Контракт на жизнь.

      Присматривать за Перидот, второй протез для которой никто не мог достать просто из воздуха, конечно же приходится Ляпис, и хоть Перидот ворчит, что может справиться сама и это не первый раз, иногда она вполне себе не против помощи. Еще бы, это не Пёрл или Аметист, которые бы в перерывах между помощью отпускали едкие фразочки про то, какой она олух.       Те несколько дней, что Перидот прыгает на одной ноге и ругается сквозь зубы, она почти не выходит из квартиры, проводя часы за ноутбуком или просто валяясь в постели. Как боец она бесполезна, а ее хакерские знания понадобились всего пару раз. Между Самоцветами и Хоумвордлом царит какое-то странное затишье, и от него одновременно и хорошо, и тревожно, будто это затишье перед бурей, что готова снести все на своем пути.       В кои-веки Ляпис наконец-то может точно и с уверенностью сказать — глаза у Перидот светло-голубые, и, как выяснилось, очень чувствительные к свету, от чего очки она носит, не переставая, практически целый день, уже даже по привычке, даже если в комнате темно. Да и без них она мало что видит — приличный минус, который когда-нибудь Перидот хочет исправить операцией, да все не подворачивается шанс. После такого ей долго нельзя будет подходить к технике или участвовать в перестрелках, а такого она допустить не может.       Ляпис узнает, помимо всего прочего, что Перидот любит обнимать во сне все, что попадет в руки, будь то подушка, одеяло или сама Ляпис. Ляпис не против. После ночей в одиночестве, простые объятия кажутся чем-то очень теплым и приятным. В голове у Ляпис постоянно проносится мысль, мол «эй, ты практически легально отдала свою жизнь в руки Перидот», и устраивать скандалы по типу «не прикасайся ко мне» кажется Ляпис занятием глупым. Они взрослые люди, которые несмотря на видимую симпатию друг к другу, просто еще не обговорили границы своих отношений. И Ляпис на деле очень не хочет обговаривать, потому что боится, что это поставит какие-то рамки, какие-то невидимые границы.       Как это было с Джаспер.       «Ты встречаешься со МНОЙ, почему ты пошла проводить вечер с кем-то другим?»       «Я твоя девушка, и я имею право запретить тебе что-то.»       «Не СМЕЙ разговаривать с этой женщиной.»       Ляпис не хочет это вспоминать, а еще больше не хочет помнить о том, что тоже могла ставить четкие границы поведения для Джаспер. Эти отношения были якорем для них обеих, и Ляпис очень хочет, чтобы Джаспер о ней забыла на веки вечные. Жизнь сейчас — попытка номер два, попытка, в которой учтены все ошибки прошлого.       К концу недели Пёрл приносит для Перидот второй протез, настоятельно рекомендуя не бегать хотя бы денек, и Перидот торжественно клянется этого не делать, хотя по ней видно, что рвануть куда-то хочется «вот прямо сейчас». Пёрл поджимает губы и обращается к Ляпис, отношение к которой у нее немного потеплело из-за Стивена, но все равно осталось отстраненным.       — Проследи, пожалуйста, чтобы она не угробила ничего. Иначе я угроблю ее.       Ляпис обещает проследить. Перидот показывает язык и средний палец.       Еще через день, когда новый протез уже чувствуется так же удобно, как был старый, Перидот предлагает Ляпис прогуляться, зайти куда-нибудь отметить ее новый протез, да и просто пройтись, ибо Ляпис уже и не помнит, когда выходила куда-то за пределы здания базы.       Эта затея получается одновременно прекрасной и отвратительной. Потому что мысли, мать их, материальны.       Бар, близкий к окраине города, нравится Ляпис с первого взгляда. Он похож на тот, где они познакомились с Перидот, но в нем меньше шума, вкуснее напитки и побольше света. И часть вечера действительно проходит великолепно, почти как настоящее даже свидание, за разговорами ни о чем и легким флиртом друг с другом, и Ляпис даже кажется, что этот вечер вполне может продолжиться даже по приходу домой. Кажется, пока они, выходя из бара, не замирают как вкопанные, и пока Перидот не кладет ладонь на рукоять пистолета, скалясь как дикий зверь.       Джаспер смотрит на них с усмешкой и шутливо поднимает руки вверх. Она одна, и, хотя оружие у нее при себе, настроения влезать в перестрелку у нее нет, у нее совершенно другое тут дело, но и уйти просто так никогда не было в ее стиле.       — Ляпис! — игнорируя Перидот, говорит Джаспер, и Ляпис отшатывается назад, чувствуя, как пробегает по телу дрожь. — Не знала, что ты наняла себе телохранителя. Да еще и… Перидот. Да еще и устаревший вариант.       — Прошу заметить, что мне только двадцать пять, — фыркает Перидот, не убирая руку с пистолета. — Что ты тут забыла?       — Не твое дело, коротышка. Мы обе знаем, что за провокацию драки прямо тут нас никто не похвалит, так что не лезь ко мне. Ляпис, зачем тебе этот клоп? Вернее, даже… Перидот, ты уверена, что можешь… Справиться с Ляпис?       Перидот непонимающе вскидывает брови.       — Со мной не надо справляться, — шипит Ляпис сквозь зубы, сжимая кулаки до боли и пытаясь прогнать страх. Страх сорваться. — Все в прошлом, Джаспер. Ты в прошлом. Иди куда шла, а мы пойдем своей дорогой.       Джаспер ухмыляется и псевдо-учтиво отходит в сторону, обозначая руками, мол, проходите конечно.       Ляпис не смотрит ей в глаза, но точно знает, что они все такие же, янтарно-жгучие, жестокие… Становящиеся совсем другими, если надавить на нужные точки. Ляпис жмурится и хватает Перидот за ладонь, слыша от Джаспер издевательский смешок.       — Запомни, Перидот. Когда Ляпис надоест, она сломает тебя, и все равно вернется назад. Я знаю.       Перидот не оборачивается, крепче сжимая дрожащую ладонь Ляпис и проходя мимо Джаспер.       — Посмотрим.