Подарок для Крэйга

      Твик, отпустив мои губы, покусывает мочку уха, захватив сережку-колечко. Я ошарашенно принимаю ласки. За все время, что мы вместе, он ни разу не проявлял подобного рвения, даже вчера, не смотря на то, что вчерашний день мы провели в постели. Его язык касается моей шеи, оставляя мокрую дорожку, и я невольно вздрагиваю от накатившей волны возбуждения. А руки блондина уже тянутся к пуговице моей рубашки, которая, в отличие от его, застегнута по горло. Член неудобно выпирает от елозящих движений Твика на нем, и, кажется, пуговица на джинсах вот-вот отлетит. Он что-то шепчет, почти не слышу, так как мыслями где-то в другом месте, или, по крайней мере, в другой части тела.       — Хочу, чтобы ты взял меня, — понимая, что я не расслышал его с первого раза, чуть громче произносит он мне прямо в ухо.       Отодвигаю его от себя, чтобы посмотреть ему в глаза. Пытаюсь все-таки собрать мысли в кучу. Блондин держится до последнего, но смущается под моим взглядом.       — Твик? — конечно, я согласен хоть сейчас выполнить его просьбу не задумываясь, но искренне ли его желание.       — Я подготовил… Аргх! себя… ко всему, — он окончательно заливается краской, а вид настолько смущенного Твика, еще больше сводит меня с ума. Вспоминаю, что он действительно пропал из поля моего видения где-то на час, прямо перед ужином. Шмыгнул в ванную, с фразой «я в душ», не пустив меня с собой. А я даже не подумал, почему и что он там делал. Зато подумав сейчас, заливаюсь краской не меньше самого Твика.       — Ты, правда, тоже хочешь этого? — чуть отойдя от его слов, произношу я.       Все еще опустив взгляд, лепечет:       — О Господи! Я еще тогда решил… Аргх! что все будет на Рождество…       Эти слова заставляют меня залиться краской еще сильнее, хотя возможно ли это? А он в их подтверждение расстегивает пуговицу на моих джинсах, «отпуская на свободу» уже начавший ныть член. Притягиваю его за подбородок, увлекая в поцелуй, давая понять, что принимаю его предложение. Он продолжает расстегивать пуговицы одну за другой, не отрываясь от меня. Я пытаюсь не отстать, хотя мои пальцы упорно отказываются меня слушать.       Перехватываю его за талию, попутно стягивая джинсы, укладываю на ковролин. Он вздрагивает от каждого поцелуя, а я, кажется, уже не в состоянии себя остановить. Его волосы выбились из косы и пшеном рассыпались по полу. На автопилоте накручиваю их себе на палец.       — Крэйг, — Твик упирается мне в грудь руками, когда я тянусь к резинке его трусов. Хочу, не обратив на это внимание, продолжить его целовать, но он настойчиво продолжает отстранять меня от себя. — Крэйг!       — Мм? — пересилив себя, смотрю в затуманенную зелень.       — Там… В джинсах… Аргх! В заднем кармане… — таинственно улыбаясь, выдает он.       Нехотя тянусь к джинсам, которые улетели с моей легкой руки куда-то за спинку дивана, не понимая, зачем он меня прервал. А достав два шуршащих пакетика, неловко закусываю губу. Этот парень реально все давно уже спланировал!       Стягиваю с себя белье и, провозившись некоторое время с резинкой, возвращаюсь к прерванному занятию — россыпи поцелуев по светлой коже моего блондина. Его боксеры отправляются куда-то в том же направлении, что и мои, и в этот раз я не встречаю сопротивления. Чувствую себя, волком, загнавшим невинную овечку, будучи сам в реальности всего лишь невинной овечкой, которой сорвало крышу. И я сейчас т-а-ак счастлив!       Эгей, Маккормик, ты рад? Твои друзья, заслужив это, трахаются под Рождественской Елкой, прям как ты этого и хотел.       Лежим на полу у меня в гостиной под светом разноцветным — мигающих лампочек, желтым — теплого камина и синим — экрана плазмы. Вся наша одежда разбросана по комнате, которая теперь больше напоминает арт-объект. Краем глаза замечаю, что рубашка Твика свисает с одной из веток, а моя вообще не попадается при осмотре места преступления с данной позиции.       Во мне борются два желания — никогда не вставать и курить. Понимаю, что первое неосуществимо, но его можно продлить максимально. Поворачиваю голову, чтобы коснуться губами уха Твика.       — С Рождеством! Ты сделал для меня лучшие подарки, которые только можно было получить!       Он смущается только лишь от этих слов, хотя всего три минуты назад он пошло стонал подо мной. Поворачивается, встретившись взглядом с моим, целует в ответ. Так и остаемся лежать, под треск дров, пока во мне не пересиливает второе желание.       — Может, пойдем в постельку или будем здесь ночевать? Прям в таком виде? — провожу пальцем по его ягодице, на что он вжимает голову и тут же кивает.       — Пойдем… Но спать можем и в таком виде.       Целую его в макушку, поднимаюсь, с пола, подаю руку, помогая ему встать.       — Сейчас покурю и на второй заход, — подмигнув Твику, тянусь за своими трусами. Он замирает, полуобернувшись на меня, не понимая, шучу я или нет, так и не достав рубашку с елки. Добавляю. — Если ты, конечно, не против.       — Иди, кури уже, — смеется он.       Спасибо, за это Рождество. Лучшее Рождество в моей жизни. За подарок, которым являешься сам ты.