You & I

POV Чангюн Уже темнело. Выходя из ванной и потирая полотенцем ещё не высохшие волосы, я наткнулся на поджидающего меня Минхёка. Тот стоял и улыбался мне своей милашно-коварной улыбочкой, которая явно давала понять, что этому человеку от меня что-то нужно. Я тяжело вздохнул и понурил голову, зная, что не отверчусь от старшего. Возможно, проще будет сразу согласиться на ту работу, которая мне сулит, ибо Минхёк это такое создание, которое не даст тебе жизни, если ты ему не помог даже с какой-то мелочью, а изводить он будет тебя с присущей ему улыбкой, от которой всё становится ещё ужасней. Вот садюга! И что ему в этот раз от меня потребовалось? Что, опять записочки кому-то передать? – Ты помнишь того человека которому ты относил те письма? – обратился ко мне Минхёк. Я угадал? Ух, я думал, что ему что-то посерьёзнее потребуется. Только вот он задаёт странный вопрос. Как я могу его помнить, если его лица я так и не увидел? Тот, кому я передавал письма, был в медицинской маске, очках и в очень знакомой шапке-ушанке, но пропустим это, хотя нет, шапка ушанка весной! Блять, ему точно не холодно? Но ведь каждый раз это мог быть другой человек, несмотря на одну и ту же маскировку. Почему я так не заморачиваюсь с ней? Ещё раз вздохнув, я положительно кивнул на вопрос старшего и от раздражённости, что придётся снова взвалить на свои детские плечи лишнюю работу, стал упорнее вытирать ещё мокрые волосы. – Так вот, – Минхёк сделал драматическую паузу, а потом без зазрения совести продолжил, – тебе придется передать ему ещё кое-что, – взглядом показывая, что это кое-что находится на полу и коротко поблагодарив Минхёка ретировался в неизвестном направлении, лыбясь от того, что свалил свою работу на кого-то ещё, и напоследок не забыв крикнуть, что адрес, куда нужно доставить эту посылочку, в переднем кармане рюкзака. – Эх… – третий тяжелый вздох за последние десять минут. Нет, ну, а что ещё делать, когда перед тобой стоит здоровенный рюкзак? Это тебе не записочка в конверте, которая сама по ветру может передвигаться, хотя лучше не вспоминать тот случай, когда я, как дурак, бегал по всему городу за конвертиком, пока ветер не прекратился. Повесив полотенце, которым я вытирал волосы, на шею, я подошёл поближе к рюкзаку, надеясь, что он только на вид такой тяжёлый. Но нет, сука, не только на вид! – Ащ, что блять Минхёк туда положил? – ворчал я себе под нос, втаскивая эту махину в комнату. Оставив рюкзак у стены, я осмотрелся. В комнату зашёл Чжухон и странно покосился на рюкзак с видом а-ля «что это?» и «зачем оно?». Самому интересно, но не стоит этого делать. Впервые, когда Минхёк поручил мне такую вот работу посыльного, я не задумываясь стал открывать переданный мне конверт, но чуть не окочурился от пронзительного визга отправителя, а после мне в красках описали, что будет, если я ещё раз решусь на подобное. Брр, до сих пор мурашки. Но взглянув на Чжухона у меня появился отличный план. – Чжухон, – настолько неожиданно подорвался я от шикарности своей идеи, что даже сам подпрыгнул от испуга вместе с Чжухоном, – мне нужно, чтобы ты притащил эту сумку завтра в студию. Он подошёл ближе к рюкзаку и начал сверлить его взглядом, потом решил проверить сколько он весит и не рассчитав силу пошатнулся в сторону тяжеленного рюкзака. Недолго думая Чжухон решил проверить, что лежит внутри, но я вовремя оттянул его от этой вещи схватив за руку. Упаси господи, если Минхёк приведёт в исполнение свои угрозы. – Тебе нельзя туда смотреть. Просто принеси его завтра в студию, – пытаясь отдышаться от поступившей нагрузки, строго, как какой-то учитель, наставлял я жалостливо смотрящее на моё серьёзное лицо существо. – Хорошо, только давай перенесём время. Зачем тащится туда к четырём утра? – с мольбой в голосе сказал Чжухон. Так, он согласился. Учусь от Минхёка сваливать на других свои обязанности и, походу, неплохо выходит. Хотя его больше волновало время подъёма, чем сумка. Но то, что он согласился тащить рюкзак – это хорошо, а раз так, то и поход в студию незачем откладывать. Если у меня бессонница, почему остальные должны спать? Вот и я про это же. – Нет. Я и так не успею перезаписать и отредактировать песню до конца месяца. Она мне совсем не заходит, нельзя терять времени. Старший нахмурился и ещё раз решил убедится в том что портфель дохуя весит. Это он скорее сделал из-за того, что понял, что я не соглашусь с переносом времени, может хоть удастся узнать, что придётся тащить в такую рань на своих плечах. И он реально попытался. Потом ещё и уговаривал сделать ранец полегче, но, блин, загвоздка ведь в том, что даже я не знаю, что там, и судя по его весу, там мог бы быть и человек, мёртвый человек, а это знать мне совсем не хочется. Кто знает, что в голове у вечно улыбающегося Минхёка? Даже знать не хочу. Час спустя всё погрузилось в сон. Естественно кроме меня. Понимая, что всё равно не усну, как можно тише слез со второго этажа кровати, но моё "тихо", походу, потревожило Чжухона, тот перевернулся и в ночной темноте заблестели смотрящие на меня глаза. Я проматерился про себя, но посмотрев, что старший ничего не делает и не говорит, и вообще похож на спящего, но с открытыми глазами, тихими шажочками продолжил свой путь. – Ты куда? – сонный с хрипотцой голос заставил меня вздрогнуть и остановится на полпути до выхода из комнаты. – Гулять, – как бы странно ни звучал мой ответ, но Чжухон не стал ещё что-либо спрашивать, что меня самого удивило. Он вообще обо мне не заботится! Он лишь перевернулся обратно к стенке и по его мерному дыханию было понятно, что хён заснул. Обидно, но что поделаешь, нужно выбираться из этого душного помещения. Гуляя по городу мне становилось спокойнее. Сна, как и прежде, ни в одном глазу, лёгкий ветерок, дующий в лицо, намного лучше душной комнаты, в которой ты слышишь каждый шорох спящих ребят, что неимоверно раздражало. Взглянув на экран телефона я убедился, что гулять по городу мне осталось ещё 2 часа, поэтому решил пройтись до моста через две улицы. В речной воде отражался весь окружающий пейзаж и наклонив голову к реке я мог увидеть себя в ней, при этом вода равномерно колыхалась, как будто пыталась затащить в свои тёмные глубины, что ей практически удалось. Хоть я и не мог заснуть и выглядел вполне обычно, усталость никто не отменял и в редких случаях, например, в таких как сейчас, я просто наваливался на что попадётся, в данной ситуации – перила моста. Из-за неудавшегося самоубийства усталость как рукой снесло, кстати, ведь пора уже направляться в студию. По пути я нащупал в кармане жвачку. Ну хоть что-то ободряющее. Я думал, что она уже закончилась. Как и предполагалось, я пришёл раньше. Зайдя в здание я встал недалеко от входа и прислонившись к стене стал надувать пузыри из жвачки. Ну, а что ещё делать? Чжухона пришлось ждать недолго, правда, когда он зашёл в здание, вернее, когда я заметил, что он уже пришёл, мой самый большой надутый пузырь за всё время ожидания лопнул и решил исследовать моё лицо, распластавшись на нём как осьминог. Я выглядел как дурак, но не подав виду я соскрёб нежелательный предмет со своего лица и отстранившись от стены поплёлся к лестнице. Во время пути я решил упрекнуть его в том, что мне пришлось его долго ждать, что было неправдой, но он совсем не обращал на меня внимания, да и моя фраза «Ты долго» его тоже не привлекла. Он больше заботился о рюкзаке, что висел у него за спиной. Да, она тяжёлая, но что теперь? Делать вид, что я виноват во всех плохих деяниях человечества? Добравшись до студийной комнаты и наблюдая за тем, как Чжухон разваливается на весь диван, закрываю дверь на ключ. Старший удивлённо на меня посмотрел. Раньше я дверь никогда не закрывал, но один случай заставил начать это делать. Я в тот день просто сильно разозлился, у меня не получалось подобрать мелодию под текст и ничего в голову не лезло, а дверь оказалась крайней, за это и получила. То есть, я со всей дури шибанул по ней ногой, хорошо, что этого никто не видел, но теперь она мне мстит. Если не закрыть её на ключ, то даже от малого дуновения ветерка, который хорошо создают люди, проходящие по коридору, хватит, чтобы дверь создавала неприятный ляпающий звук, что заглушает музыку в наушниках. Я решил сразу начать работу над песней, пока Чжухон будет отсыпаться, но не смог не простоять пару минут любуясь старшим. Он казался таким недосягаемым, что мне стало не по себе. Отгоняя странные мысли, я принялся за работу. Я сижу, никого не трогаю и пытаюсь не шуметь, что бы не разбудить Чжухона, слушаю аранжировку, пытаюсь подстроить под неё текст, но меня резко разворачивают. Я ещё ничего не понял, когда плеер и ручка полетели на пол. Теперь придётся нагибаться за ними. Немного удивившись я смотрю на лицо старшего. Он слишком близко... Что за очередной прикол он придумал? Мне работать нужно! Отвожу взгляд и натыкаюсь на открытый рюкзак, стоящий на диване. Блядь! Убью Минхёка! Какого хуя мне нужно было кому-то передавать целую стопу БДСМ игрушек? Не удивлюсь, если там на дне лежат железные кандалы, из-за которых рюкзак такой тяжеленный. Но вот что мне делать сейчас? На меня зло смотрит Чжухон, а я просто теряюсь, не зная, что делать. Сильнее напрягаюсь и пугаюсь. Что он со мной собрался делать, я ведь всё могу объяснить, но вот как? Чувствую, как рука Чжухона скользит по моему плечу. Ну, вот, сейчас он набьёт мне лицо, за то, что я в непонятно в каких целях его эксплуатировал. И это, практически, происходит, только вместо этого он впился в мои губы. Неловкий момент недопонимания... Что вообще происходит? Я пытаюсь сопротивляться.Так ведь нельзя, – заиграла во мне праведность. Как жаль, что я не смог даже немного отстранится. Почему он такой сильный? Он ведь не ходит с Хосоком в качалку? Аа, чёрт, что он творит? Его губы так приятно соприкасаются с моими – я не могу им сопротивляться. И он вторгается в мой рот, исследуя там всё. Слишком напористый. Я зарываюсь руками в его волосы, пытаясь контролировать подачу воздуха в лёгкие. Я настолько возбудился от одних лишь поцелуев, что, когда он приподнял меня за ягодицы, по инерции обвил его торс ногами, а когда понял, что могу легко упасть, вцепился в его плечи – меня нельзя ронять. Перенеся меня на диван, Чжухон отстранился и стал расстегивать пуговицы на моей рубашке, а я лишь мирно наблюдал за движением его тонких и безумно красивых пальцев. Когда он закончил, я решил отблагодарить его, ведь с пуговицами мне никак не хотелось возиться. Приблизив своё лицо к его лицу, я невесомо касаюсь его губ своими и, не сдержавшись, плотно прилегаю к ним и не могу оторваться. Так как я не могу быть один оголённым, то, пробравшись под его футболку, мои руки не могли перестать оглаживать его неясно откуда появившееся ахуенное тело, но всё же как-то расправившись с футболкой, мы впопыхах избавились и от остальных вещей, мешающим нам слиться. Чжухон был таким притягательным и возбуждающим, что я и не задумывался, что отдаю ему свой первый раз. Хотя ведь именно ему он и предназначался – этого не могло не произойти. То, что сейчас происходит просто волшебный сладкий сон, поэтому я не задумываясь беру его два пальца в рот и как можно лучше пытаюсь смочить их слюной. Тонкая дорожка слюны потекла по подбородку. Чжухон наклоняется и, проведя языком от шеи, по подбородку и до губ, слизывает её, а после нежно целует. У меня уже крышу сносит от его прикосновений, поцелуев и ласк, а он до сих пор может себя сдерживать, хуже от этого только мне. Я ведь уже готов. Но тут я понял, что стоит всё же повременить с проникновением. Палец старшего проникает внутрь, меня просто выворачивает от ощущений. Не могу сдержать стон. Меня накрывают приятные ощущения, да ещё и Чжухон стал покрывать мою шею поцелуями и болезненными, но в то же время приятными покусываниями. Ммм… Что он делает? На шее ведь останутся отметины! Как их потом прикрывать? Но когда моё тело пробила небольшая искорка боли от проникновения внутрь третьего пальца, а после сменилась на неописуемые искры удовольствия, я выбросил всё из головы, вернее оно само вылетело. – Ах... – совсем не могу себя сдерживать, когда он так ко мне прикасается. Мои стоны заполняют комнату. Стыдно за самого себя. Надеюсь, их никто не слышит кроме Чжухона, конечно же. Вдруг моё тело покинули пальцы и подставили что-то прохладное, что никак не было похоже на член. Я попытался посмотреть, что это, но скорее всего мне мстят за то, что не дал ещё вчера вечером посмотреть, что в рюкзаке. Поэтому меня просто откинули на спинку дивана. Это "что-то" стало заполнять меня всё больше и больше. Когда я думал, что не выдержу, если ещё хоть что-то в меня проникнет, я схватился за плечи Чжухона и умоляюще на него посмотрел, но мой взгляд он скорее всего понял немного иначе, поэтому, введя в меня ещё один предмет похожий на шарик, он потянул за какую-то ниточку и достал всё остальное, что находилось во мне, не считая органов и внутренностей. Фу, блин, что за мысли в такой момент? Но мне реально казалось, что меня вывернуло наизнанку, а это оказались всего лишь анальные шарики, мог бы и догадаться. Как только он достал из меня шарики, он подставил к моим ягодицам свой член и резко вошёл на всю длину. И как я, по его мнению, должен сдерживать стоны, если так приятно? Я был на пределе, мой член подрагивал и весь истекал смазкой, надеюсь, это заметил и хён, ведь надолго меня не хватит. И вот те последние, заветные толчки и я кончаю. Это было превосходно, но забирает так много сил, что я готов прямо сейчас отключиться. Но немного осмотревшись, подумал, что это подождёт. Порывшись от любопытства в сумке, обнаружил в ней влажные салфетки и удивился. Хотя чему мне после всего удивляться. Но то, что Минхёк помимо развлечений, кхм… заботится и о гигиене, меня действительно удивило. Хорошо, что всё же заботится, а то нам бы не было чем убрать, эм… беспорядок. Когда мини-уборка закончилась, мы рухнули без сил на диван. кажется, вымотался не один я, поэтому мы сидели и молчали, смотря в пустоту, но надолго Чжухона не хватило и он стал меня расспрашивать, что к чему. Пытаясь как можно короче отвечать на все его вопросы из-за усталости, я как-то от них отделался и, поцеловав старшего в лоб, разместил свою голову у него на коленях и сладко заснул. Первый крепкий сон за последнюю неделю… Блять, мне же ещё песню писать…