Подарок для Крэйга

      Дверь открывается, и из-за нее показывается светлая голова моего парня.       – Заходи, холодно.       Поднимаюсь по ступеням, все еще оглядываясь на рыжую парку, отдаляющуюся от нас. Он всегда был таким, чертов Мистерион.       – Это был Кенни? Что он хотел?       – Передавал поздравления и приглашал на вечеринку послезавтра.       – Ааа, – тянет Твик. – Пошли за стол, я все уже накрыл.       Так странно сидеть за праздничным столом только лишь с Твиком. В прошлое Рождество я был приглашен к столу его родителей. Блондин пытается вести себя как взрослый, режет индейку, бегает с салатницами.       – Твики, сядь уже, – ловлю его за бедро и он, сдавшись, занимает место напротив.       Я произношу молитву, удивительно, что я все-таки помню ее слова. Мы кушаем молча, я любуюсь идиллией, а Твик смущенно прячет взгляд в тарелке. Спустя какое-то время, я не выдерживаю.       – Мне кажется, мы еще не доросли до этого, – я встаю из-за стола, беру блондина за руку. – Пошли-ка.       Он ошарашенно смотрит на меня, как будто я веду его насиловать. Елка тепло светится, а в камине трещат дрова – подходящая атмосфера для ужасного зверства.       – Вот, выбирай, что будем смотреть. Праздничный стол, праздничным столом, но мы старперы какие-то что ли, чтобы вечер там проводить, – я открываю шкаф около домашнего кинотеатра с коллекцией Blu-ray дисков. – Сейчас вернусь.       Ухожу на кухню за шампанским и бокалами, по пути обратно прихватываю плед с кресла. Ставлю бутылку на журнальный столик и опускаюсь на пол, опершись спиной в диван.       – Что смотрим? – улыбаюсь я.       – Гринча, – блондин уже вставил диск в приставку.       – Он же старый! Мы его сто раз смотрели!       – Но там же твоя любимая Тейлор Момсен, – Твик садится около меня, забираясь под плед.       – Она мне нравится как музыкант, да и там она совсем малышка.       – Сам же сказал, выбирай, я выбрал, – он знает, что я все это несерьезно, целует в щеку и нажимает на play.       Приподнимаюсь, чтобы открыть бутылку и разлить шампанское по бокалам, и сразу же возвращаюсь обратно в уютное гнездышко из пледа. Как описать то, что я испытываю сейчас? У меня на плече устроился самый близкий мне человек, на экране Джим Керри гоняет Макса и ест битое стекло, под елкой лежат подарки, в руке шампанское, а впереди еще шесть дней выходных. Я счастлив.       Где-то к середине фильма, когда Гринч уже украл все подарки, Твик засыпает, и я сижу неподвижно, чтобы не разбудить его. Но плохо справляюсь с этой задачей, чуть двигаюсь, и он тут же просыпается.       – Долго я спал?       – Достаточно, чтобы Гринч вернул Рождество, – смеюсь я и целую его.       – Крэйг?       – Мм?       – А мы ведь можем открыть подарки сегодня? – произносит он заговорщицки. – Мама обычно не разрешает открывать подарки раньше утра Рождества.       Смотрю на небольшую, относительно моей, коробку, обернутую синей бумагой. Я упаковал его подарок в зеленую. Рядом стоит большая коробка в красной бумаге для меня и небольшая желтая для Твика – от моих родителей.       – Я точно не твоя мама, и знаешь что? Мне безумно интересно, нафига ты ездил в Вайоминг!       Я вылезаю из-под пледа и беру две совершенно непохожих друг на друга коробочки – увесистую зеленую для него и почти невесомую для меня. Сажусь перед ним, он смотрит на свой подарок с восхищением, хотя даже не представляет, что там внутри. Сверху в дополнение ко всему приколот желтый бант. Конечно же, я не упаковывал его сам, зашел в первую попавшуюся лавку, занимающуюся такой фигней. А вот Твик явно делал это самостоятельно. Синяя блестящая бумага порезана неровно, местами отходит скотч, прикрепляющий ее к коробке, но видно, сколько души было вложено. На секунду мне становится стыдно, хочется отмотать время на две недели назад и выбрать другой подарок, ведь этот не может быть достаточно хорош, по сравнению с тем, что Твик приготовил для меня.       – Ты первый, – мы произносим это хором.       – Черт! – снова.       – Я первый это сказал! – и снова.       Мы оба начинаем смеяться, хотя оба знали, что будет именно так.       – Давай, все-таки ты откроешь первым, – улыбаюсь я.       Твик нерешительно смотрит на коробку, как будто там внутри может находиться что-то невероятное. Его глаза просто излучают неописуемую радость, я смущаюсь, ведь это он ездил в Шайенн, а я всего лишь в Денвер. Мне хочется уже, чтобы он открыл коробку, но боюсь, что все сделал не так. Опять. Твик не торопится, но вот, наконец, тянет за желтый бант и открывает коробку.       – Это книга, – произносит он скорее с удивлением, чем с восторгом или, наоборот, недовольством.       – Это книга, – подтверждаю я, следя за его реакцией.       – Эпоха империй, – читает он название и начинает улыбаться. – Толстая.       – Я выбирал между этой и «Древними завоевателями» и посчитал, что Средневековье тебе интереснее, – я смущенно опускаю взгляд на синюю упаковочную бумагу у меня в руках.       – Жанна д’Арк – так же известная как Орлеанская дева, родилась в Домреми в 1412 году… Вау, какие тут картинки! Это круто! О Боже! Крэйг, спасибо, спасибо, спасибо! – он откладывает книгу и собирается обнять меня, когда из нее выпадает конверт. – А это что?