The Happiness Pill

Хосок обездвижено лежал на кровати, а в голове роем пчёл кружились мысли, не давая покоя. Как опять заговорить с ним? — Кхм, — парень решил привлечь внимание. — Чимин… А почему ты здесь? — не очень уверенно произнес он, думая, что это не особо-то и его дело, и бросил взгляд на соседа. А тот, в свою очередь, весь сжался и глаза помутнели, что он попытался их куда-нибудь спрятать. Хосоку стало совсем не по себе, от мысли, что он дебил и не должен был спрашивать. — Я пытался вскрыть вены, — прозвучало как-то слишком отрешенно, через полминуты. — Я любил одного парня, но… — Чимину показалось, что Хосоку можно доверять. Или просто уже не мог держать в себе. Да и какая разница, зачем таить, будто это вселенская тайна. Он считал, что должен научиться говорить об этом без боли и вот — выдался шанс перебороть себя. — Но?.. — осторожно спросил Хосок. — Потом я узнал, что он мне изменял. Я был у него не единственный. — выдал парень, заикаясь, после того, как распутал огромный ком в горле и в своей же голове. Чимин отвернул лицо в сторону. Кажется, он снова плачет. Кто бы знал, как ему надоело плакать об этом. И если, кто знает, то почему не рассказал ему, как избавиться от боли в трещинах и обломках его души. Хосок, не думая, подскочил со своей старой больничной койки и сел рядом с рыжеволосым, обнимая его, как спасательный круг, пытаясь спасти тонущего. Только вот, Чимин тонул не в море или океане, а в самой черной и тягучей смоле, что обволакивает его ребра, а Хосок понимал, что этого мало, но он пытался, ведь он испытывает похожую боль. Но его никто не спасал. Хосок хочет спасти, если не себя, то хотя бы Чимина. — Тише… Постарайся. Забыть ту боль. –говорит он и понимает, что он идиот, во второй раз. От того, что он скажет забыть — Чимин не забудет и Хосок прекрасно знал это. Как же сложно спасти человека, когда он в таком состоянии и ведь, даже не знаешь, что делать. Может поэтому никто не решается прыгнуть в смоляную жижу и спасать таких, как Хосок? Неизвестно, сколько они так просидели в обнимку, но Чимин заснул детским сном. Чон уложил парня на кровать и хотел было уже уйти на свою, чтоб не мешать ему, но Чимин держался за его кофту, не желая отпускать. И что же мне делать?.. Лечь рядом? Немного поразмыслив, Хосок все же решает лечь рядом с Чимином, приобнимая того, чтобы им обоим было удобно на этой тесной одноместной кровати, у которой пружины встревали прямо в кости. Когда парень проснулся, Чимин всё так же лежал рядом, только не возле Хосока, а уже на парне, уткнувшись носом в шею, щекотя её своим дыханием. — Чимин? Ты спишь? — «Тупой вопрос Хосок, конечно, он спит» — Нет, я...— он, как обычно немного заикался, не зная, что сказать. — Я проснулся…только что, — Чимин нагло соврал. Он проснулся полчаса назад. — Давай, я лягу на своё место. Тебе неудобно, — Чон аккуратно поднялся, а Чимин сползал с него. Он перелег на свою кровать, отворачиваясь к стене. Кровать такая холодная. А моё сердце такое же холодное? Или ещё холодней? С такими глупыми, казалось, мыслями парень провалился в морфеево царство, даже не сопротивляясь.

***

Чимин повернулся на бок, не смотря на то, что пружина воткнулась куда-то под ребро, и рассматривал темный затылок Хосока. Он ко всем так добр? Или я исключение? Нет, Чимин, прекрати. Сколько можно? Нельзя так доверяться людям. Никто, никогда, просто так ничего не делает. Но что взять у Чимина? Правильно, брать нечего. Совершенно нечего. Ну, если только лишь разбитое сердце и израненную душу. А Чимин их с радостью отдаст, но кому они нужны? Они никому не нужны, так же как и сам Чимин.

Парень никому не нужен. Даже самому себе.

***

Хосок видит сон, но не осознает этого. Ему снится, что он сидит у себя в ванне, вода почему-то красная. И, подняв руки из воды, парень видит, что его руки изрезаны, а по кистям и предплечьям бежит алая кровь. Затем она становится все багровее, пока не превращается в черную и тягучую, как та самая смола, что в душе. — Что происходит? — Да сколько можно?! — Прозвучал громкий и недовольный голос Юнги. — Я говорил тебе выбирать действенные способы. — он томно вздыхает. — Поднимайся, — блондин хватает раненую руку и вытаскивает Чона из воды. — Юнги!.. Мне больно! — Мне тоже было больно. — выдаёт парень. Через долю секунды, как это бывает во снах, они оказываются на крыше. Юнги тащит Хосока к краю. — Давай. Вот это действенный способ. Прыгай. Холодный ветер бил Хосока по лицу, размазывая по щекам безвкусные слёзы, но даже этот чёртов ветер, не так холоден, как Юнги. Стальной голос приводит в чувство и парень выдавливает из себя звуки. — Нет. Я не хочу! — Давай! — блондин слабо, но болезненно подтолкнул Хосока. — Нет, — более уверенно сказал парень. — Я хочу жить! — Мало ли, чего ты хочешь, — Юнги со всей силы толкает брюнета, от чего парень теряет равновесие и падает вниз. — Нет! — Хосок просыпается с криком и пытается понять, жив ли он. — Это был сон. Всего лишь сон., — тихо бормочет Хо. — С тобой всё в порядке? — сосед был явно озадачен и обеспокоен. — Что? — Парень с непониманием посмотрел на Чимина. Хосок ещё не проснулся. — Ты кричал. И плакал. И сейчас плачешь… — Пак уже стоял около чужой кровати и, протянув руку, большим пальцем стер слезу с щеки старшего. — Не бойся, это всего лишь сон. Чимин улыбнулся и удивительно, но Хосоку стало легче на душе. Да, это всего лишь сон. Я жив. Хосок притянул Чимина к себе на кровать, потому что просто захотелось, и он не думал ни о чем. — С тобой мне спокойнее. — с закрытыми глазами проговаривает Хосок. — Ты моя пилюля спокойствия. — Х-хорошо., — Чимин лежал рядом, положив голову на грудь старшего. Чон, конечно, не увидел, что младший покраснел до кончиков ушей. Конечно, ведь такое ему говорят в первый раз. «Пилюля спокойствия…» И Чимин смаковал эти слова, где-то глубоко, в своих мыслях. Никто из них больше не спал, а копался в себе, распутывая клубок этих сплетенных меж собой нитей.

***

Небо заволокло густыми серыми тучами, но где-то проблёскивало голубое небо. С того дня, Хосок не видел солнца. Или же просто не хотел его видеть. Когда-то Юнги был его солнцем. Но теперь Юнги стал для него луной. Такой же холодной, но такой красивой, манящей. И недосягаемой. Если хорошенько подумать, то Хосок здесь из-за Юнги. Это он довёл его. Довёл своим равнодушием. Но с другой стороны, парень сам всё сломал. Сам прогнал Мина. От мыслей голова начала раскалываться и Чон прикрыл глаза.

***

Чимин разглядывал трещины на белом потолке, потом взгляд опустился на окно с решетками. А в голове проносится: «О. Солнце вышло… А, нет. Показалось. В этом городе когда-нибудь бывает солнце? Почему этот город такой серый.? Такой. Холодный?» Чимин думал о своём, уже бывшем, парне. Тот изменял ему с другим. Как говорит Тэхён, он его любит. Он не такой как все.

Тэхён любит Чонгука.

Если подумать, то Тэхён не такая уж и сволочь. Он просто боялся признаться Чимину, что тот больше не его идеал и больше не его жизнь; что ему больше не нравятся его пухлые щёчки; что ему надоел его смех; что его бесят его ярко-рыжие волосы, которые между прочим, были покрашены потому что «Чимин~и, тебе пойдёт! Давай ты в рыжий, а я челку в зелёный?» Тэхён любил сходить с ума, но теперь его…нет, уже не его… Тэтэ вырос. И когда Ким набрался смелости и признался, Чимин не поверил. Он не верил до того момента, пока не увидел фотографию на заставке телефона Тэхёна; пока Чонгук однажды не пришел и не сказал, оставить в покое Тэхёна. Вот тогда маленький мирок Чимина, в котором он хотел остаться навсегда, разрушился, как карточный домик. Сгорел, как спичка. Сломался как, он сам. Чимин сам и не понял, как тогда в руки попало лезвие, которым он точил карандаши. Чимин как сумасшедший схватил лезвие и побрел в ванную, напоследок посмотрел в зеркало и увидел, что лицо у него осунулось, мешки под глазами стали больше и взгляд. Взгляд безжизненный.  — Как такое можно любить? Чимин набирал полную ванну тёплой воды и сел туда, прямо в одежде — она ему больше не понадобится. Воду Чимин не выключает, а зачем? Всё равно соседи снизу его всегда бесили. Вода проливается на кафельный пол, оставляя мокрые разводы. И с мыслями о том, что «Записка написана, прощения у всех попросил, теперь…» Лезвие со всей силы проходится вдоль запястья. Чимин не чувствует боли, от этого, его лицо озаряется улыбкой сумасшедшего. Он проводит по другой руке, точно так же и опускает руки в воду, смотря на то, как прозрачная вода становится алой. Чимин засыпает и мечтает, чтобы в следующей жизни ему повезло намного больше, чем в этой. Но проснулся он в больнице, все в той же жизни, в которой, казалось, ему так не повезло. Соседи снизу, почувствовали что-то неладное, ведь «Он в последнее время всегда дома. А если ушёл и оставил кран открытым?» Так Чимина спасли. Хотя он и не просил, да и не хотел. Но теперь… Теперь он хочет быть успокоительным для Хосока. Он уверен (или хочет быть уверен), что Хосок не будет против такой пилюли, как Чимин