как они не понимают этого?! Им что, наплевать на жизни детей?! Если… Но в свое оправдание могу добавить, что меня не волнует возможное порицание со стороны окружающих. Я могу себя сама замучить до смерти. Не в прямом смысле, конечно. Для меня фатально отравлена сама мысль, что я могу, пусть и косвенно, быть причиной чьей-то смерти или ранения. Однако я также и понимаю, что сама совесть не даст мне совершить… уйти от нее самым позорным путем. Я бегу от выбора, отчасти именно потому, что понимаю, что я не смогу уйти от его возможных отрицательных последствий. Я такая жалкая эгоистичная девчонка. Я понимаю, что зачастую доставляю окружающим больше неприятностей, чем пользы, но ничего не могу поделать с собой. Они не понимаю меня – я не понимаю их. Мы чувствуем ущербность друг друга, но понимает, что никогда не сможем помочь ни себе, ни другому. Я, по крайней мере, не стремлюсь. Да. Я никогда не могла жить на полную катушку. Выбирая одежду, я долго проверяю крепость ниток, на которых пришиты пуговицы, и рассчитываю, что они должны быть именно не круглой или овальной формы, чтобы те, если отвалятся, не укатились на дорогу и не вывели из строя какой-нибудь автомобиль, что обязательно приведет к аварии и паре смертей. Я долго думаю. А потом решаю, что вообще без пуговиц будет все-таки лучше. Именно поэтому у меня всего пара костюмов. Чтобы не приносить лишние неприятности окружающим. Они много мучаются со мной. Мне жаль, но измениться я не смогла. Когда у меня случались панические атаки (учащенное сердцебиение, дыхание – ничего особенного, но я также и часто до крови прикусывала язык, у меня там много шрамов и даже кусок с левой стороны полностью откусан, не самое приятное зрелище), я часто думала в такие “Вот бы это все происходило не со мной. Вот бы я просто сейчас под землю провалилась”. Даже в такие моменты я не хотела измениться. Просто жалкая отвратительная девчонка. Но из этого и произросли мои теперешние проблемы. Второе. У меня крайне неустойчивая психика. В тот раз меня везли родители к психологу на машине. Я просила их проверить все там внутри как следует, там что-то странно скрипело. Ко второму часу езды у меня началась истерика, но меня просто как обычно заткнули. Меня не послушали и теперь их смерть на моей совести. Я никогда не смогу простить себя. Я должна была сделать что-то, я должна была… хотя бы просто отказаться ехать, раз понимала, что что-то не так. Это моя вина. - Нет. И тогда пришла она. Робин. У меня появилось диссоциативное расстройство идентичности. Эта девушка появилась так неожиданно, что я решила, что уже умерла. Но потом она все объяснила мне. Как любезно с ее стороны. Она оставила меня на семь лет в своей комнате, приходя через день, чтобы что-нибудь рассказать или показать. И я была рада этому. Я была не против сидеть там до самой смерти. Она заботилась обо мне, но она была той еще стервой. Полной моей противоположностью. Как я и желала. В той комнате было пусто, когда я спустилась туда, не было ничего кроме проектора и стула в углу, который служил дверью в реальность, но потом лишь по моему желанию там появлялись игрушки и прочие вещи. Воображаемые вещи. Мне было вполне так себе хорошо. Я не чувствовала себя одиноко. Я вообще никогда была не против одиночества. Ведь в полном одиночестве невозможно умереть, если только ты не желаешь этого или очень сильно им тяготишься. Или это не полное одиночество. Как темнота, например. Люди говорят, что боятся ее, но на самом деле почти во всех случаях они страшатся того, что, возможно, может скрываться за ней. Обрыв. Монстр. Маньяк. Ржавый гвоздь, который приведет к заражению крови. И все. Конец. Я в полной мере могу заявить, что понимаю вес ответственности за чужую жизнь. И за свою тоже. Родители дали мне жизнь, именно благодаря ей я есть. Нельзя… Я бы никогда не совершила суицид. Но, по сути, я трачу свою жизнь на чужие. Я устала от этого, но не могу без этого. Я делаю это не из-за того, что меня могут обвинить в безразличии или халатности, а потому что это так… ужасно, когда… кто-то умирает, и никто не понимает, что его могли бы спасти. Ведь воскреснуть ты не можешь. А продолжительность твоей жизни зависит не только от тебя. - Ну, как тебе? Разве она не чудесна? Тебе бы самой не помешало бы подумать над ней. Она притащила мне мангу и показала аниме, которую прочитала днем, и спроецировала ее на проектор, предложив мне развлечься. Она та еще стерва. Знает же, что я не люблю говорить на ту тему. Потому что начав, не могу остановиться. - Ну же, малышка, что ты думаешь? Развлеки меня, до школы еще целых семь часов, а делать мне нечего. В той катастрофе мои родители погибли, я осталась круглой сиротой, о которой начали приглядывать службы опеки, и мне просто необходимо было хотя бы немного вырасти из старого образа, чтобы выжить. Робин с ее характером здорово помогла мне. Ну и... когда-нибудь я хочу сказать ей за это спасибо. - Не. Молчи. Это был рассказ о Тетради смерти, отвратительном орудии, забирающем жизни, стоит только записать в нее имя и знать лицо его обладателя, о старшекласснике, который решил… взять на себя ответственность за миллионы чужих жизней. Невообразимо отвратительно. Неправильно. Ужасно. - Лайт просто сумасшедший. - Но разве его изначальные мотивы не были благородными? Разве ты сама не жаждешь спасать людей? - Он просто хочет убить всех несчастливых, чтобы оставить в мире только счастливых. То, что он делает, просто запретно. К тому он, по сути, заключил сделку с дьяволом. - Ты симпатизировала этому дьяволу больше всех. - Тебе показалось. Мне всегда бы хотелось научиться вести политику невмешательства, но Рюк стал корнем всех проблем этой реальности. Если бы ему… не было скучно, то ничего бы этого не произошло. - Но ведь он просто дал Лайту Тетрадь. После его деятельности преступности ведь поутихла у них там? Разве нет? - Он просто уронил ее. Она могла попасть и в руки какого-нибудь маньяка. А он… - Ладно-ладно. Автор сделал Рюка таким, только чтобы произошла все эта история, и читающие задумались над ценностью жизни, слушая философию полярных персонажей. И все. Но разве это не чудесно, что человек принес свою душу в жертву? Разве Лайт не похож на тебя? Она просто подначивает меня. Стерва. Мои кулаки против воли сжимаются, а из рта течет кровь. Опять слишком сильно прикусила язык. Даже в вымышленном мире есть боль. Я чувствую ее. - Не неси чушь. Я пару минут просто пытаюсь восстановить дыхание и стираю кровь с подбородка. - Ему просто нравилась власть. Он просто монстр. Знаешь, почему мне не нравится держать жизни других в своих руках? Потому что для меня они слишком тяжелы, я осознаю это, но Лайт так легко лишал людей их, так легко оперировал ими, только потому, что он просто считал, что держал в руках мусор. И стремил побыстрее избавиться от него. Я похожа на него?! Да меня в жизни так не оскорбляли! Она просто рассмеялась, кинув в меня игрушечным мячом. Он был синим, тем самым, который мне подарили перед той аварией. Он давно порвался. - Но разве это не чудесно? Тебе не жить в мире, полном опасностей, потому что ты считаешь жизнь неподъемной ношей, а Лайт думал о ней, как о мусоре, поэтому весьма успешно существовал. Но ценность жизни не меняется от того, как о ней думают, вот в чем фишка. Вы оба погубите себя сами, если вас не ткнуть носом в собственные ошибки... Но вы слишком упрямы, чтобы даже после этого измениться... Да... Она опять звонко рассмеялась. Не понимаю, о чем она говорит. Не хочу понимать. - Хах? Хорошо. Тогда что ты думаешь о L? Почему он умер? - Детектив… Мне, конечно, жаль, что он погиб, но он с самого начала сглупил и не показался мне умнее или хотя бы проворнее Лайта. Он был обречен на проигрыш. Он был всего лишь светлым эгоизмом Ягами, закованным в закон. - Что ты имеешь в виду? Считаешь, что он не должен был раскрывать себя? - Да. Он заявился прямо к Лайту в университет, он раскрыл себя. Это было глупо. - Слишком рискованно? - Слишком рискованно. - Слишком рискованно для тебя. Трусишка. Ты все еще та мелкая девчонка, которая боится рисковать. Детективы были бы слишком скучны, если бы они просто сидели на одном месте. Тебе бы стоило поучиться и у Лайта и у L. Как тебе такое? - Мне нечему учиться у них. Они просто прикрывались справедливостью, чтобы удовлетворять свои желания! - Ты как никто иной должна знать, что справедливости не существует. Она всего лишь сборник того, что каждый персонально считает правильным, и ты не можешь судить парней за то, что они добиваются своей цели, используя его. У тебя нет на это права. - Чушь. - Как знаешь. Она легла на пол, взяв в руки игрушечного робота, а в ее раскрытой ладони из воздуха появилась шоколадная конфета. Рядом с ней лежал мой PSP, в котором я выращивала котенка. Да, я не могу играть ни во что иное. Тем более в шутеры или аркады. Слишком нервничаю. - А что ты думаешь о наследниках великого детектива? Они зря погибли? Они победили по-настоящему? Они достойны своего титула? - Сложно сказать наверняка. Ну… они вполне умны, разве это и не помогло им вместе победить Киру? - Ха? У тебя какой-то пренебрежительный тон. Кажется, и они тебе не слишком нравятся. Ну-ка, ну-ка. Начнем-ка с Мелло. Кем ты его считаешь? Она съела конфету. - Типичным немцем. - Сказала русская. Вот и стереотипы подъехали. - Он… - Не тебе говорить, что он истеричка. И блондинка. - Я не блондинка! У меня русые волосы! - Зато я да. У нас одно тело на двоих, так что оскорбляя меня, ты говоришь и про себя тоже. Про тело, данное тебе родителями. Фильтруй речь. Она вредная, но часто права. - Прости. - Ладно. - Он слишком… Когда надо было Киру ловить, он занимался какой-то фигней… Да, конечно, кровь Лайту он подпортил, но Мелло хотел в первую очередь победить Ниа, а не поймать злодея, убившего единственного человека, которого он уважал. Это… неправильно. Да и… Ниа, он тоже хотел не поймать преступника, а выиграть партию. Жизнь – не игрушка. - А Мэтт? - Эм… Не знаю. Он показал себя как преданный друг, но… я не узнала его достаточно, чтобы судить о его характере. - А о Мелло, значит, можешь? - Мне никогда не нравились немцы. Можешь считать, что это в моей крови. - Пфф… Я по привычке начала рисовать кровью на полу произвольные рисунки, а Робин наколдовала себе еще конфет, продолжив рассказ. - Знаешь, а Юля вчера вот сходила в заброшку. - Опять свои ритуалы проводила? - Ага. Она хочет попасть в нарисованный мир. Как считаешь, достойная мечта? Что скажешь, мисс Я-Убегу-От-Реальности-В-Собственный-Мозг? Юлей звали девочку, которая совсем недавно стала нашей сестрой, когда отыскались мои дальние родственники. Она была очень странной, но доброй, которая, вдобавок, до такой степени любила аниме, японские мультики, что даже всем сердцем и, желательно, телом хотела попасть по другую сторону экрана. По мне так это не слишком… удачная идея. Она много чего перепробовала: зачем-то ходила к местному гробовщику, который, бедняга, только приехал в наш район, много раз ходила на каток в странном черном костюме, училась перетаскивать вещи удочкой, рисовала на полу пентаграммы, била себя в грудь перчаткой с черепушкой, что-то говорила по ночам… Хорошо, что я была в комнате. Робин часто жаловалась на нее. - Это, конечно, весьма интересно, но… Не слишком интересно. Нет. - Почему же? Что бы ты делала, если бы попала в аниме? Влюбилась бы...пфф? Спасала бы детективов? Остановила бы Киру? - Искала бы квартиру и возможность сделать себе документы, полагаю. - Какая ты скучная. Но разве твоя сущность не возрадовалась бы возможности спасти тех, кто незаслуженно умер? Или, по-твоему, L не достоин жизни? - Я знаю, чем закончилась эта история. В принципе, ничем иным она и не могла закончиться. Но если я окажусь там, то от моих действий будет зависеть дальнейшая судьба если не мира, многих людей так точно. Знаешь, это вроде бы Ремарк сказал: одна смерть- трагедия, а миллион – статистика, но я с ним согласно только частично. Да, конечно, большинство людей не смогут проникнуться ситуацией, когда им скажут, что он рук Киры погиб миллион преступников. Даже если сказать “миллион людей”. Они просто не поймут, что у каждого человека есть родные, что у них есть друзья, просто обычные люди, желающие лучшего для таких же людей пусть и свернувших на косую дорожку, которым от действий Киры жизнь только адом покажется. Но я-то всю жизнь это чувствую. И мне даже без Киры жить так не хочется. Я устала от своего характера, устала от осознания того, что кто-то может умереть, что я этого даже не замечу, что неосознанно забуду о ценности чьей-то жизни. И ты хочешь, чтобы я радовалась тому, что попала в такую ситуацию? Такие, как я, полезны, но их не очень-то ценят. Я не смогу просто влезть в ситуацию, переиначив все на свой лад. Все может стать еще хуже. Спасенная жизнь Мелло может обернуться смертью Ниа. За жизнь L могут отдать свои тысячи людей. Это… не знаю, хорошо это или плохо, но я не хочу быть ответственна за такое. Пусть обо мне, как о попаданке, никто и не узнает. Не поверит. Меня трясет от одной мысли, что от меня будут зависеть столько жизней. Не мой уровень. Робин долго молчала, прежде чем ответить мне. Они ела конфеты. У нее рот был забит. - Значит, ты просто сидела бы в сторонке? Даже не попыталась бы спасти никого? Я легла на пол, раскинув руки в стороны, и попыталась отыскать на белом потолке что-то новое. Если бы я захотела, он стал бы синим или красным, но я всего лишь не хотела отвечать. - Давай же. Просто пофантазируй. Если бы. Просто если бы? - Я бы… Да, конечно, попыталась бы. Не смогла бы не попытаться. Нет ничего отвратительнее бездействия и равнодушия. Но я боюсь. Ты же знаешь. - Вот как… Я не видела ее, но услышала, как ее шаги приблизились ко мне. Она взяла меня за руки и резко потянула вверх к своему лицу. - Знаешь, когда я говорила, что вы с Лайтом похожи, то я имела ввиду немного иное. Вы оба положили жизнь на мечту, которую не смогли поднять в здравом уме и за которой скрываются ваши эгоистичные желания. Да, Лайт не был образцом человечности. Он возвысил себя до уровня бога, хотя сам являлся человеком. Ты хочешь спасти человека? Нет, ты не хочешь брать ответственность за его жизнь на себя. Вы извратили свои стремления помогать людям, вы не понимаете, что сами виноваты в том, что ваши полушария не дружат с друг другом. В обо имеете потенциал ввязаться в стремные истории. И ты тоже... ха, в некотором роде завершила сделку с дьяволом, - она наклонилась ко мне, - Вам обоим нужно преподать урок. Она поцеловала меня, а мое сознание начало как-то растворяться. - Ты еще не запомнила, мелкая, что все, о чем фантазируют в этой комнате, сбывается? Третье. Моя вторая личность – та еще стерва. Просто мерзкая обманщица. Она вытурила меня из комнаты в другой мир. Как я об этом узнала? Я очнулась от дикой ноющей боли во всем теле, от которой даже веки открыла не с первой попытки. Вокруг меня развернулось убранство какой-то больницы, своим белым цветов, заставившее меня зажмуриться. Все было… так странно. Этот мир был… будто нарисованным?! Мне же показалось? Спустя… может, час, может пару минут, просто растянувшиеся из-за моего состояния, я поняла, что около меня стоит капельница, присоединенная ко мне, тумбочка с лекарствами, надписи на которых сначала чуть поплыли, а потом стали более-менее читабельны, и какой-то прибор, показывающий мое частое сердцебиение. Из горла вырвался хрип, когда я попыталась привстать. Мне не хватило сил даже для того, чтобы снять одеяло, которое укрывало мое тело (или не мое?), поэтому я попыталась опереться на твердую тумбочку, чтобы подняться, но неловко уронила какую-то склянку. Разбившись, она привлекла внимание медсестры, проходящей мимо. Сначала темноволосая девушка пораженно застыла, чуть не выронив какую-то папку из рук, потом быстро выбежала в коридор, видимо, позвав кого-то поквалифицированней. Следующий ко мне вошел высокий мужчина в белом халате, проверивший реакцию моих зрачков на свет карманного фонарика, зачем-то пульс, показания приборов, ту папку, которую держала медсестра, и снова удалился, пробормотав что-то вроде “Поразительно…” Я не стала сильно сопротивляться ему, так как, во-первых, сил не было, а во-вторых, за всю мою жизнь врачи не сделали мне ничего дурного, хоть и оказались по большему счету бесполезны. Я уважаю эту профессию. Даже обязательно стала бы им, если бы… могла принять на себя такую ответственность. Ответственность. Да. Крови я... не боюсь, нет. По-настоящему страшные вещи совсем иные. Она же просто жидкость, что течет внутри нас. Спустя две недели меня выписали из больницы, заставив пройти реабилитацию, и объяснили ситуацию, так как я предпочла сказать им, что у меня амнезия. Я таки попала в аниме. Нарисованный мир. На данный момент я сирота, которая попала в автомобильную аварию, лишившись родителей и младшего брата. Я проживаю в Японии, Токио. По паспорту, который мне вручили, меня зовут Миёри Огава. Оно пишется как “красивый” + “заслуживающий доверия” и “Маленькая река”. Но только это секрет. Знаете почему? Потому что все мои соседи обсуждают Киру. Сейчас опасно даже просто представляться. По решению суда, того водителя, который буквально протаранил машину, в которой ехала семья Огава, из-за чего “я” три года лежала в коме и потеряла “родителей”, серьезно осудили. Также мне выплатили мне нешуточную компенсацию, которую мне пришлось буквально отвоевывать у прочих родственников, которые, прознав о моей ситуации и том, что по завещанию родителей все недвижимое имущество в лице довольно большого дома с участком и машиной достается именно мне, захотели урвать кусок и взять опекунство надо мной. Благо, адвокат семьи Огава не зря хлеб ест и во время взял ситуацию в свои руки, после чего даже при том, что мне сейчас только девятнадцать, и до совершеннолетия еще почти год, я буду жить одна и распоряжаться имуществом сама, но под надзором адвоката, который просто раз в месяц будет отсылать родственникам отчет о моих расходах. Прекрасно? Нет. Почему я еще не бьюсь в истерике? В груди до сих пор бушует ярость на Робин. Да какого чёрта я здесь забыла?! Она хотела преподать мне урок? Ну, ладно. Но через неделю наступит Новый год. 2008, то бишь. Великий детектив уже убит. Что мне делать тут теперь?! Лезть в мафию, прося, чтобы туда не брали всяких слишком умных блондинов и хакеров?! Ехать в Англию к Ниа, метая спойлеры из глаз?! Да меня просто убьют или в психушку отправят! Утешает одно – жилье и документы есть. Да, тело не мое, но вроде бы нормальное, хоть и слабое. Длинные темно коричневые волосы и карие глаза – Миёри типичная японка. Просто немного непривычно, что нарисованная она. Скулы очень высокие, глаза непропорционально большие, рот маленький... Но неприметная здесь, что главное. На первое время мне этого хватит. Тяжко вздохнув, я занесла остатки вещей в пустой пыльный дом. Мне еще убираться там. Больше некому, я теперь одна в этом мире. Приготовив омлет, я вытащила изо рта специальный небольшой резиновый протез, прикрепленный к брекетам, который я купила специально для того, чтобы опять не прикусывала до крови язык (тело-то все-таки не мое, невежливо было бы безответственно относиться к нему, кто знает, может быть, я найду способ вернуться, плохо будет оставлять после себя шрамы), и приступила к трапезе. После праздника мне надо будет сдать пару зачетов в университете, где училась девушка, которые накопились, пока она лежала в коме, и восстановиться на курсе. В каком, вы думаете, университете? Лучшем в Японии, конечно. Но сейчас это уже не важно. Уже слишком поздно. Глядя сейчас из окна пустого дома на зимний ранний закат, я вдруг подумала, что мне действительно жаль, что L умер. Чтобы сделал он сейчас, будь он жив? Ринулся бы в гущу событий с головой, незаметно постарался бы повлиять на них или тихо сидел бы в сторонке? Как поступить мне? Телефон в очередной раз тренькнул, оповещая меня о том, что еще одна подруга Миёри отправила ей сообщение, в котором желала наилучшего. Огава была спокойной и доброй девушкой, которая равно нравилась и парням и девушкам. Она не состояла ни с кем в каких-либо близких отношениях, не имела парня или жениха, окружающие видели в ней скорее рассудительную и немного неуверенную в себе младшую сестренку, нежели девушку. Но Миёри захотела, черт ее побери, стать именно детективом, несмотря на то, что ее родители были против. Чувство справедливости у нее взыграло. А то, что ни физические навыки, ни интеллектуальные, ни психологические не были на достаточном для такой опасной и сложной работы уровне - фигня. Вот так чувствуется чисто русское "авось". Но новость об амнезии удивила всех, хотя и каких-то подозрений особых не вызвало. Врачи подтвердили, что после весьма сильного удара и сотрясения такой вариант развития событий весьма возможен, но были озадачены, что я до сих пор даже имени своего не вспомнила без напоминания. Я подкинула им идею, что это чисто психологический фактор, и они поверили. Девочка все-таки родителей потеряла. Хорошо, что мне не пришлось перед каким-нибудь парнем отчитываться. Но, несмотря на то, что знание японского языка, включающее и разговорную и письменную речь, мне вместе с телом “по умолчанию” передалось и с некоторой мышечной памятью, типа умения есть палочками, глядя на совместные фотографии Миёри, ее родителей и брата ничего в груди кроме разумной грусти и жалости к девушке не появлялось. Жаль, это бы помогло. Но а теперь, пора в головой уйти в учебу. Это поможет мне хотя бы немного отойти от шока и принятия того факта, что вскоре мне предстоит принять… решение, которое будет крупнейшем в моей жизни. Лайт, вроде бы, сейчас должен принять на себя пост L, так что время до финальной заварушки у меня есть. Надеюсь, Робин сейчас хоть немного сожалеет о содеянном. Но… может ли это быть шансом, который поможет мне измениться? Или быть раздавленной под весом ответственности и уже отправленной на тот свет в небытие.