Подарок для Крэйга

      Он смотрит с каким-то недоумением и опаской на конверт, как будто там внутри может быть штамм сибирской язвы. Интересно, сколько мыслей успело пронестись у него в голове, пока он открывал его?       – Это билеты, – произносит он ошарашено.       – Это билеты, – повторяю я вкрадчиво. Он, наконец, вытаскивает их и пробегает глазами.       – Fall Out Boy в Денвере? – его глаза расширяются в восторженном удивлении. – Крэйг? Они же бешеных денег стоят!       – Да, фигня, – я улыбаюсь. Он, конечно, примерно представляет, сколько я выложил за них, но знать это наверняка ему не нужно. – Чуть сэкономил на сигаретах.       – Не фига не чуть-чуть!       – С Рождеством! – улыбка все еще не сходит с моего лица. Я все же угодил с подарком. – Там два билета, можешь кого-нибудь позвать.       Он смеется.       – Давай, твоя очередь.       Смотрю с таким же недоверием на коробку у себя на коленях. Что же у моего блондина в голове? В коробке лежит что-то красное, пока не понимаю, что же это. Это что-то красное в свою очередь лежит в прозрачном пакете на зиплоке. Осторожно достаю это сокровище, все еще не въезжая в освещении камина и елки, что за сокровище. А поняв, теряю дар речи.       – Это же… – достаю журнал из упаковки. Потертый, но в хорошем состоянии, такой еще поискать надо было. – Первый выпуск Красного Гонщика.       – Первый выпуск Красного Гонщика, – улыбаясь, подтверждает Твик.       Провожу пальцем по обложке. Если он и менял хозяев, то все они обращались достаточно хорошо с ним. Страницы чуть затерты, местами есть масляные пятна от пальцев, на одной странице разводы от кофе, старые, уголки заломаны – его часто листали, но для журнала, которому около 50 лет, он почти в идеальном состоянии. Закрываю комикс, снова смотрю на обложку, где изображен любимый герой, еще в старом костюме. Замечаю чуть стершуюся надпись фломастером – автограф. Из тиража в двести экземпляров автор подписывал около десяти на Комик Коне в 1973 году. Никто тогда не думал, что комикс обретет успех, а эти несколько экземпляров будут передаваться как реликвия. Мой подарок и рядом не стоит с этим.       – Еще как стоит! – видимо последнюю фразу я произношу вслух. Я поднимаю взгляд на Твика, который уже вплотную подсел ко мне и тоже разглядывает журнал. Есть то, что я должен сказать, должен был сказать давно, в четверг в автобусе, нет, еще два года назад, на наше первое Рождество в качестве полноценной пары.       – Твик, я люблю тебя, – произношу это с полной серьезностью и быстро, не давая возможности меня перебить, как он это сделал в прошлый раз. Не отрываясь, смотрю на него, а он как будто завис и, так, и сидит, опустив голову. Что-то решив, он убирает с моих коленей коробку с журналом, подвигается ближе, заняв ее место. Я молчу, ожидая какого-нибудь ответа на мое признание, от человека, расположившегося на мне. Вместо него он тянется к моим губам, касаясь их, отпускает, но взгляд больше не отводит. Зелень глаз сверкает изумрудом, где же я видел то самое описание его глаз в эту минуту? Два драгоценных сосуда, наполненных до краев прозрачной зеленоватой влагой, в которой плавают крохотные рыбки, и когда эти рыбки плескаются – как вот сейчас – на поверхности, он становится чертовски соблазнительным.       – Я тебя тоже. Аргх! – он все-таки отводит взгляд, целуя меня за ухом.       Он сегодня в рубашке своего любимого кремово-зеленоватого цвета. С косичкой, напоминает персонажа из одного из этих японских мультиков, которые крутят по телеку. Не могу вспомнить, как же его зовут. А я, как всегда, натянув свои черные узкие джинсы, дополнил их к празднику черной рубашкой, и, как мне самому кажется, со стороны очень напоминаю Билли Джо. Только прическа не та, надо снова бы отрастить волосы. А вместе мы выглядим сейчас как две оливки – зеленая и черная – на одной веточке. Хочется, так и просидеть всю ночь в обнимку. Разве может случиться еще чудо большее, чем уже произошло? Подарки, за которые можно носить блондина на руках. Моего блондина. Любимого блондина, который любит тебя в ответ.       Какое-то хрупкое чувство невесомости, повисшее в воздухе, нарушаемое только треском дров в камине и финальной мелодией с титрами на экране. Но скоро и она прекратится, оставив место огню. Челка снова выбилась из косы, придавая Твику еще больше сходства с тем персонажем, провожу рукой, убирая прядку за ухо. Блондин отодвигается, и снова этот взгляд, заставляющий меня вздрогнуть. Эти зеленые глаза, которые гипнотизируют меня уже пять лет, которые даже близко не могут стоять с глазами Майка. На губах полуулыбка, и я тянусь к ним, потому что невозможно прожить еще хоть секунду, не коснувшись их. Твик не просто отвечает на поцелуй, а перехватывает инициативу, углубив его и совсем уж прижав меня к дивану за моей спиной.       У каждого свое море, в котором он готов утонуть. И я тону в этом.