"Повесть Для Принцессы"

       Он все понимает. Даже то, чего не нужно, и это иногда настораживает. Мирон слишком взрослый и слишком понимающий — удивительный для Глеба. И парень часто думает над этим, ломает голову, но не находит ответа на, вроде бы, простой вопрос, а спрашивать у старшего боится, не хочет слышать ответа из уст того.       Голубин сначала просто сидит и пьет свой приторно-сладкий чай, а когда жидкость заканчивается — отдается назад и касается остальными частями тела большой двухместной кровати. А Федоров молчит, сидит за своим ноутбуком и слышится лишь тихий стук клавиш.       Мирон взрослый, ему надо работать — Глеб понимает это и не отвлекает старшего от такого скучного занятия. Младший понимает, что это важно для Мирона.       — Мир, можно я тебе кое-что расскажу? — неожиданно прерывает такую прекрасную тишину голос парня. Стук клавиш затих, видно, Федоров думает, как ответить. Они сидят в квартире мужчины, в Питере, а Фараон даже не совсем уверен, что знает, как сюда попал — его, вроде бы, пригласили и он согласился, а потом все закружилось-завертелось.       — Да, конечно, — коротко говорит мужчина, повернувшись лицом к Глебу и одобрительно улыбнувшись, чтобы потом опять повернуться к яркому экрану ноутбука.       — Я тебя люблю, — разглядывая потолок легкодумно произносит клауд-репер и после переводит взгляд на старшего. Тот не двигается, замер, - не как обычно, обдумывая следующие действия, а в удивление, не понимая ситуации. Снова тишина, но она уже давит на Голубина и тот не может сопротивляться, понимая, какую глупость ляпнул.       — Принцессы же любят своих принцев, разве нет? — наконец говорит Мирон, и Глеб слышит, как тот грустно улыбается, а после возобновляется стук клавиш.       Этот звук, возможно, скоро станет любимым у тощего длинноволосого парня, благодаря Окси.

* * *

      Глеб замерзает, ерзает по кровати и в итоге не может уснуть. Садясь на краю и перебирая в руках край мироновой футболки, парень встает и переходит в гостиную, где на диване, мирно посапывая, спал сам Мирон.       — Мир, проснись, — аккуратно толкая того в бок и сжимая подол футболки, произносит Голубин и все же добивается своего, — Мир, я спать не могу, холодно.       И Федоров встает с дивана, взяв одеяло, направляется в спальную следом за весьма довольным клауд-репером. Они ложатся на кровать, Окси сгребает мелкого в свои объятья и тому хорошо, тот засыпает в тепле, - впервые так тепло и хорошо.       Утром Глеб снова один лежит, укрытый обоими одеялами, а мужчина на кухне завтрак готовит («хозяюшка, блять» - хочет сказать Фара, но лишь хмыкает, зарываясь поглубже в одеяло). Не то, чтобы Голубин не хотел завтракать, - дело далеко не в этом -, ему хочется больше внимания со стороны репера, который сейчас готовит любимую Глебом яичницу с колбасой и, скорее всего, заваривает кофе.       Парень привстает упираясь на локти и достает из-под подушки телефон, который проверяет на наличие оповещений, сообщений и звонков. Голубин пишет Ефиму короткие сообщения, в которых изливает душу. Ефим хороший, Ефим все вытерпит.

Глеб 10:35 Чувак, я дебил

Ефим 10:38 До тебя только дошло? То есть, рассказывай, что случилось?

Глеб 10:38 Я, кажется, немного пидор. А еще, кажется, мне немного разбили сердце.

Ефим 10:40 Бля, в кого втюрился то?

Глеб 10:41 Не поверишь, в самого Oxxxymiron'а

Ефим 10:43 Серьезно? Чего это тебя на старичков потянуло, Глебушка?

Глеб 10:43 Да без понятия вообще

Ефим 10:45 Так что он ответил на твое признание?

Глеб 10:46 "Принцессам нормально любить своих принцев, разве нет?"

Ефим 10:50 Бля, чувак, держись там

Глеб 10:50 Можешь не сдерживать смех 10:53 Ладно, я пошел завтракать, пока.

      И телефон полетел обратно под подушку, а парень пошел на кухню, к Мирону, даже не переодеваясь и не снимая чужой темной футболки с красивой надписью "я ебусь с этим дерьмом, вот секрет моей музыки". Странно, но клауд-реперу это нравится, ведь вещица пахнет Федоровым, дорогим одеколоном и алкоголем вперемешку с черным чаем.        Когда парень пришел на кухню, то обнял репера со спины, пока тот перекладывал приготовленное по тарелкам. Мирон был не против, так что, повернувшись, погладил Глеба по голове, чуть нагнувшись, поцеловал в макушку. Голубину нравилось такое, но он все же отцепился от старшего и уселся на свое место за столом.       — Доброе утро, Мир, — сонно улыбаясь и потирая рукой глаза, поприветствовал клауд-репер мужчину, пока тот ставил на стол тарелку с яичницей и чашку кофе. Репер улыбнулся, поздоровавшись в ответ. Похоже, только Фараона волновало то, что у них не просто дружба, а полноценные отношения и Глеб даже признался Мирону, что любит его. Но тому, видимо, не хочется рушить эту "дружбу".       А Глеб все помнил. Даже их первую встречу помнит, все слова Федорова выучил н-а-и-з-у-с-т-ь.

***

      Мирон слишком пьян, чтобы хоть что-то понять. Он идет по Москве, после концерта, после очередной вписки с очередными незнакомыми людьми. Ему просто захотелось выпить, да его и пригласили. Компания вроде бы ничего такая, хорошая была, - да и алкоголя много было. Вот и напился, еле ногами двигает, а еще говорят, что реперы мало пьют алкоголя. Федоров садится на лавочку в каком-то сквере на какой-то улице. Ему честно плевать на все. Он смотрит на звезды, на цветные огоньки фонарей и на минуту забывает, что он пьян.        Глеб возвращался из студии, скуривая одну сигарету за другой, проходя быстрым шагом через сквер. Голубин идет медленнее, увидев чужой, но до боли знакомый силуэт на скамейке, а вверх устремлялся то ли дым от сигареты того человека, то ли пар от дыхания. Паренек остановился возле звезды рурепа и не смог ничего сказать или сделать. Светловолосого удивила этакая встреча двух одиночеств.        — Мирон Янович, вы ли это? — с усмешкой поинтересовался Глеб, остановившись возле мужчины, который не спеша курил. Голубин узнал в нем своего кумира и не мог ошибиться, - глазам своим верит. Мужчина опускает голову и становится видно его голубо-синие глаза. Теперь Глеб точно уверен, что это именно Мирон и никто другой.       — Мм, да, это Мирон Янович, — выпуская дым ртом, произносит репер. Он выглядит обдалбанным, будто ему одновременно и хорошо, и плохо, - парню это нравится, очень.        — А что вы тут делаете? — подсев к мужчине на скамейку, поинтересовался Голубин, которому, вообще-то, было похер, что Федоров тут делает, ему было интересно, пойдет ли звезда рурепа к нему, переночевать, а потом можно и вытрясти с него что-нибудь ценненькое, - это же интереснее.       — Так, после вписки решил прогуляться…       — А не заблудились ли вы? — смотря на испаряющийся дым после очередной затяжки Мирона, перебил старшего Глеб. Конечно перебивать старших не хорошо, но когда Глебу было не все равно на это? Вот именно, что Фараону всегда плевать на разницу в возрасте, которая, кстати, у них в восемь лет, и вообще буквально на все: как хочет вести себя с человеком, так и будет, - ему нечего терять. С минуту репер молча выдыхал горьковатый никотиновый дым.       — Может и заблудился, — наконец выдал он и взглянул на парня так, как может только Мирон Янович, чисто, пьяно и с интересом к персоне, — тебе-то какое дело?       — А давайте вы у меня переночуете? – сразу же предложил Глеб, улыбнувшись очень широко, во все тридцать два зуба, и заглядывая в голубые глаза мужчины. Они у него пленящие, не дают отвести взгляда. Голубину это понравилось.       — Ладно, будь по твоему, малец, — выждав паузу, ответил Мирон и, сделав еще затяжку, затушил сигарету об собственную руку, не заботясь о сохранности кожи. Глеб следил за этим как завороженный, ничего не мог сделать с руками Федорова, которые полностью были покрыты такими гематомами, сине-красными пятнами, налитыми кровью. Эта же красная теплая жидкость тонкой струйкой стекала по пальцу мужчины, на землю, пачкая асфальт. Голубин был встревожен такой встречей, но все же сделал то, что хотел и приютил у себя на ночь самого Оксимирона. Мечты сбываются, друзья мои.

***

      Мирон разговаривает по телефону на балконе, кажется, с Порчи, но Глеба это не ебет. Глеб дуется, что не к нему приковано внимание курившего Федорова. А мужчина снова слишком занят работой - ему скоро в тур, концерты давать, а Голубину надо будет вернуться в Москву, к своей стае, чтобы записать новый альбом. Они разъедутся и вряд ли в ближайшее время встретятся, так что сейчас Янович закончит разговаривать по этому гребному гаджету и Глеб заберет все его внимание себе, как можно наглее.       И Голубин воплощает желание в быль: парень подкрадывается к Мирону и выхватывает телефон из рук того, а после с наглой улыбочкой говорит в трубку, что он забирает Федорова обратно себе, даже не извиняясь. А репер вздыхает, - ему уже привычны подобные слишком наглые действия и мужчине действительно уже все равно на это, вот такой он похуист.       Глеб кладет телефон на стол и не спеша подходит к старшему, обнимает его, прижимается всем своим телом, не желая отпускать, виснет на Мироне. Только Глебу это разрешено, - виснуть на не крепкого телосложения Яновиче, прося о ласке. А Федоров обнимает в ответ, касается подбородком макушки клауд-репера и перебирает распущенные длинные пряди волос сквозь пальцы.Вот это позволено только Мирону, - трогать мягкие длинные волосы Голубина. Они вообще много чего разрешают друг другу. К примеру, Глеб разрешает Мирону курить по несколько сигарет за раз, хоть и не хочет этого. А Федоров разрешает Голубину все, что тот хочет. Мужчина не запрещает младшему ни-че-го. Окси просто доверяет младшему и тот не подводит, - сам отучается от вредных привычек, сам все понимает. И Янович не просит о большем. Ему достаточно этого.