Контракт на жизнь.

      — Стивен Кварц Юниверс. Чертова причина, по которой я теперь тут. Мое первое и провальное задание в Хоумворлде. Мой спасательный круг из океана помоев, в котором я до этого барахталась и почти утонула.       Перидот улыбается, и эта улыбка уже не выглядит грустной, даже наоборот. Ляпис слушает, затаив дыхание. Судя по тому, что Стивен жив-здоров, не сложно догадаться, чем все в итоге кончилось, но Ляпис кажется, что не все так просто.       — Все шло достаточно хорошо. Я была неприметным подростком, которого никто бы ни в чем не заподозрил. Я пришла на детскую площадку, где Стивен игрался в песочке. Тогда у меня не было ни малейшего понятия, почему нельзя было поручить дело снайперу, почему именно этот ребенок и что в нем такого. Я просто… Делала, что скажут. Пришла, осмотрелась. Решила сначала завоевать его доверие, чтобы не стрелять прямо посередине площадки. Его отца рядом не было. Я подошла, присела на скамейку рядом и обычным тоном спросила у Стивена, что такой маленький ребенок делает один и где его родители. На что Стивен, повернувшись ко мне и беззубо улыбнувшись, заявил, что он не один, и его семья здесь. Что ж, они и правда были там… Не успела я и глазом моргнуть, как меня уже скрутили и куда-то утащили, усыпив по дороге, чтобы я не брыкалась. Я бы, может, смогла бы отбиться от кого-то одного, но их было двое, и они были поопытнее. Пёрл и Аметист. Две сволочи, которым, к счастью, было сказано «притащить на допрос», а не «прибить на месте». Пёрл на тот момент было двадцать, Аметист — восемнадцать. Я, пятнадцатилетний подросток, не успел даже пискнуть.       Перидот забирается с ногами на кровать, укладываясь на подушку и закидывая руки за голову. Эти воспоминания обжигают память и греют душу одновременно.       — В общем, когда я очнулась, я сидела в камере для допроса. Ну, как сидела. Пока я была в отключке, они отвинтили мои протезы и мне пришлось морозить задницу на холодном полу, не имея возможности даже нормально устроиться. Слава святым микросхемам, что они хотя бы меня не избили, пока я не могла дать отпор. Хотя, иногда, когда мы идем в бар с Пёрл, у меня всегда такие ощущение, что пока я нахожусь в состоянии бессознательного бревна, Пёрл тренирует на мне удары… Кхм, ладно. Я очнулась без своих ног, со связанными руками и дулом пистолета прямо перед лицом. Господи, у Пёрл была чертова привычка угрожать пистолетом всем подряд, хорошо хоть сейчас такого нет…       Ляпис вспоминает холодную и уравновешенную Пёрл и не может сдержать улыбку, представляя, как она носится с пистолетом туда-сюда, угрожая всем подряд.       — Конечно, меня пытались разговорить, но, как учил Хоумворлд, я просто молчала. Они хотели отдать меня им обратно в обмен на информацию, но… Как видишь, не вышло. Гарнет связалась с одной из Даймондов по громкой связи, чтобы я тоже могла слышать, о чем они говорят. Я думала, что они меня не бросят, вернут обратно. Наивный ребенок. Даймонд сказала… Что… «Этот кусок мусора уже сделал свою настоящую работу, как раз ту, на которую мы ее и посылали». И в этот момент где-то за стеной прогремел взрыв, достаточно сильный, чтобы выбить окна, которых в камере, по счастью, не было. Связь с Даймондом прервалась. Аметист, вошедшая через пару минут в комнату, радостно сообщила, что «Гарнет как всегда была права» и что мои протезы благополучно рванули где-то на улице, на безопасном расстоянии от базы.       Перидот стучит пальцами по холодному металлу протеза. Эту историю она рассказывает кому-то впервые. За десять лет некому было поведать что-то подобное.       — Как ты можешь догадаться, план Даймондов как раз и заключался в выставлении меня как заложника, а, заодно, и подрывного устройства. В те новые протезы, которые я получила как раз перед заданием, они запихали еще и бомбы. Как — а черт его знает. Меня тогда это не волновало, все, о чем я могла думать, это «какая же я дура». Меня просто использовали как пушечное мясо, а я даже и с этим не справилась, хах. Пёрл предложила пристрелить меня, чтоб я не мучалась, но Гарнет, как и Роуз Кварц до нее, пришла в голову идея, что меня можно исправить. Что я, потеряв все во второй раз, еще могу представлять собой что-то… Полезное и хорошее. Мне было… Скажем так, уже все равно. На кого работать, что делать, какая разница, если все равно все будут меня использовать и вытирать об меня ноги. Застрелиться мне не дали, кстати, однажды я пыталась. Забавно, но меня больше не тренировали как киллера. Видимо, поняли, что он из меня такой себе. Пёрл решила научить меня программированию и различному взлому, как компов, так и простых замков. Ну, и стрелять мы тоже иногда ходили, когда мне сделали новые протезы и окончательно поверили, что я не стану направлять оружие на кого-то из Самоцветов. Я знала, что тогда со мной церемониться не будут, и даже если бы мне удалось сбежать и вернуться в Хоумворлд, как героя меня бы там не приняли.       — И ты осталась тут насовсем? — наконец спрашивает Ляпис, ложась рядом с Перидот. «Потерять все». Теперь она знает, что имела в виду Перидот в тот момент. Она действительно знает, каково это.       — Как видишь. Со временем я поняла, что тут все совсем иначе, и мне удалось более-менее привыкнуть к такой жизни. Через несколько лет к нам присоединилась Стар, которая присматривала за мной в Хоумворлде и которая была искренне рада, что я жива, а потом еще и Джек, которая за Стар перегрызла бы глотку даже Даймонду. Моя жизнь наладилась, и теперь я точно знаю, что никто не пошлет меня на задание с целью использовать меня как простое мясо. Так что, Лазули… Я думаю, теперь тебе хочется умереть немного меньше?       Ляпис улыбается. Да уж. Теперь, после услышанного, желание спрыгнуть с моста из-за, казалось бы, пустяка, кажется ей преступлением и вообще очень-очень глупым решением. Перидот прошла через такое, оставшись в живых… Хотя…       — Ты же говорила, тоже хотела застрелиться?       Перидот фыркает.       — Хотела, но мне залепили по морде и пообещали, что все когда-нибудь станет лучше. И оно стало. И для тебя тоже станет. Я постараюсь, чтобы так и вышло.       И Ляпис кажется, что так оно и будет.