Слушая своё сердце

Мурасакибара поставил на пол коробку со своими вещами. Его заселили в общее общежитие старшей школы Йосен, куда подростка с радостью взяли и сразу же определили в баскетбольную команду. Ацуши разблокировал свой телефон, на заставке которого был Куроко. Он набрал номер своей матери и включил громкую связь, положив сотовый на край стола. Пока длинные гудки разносились по комнате, Мурасакибара доставал из коробки свои книги и фотографии семьи и Куроко. Мама Тецуи пообещала каждый год присылать фотографии с письмом о его успехах. — Алло, Ацуши, — искажённо прозвучал голос его матери. — Ты вселился в общежитие? — Да, окаа-сан, — кивнул старшеклассник, расставляя рамки с фото. — Всё хорошо, не стоит беспокоиться обо мне. — Ты же мой мальчик, — засмеялась она. — Я всегда буду беспокоиться о тебе. — Мама, прекрати, я уже не маленький! — надулся Ацуши. — Ты надул щёки? — захихикала женщина. — Что ни говори, для меня ты всегда будешь моим маленьким мальчиком. — Мама! — Хорошо-хорошо, прости, я больше не буду. Хм, Ацуши, ты как? — на несколько тонов тише спросила она. — Нормально, — вторил ей подросток, отключая громкую связь и поднося телефон к уху. — Обещай найти друзей в новой школе и… не делай глупостей, — улыбнулась его мама. — Хорошо, передай всем остальным от меня привет. Пока, мама. — Пока, береги себя, Ацуши. Он сбросил звонок и отложил телефон. Его «нормально» значило, что юноша пока дышал, ходил и делал все те вещи, которые обычно делают люди для поддержания своей жизнеспособности. В этом «нормально» не вмещалось то, как Мурасакибара отчаянно хотел увидеть своего маленького мальчика, что он чуть ли не волком воет. В такие моменты Ацуши жалел, что не изобрели машину времени или что-нибудь подобное. В дверь его комнаты тихо постучали, и Мурасакибара поднялся и открыл дверь. Перед ним был несвязанный омега, что было странно, ведь когда истинные пары находят друг друга, обычно они сразу же закрепляют свою связь. Это естественно, и если бы старшеклассника при их первой встречи с Тецуей не остановили, он бы… — Привет, — улыбнулся омега. — Меня зовут Химуро Тацуя. Моя комната напротив твоей двери. — Мурасакибара Ацуши, — лениво представился подросток. — А! Так это ты новичок в нашей команде? Я тоже играю в баскетбол, — подмигнул Химуро. — Если что, обращайся — помогу, чем смогу. Он вновь внимательно присмотрелся к Химуре. Мурасакибара не был сексистом, но проявившиеся омеги редко занимались таким видом спорта, предпочитая фигурное катание или лёгкую атлетику. — Хорошо, приму к сведенью, Мурочин, — кивнул Ацуши и посмотрел на Тацую. — А почему ты не связанный? — после неловкого молчания спросил он. — Хм, из-за того, что моему альфе всего восемь лет, — смущённо признался Химуро. — А ты? — Хм, моему омеге тоже всего восемь. — О, так мы товарищи по несчастью, — засмеялся омега. — Наверное…

***

С того дня Мурасакибара сдружился с Химурой, они понимали друг друга и поддерживали. Тацуя видел фотографии Куроко, а Химуро показывал снимки с последней встречи с Кагами — его альфой. Тацуя рассказывал, что сам решил сбежать от своей пары и дождаться его взросления, сейчас ему было невыносимо тяжело рядом с ним, потому что омеги очень восприимчивы к своему альфе. — А ещё мне стало страшно, — отведя взгляд, добавил Химуро. — В самом деле, моя пара всего лишь мальчик, которому просто нравится находиться рядом со мной. А я давился таблетками, чтобы не потечь в его присутствии. Тацуя уткнулся в свои колени, пряча пунцовые щёки. Он мог не бояться, что его оскорбят или посмеются, потому что Ацуши понимает его. Мурасакибара прошёл через тот же путь. — Мне тоже пришлось принимать таблетки, контролирующие гон, — признался юноша, поедая палочки Pocky. — Однажды мне пришлось запереть себя в ванной, потому что тогда таблетки почему-то не подействовали. И меня там вырвало из-за передозировки. Тогда мне досталось от брата. — А как вы?.. — Я однажды прогуливался с Курочином после игры, уже тогда я принимал ежедневно пять или шесть таблеток в день, — хрустя палочками, произнёс Ацуши. — Брат говорил, что из-за передозировки может случиться всё что угодно. Но я думал, что со мной всё будет в порядке, но я ошибся. Я потерял сознание и очнулся уже в больнице. Брат передал письмо от Курочина, в котором тот написал, что решил уехать, чтобы не доставлять мне неудобства. — Это, наверное, принесло тебе столько боли. Мурасакибара ничего не ответил и лишь кивнул. Ему нравилось проводить вечера с Химурой, разговаривая и делясь всеми своими переживаниями. Ацуши мог без утайки рассказать обо всём и не быть за это осуждённым. Это много стоило. — Ты когда-нибудь делал это? — обнимая ноги, смущённо спросил Химуро. — Я хотел бы понять, что значит быть с альфой. Лиловые глаза посмотрели прямо на Тацую. Для Мурасакибары очень тяжело представить с кем-то близость, за исключением Курочина. Он много раз после того случая воображал свою пару, их близость. И хоть юноша после таких фантазий чувствовал себя извращенцем, но Куроко — его пара, эта связь действовала на него, заставляя скрепить узы несмотря ни на что. Но быть с другим — это он никогда не смог бы представить. — Нет, — качнул головой подросток. — А ты не хотел бы попробовать? — Ч-что?.. Но Химуро подался вперёд, целуя Мурасакибару. Подросток широко распахнул глаза и посмотрел на Тацую. Тот, воспользовавшись его растерянностью, опрокинул его и оседлал его бёдра. — Просто представь, что я твой омега, — произнёс севшим голос Тацуя. — Что ты творишь, Мурочин?! — он оттолкнул своего друга, но в ту же секунду замер. По комнате распространился сладкий запах, и Мурасакибара затравленно посмотрел на Химуро и бессильно зарычал, а тот притянул его в свои объятия. Большие руки Ацуши прикоснулись к гладкой коже. — Курочин… — подросток повалил не сопротивляющегося друга и носом провёл вдоль тонкой шеи. — Курочин, хочу тебя, — словно в бреду, продолжал говорить Ацуши и осыпал поцелуями мягкую кожу на груди Тацуи. — Курочин… Курочин. Мурасакибара провёл рукой по плоскому животу и расстегнул пуговицу на школьных брюках Химуро, когда услышал едва слышно: «Тайга, хочу…». И Ацуши резко очнулся от этого наваждения и отшатнулся от Тацуи. Нет-нет, что это вообще было? Подросток резко вскочил с кровати и быстро вышел из своей комнаты, ощущая жгучее чувство в груди. Немногие проявившиеся и некоторые связанные омеги на его пути отшатывались от него и прижимались к стене, едва ли не скуля. Что это с ним? Почему внутри всё тело будто горит как при лихорадке. Он провёл рукой по взмокшим волосам и сильнее растрепал их. Огонь в груди словно пытался сжечь его до самых костей. — Теперь ты стал альфой, — в один из вечеров заговорил его брат через нескольких дней после его проявления. — Так как ты не связан, ты будешь реагировать на любую течку омеги — это инстинкт. Твой гон начнётся, когда на горизонте появится омега в течке. Поэтому советую быть осторожным и носить эти таблетки с собой. Они сильнее, чем те, что ты принимаешь... Мурасакибара дрожащими пальцами осмотрел свои карманы, нащупав прямоугольную упаковку таблеток, выписанные старшим братом. Он достал белую капсулу и тут же принял её. Осталось только подождать начало действия лекарства, потом подросток сможет вернуться в свою комнату, надеясь, что Химуро к этому времени уйдёт к себе. Старшеклассник выдохнул и прислонился к стене, смотря на вечернее небо. Где-то пели птицы, ветер шуршал листьями, школьники гуляли по территории школы, пока не наступил комендантский час, — и никто, совершенно никто не подозревал, что Мурасакибара чуть не совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. — Прости, Курочин…