Любовь любит случайности

      Где-то в одном из тех красивых многоэтажных домов, в которых с наступление ночи загораются сотни огней, что, казалось, могли одним своим сиянием осветить этот огромный город, жизнь продолжала бурлить, не смотря ни на какие невзгоды. Две амбициозные блондинки неугомонно перерывали содержимое шкафа, в надежде отыскать платье, которое бы сразило Клауса наповал. Ребекка, как и обещала, не оставила сестру одну в этом нелегком деле, но сама Кэролайн уже успела не раз пожалеть, что только попросила этой помощи. — Кэр, да брось, отличное платье, — тяжело вздохнула Ребекка, уже который час уговаривая сестру надеть весьма соблазнительный наряд. — Оно красное! — протестовала Кэролайн. — Что ты имеешь против красного цвета?! — Лично я — ничего, — начала девушка, оторвав свой взор от зеркала. — Но Клаус просил меня надеть красное, что значит, я не буду это делать чисто из-за принципа, — уверенно заявила блондинка. — Какого к черту принципа? — возмутилась сестра. — Ты только посмотри, как оно подчеркивает твою грудь. — Оно ее не подчеркивает, а оголяет. А это наше первое свидание! — раздался раздраженный голос младшей Форбс. — Подай мне лучше черное. — С такими темпами оно будет последним, — возмутилась в который раз Бекка, встав со своего места.       Ребекка на сей раз сама открыла шкаф сестры, пытаясь найти то идеальное, что понравилось бы обеим дамам. — Черное? Кэр, ты, что на похороны собираешься?! — просматривая ассортимент, говорила та. — Зато оно не оголяет то, что не нужно! — Если ты собралась остаться старой девой, то пожалуйста! — Хорошо, — неожиданно усмирила свой пыл Кэролайн, издав тяжелый вздох. — Что ты предлагаешь? — Надень это, — с улыбкой на лице произносит сестра, протянув коктейльное платье синего цвета.       Младшая из сестер послушно берет предложенный вариант, скрываясь в другой комнате.       А время не зная пощады, летело с невероятной скоростью. И ровно в семь: ни минутой позже, ни минутой раньше, весьма раздражительная мелодия дверного звонка оповестила о госте. Ребекка, поняв, что сестра еще готовится, помчалась открывать двери. Клаус, стоящий в дверном проеме, с букетом красных роз, на пару секунд опешил. Он явно не ожидал, что двери откроет другая блондинка, которая была чем-то похожа на Кэролайн. — Вы Клаус, верно? — первой нарушает молчание Ребекка, оценивающе разглядывает мужчину в дорогом темно-сером костюме. — А Вы? — после едва заметного кивка, спрашивает Майклсон, недовольно насупив брови. — Ребекка — сестра Кэролайн. Очень приятно, — протягивает руку блондинка, в знак знакомства. — Привет, — раздается чей-то весьма неуверенный голосок позади Бекки.       Взгляд Никлауса мигом переключается на очаровательную особу, и дар речи окончательно его покидает. Девушка, которая запомнилась ему, как маленький неуклюжий утенок, слишком быстро превратилась в прекрасного лебедя. Ее привычный смущенный взгляд, скромная улыбка, робость в голосе заставляют в душе Майклсона что-то затрепетать. Мужчина и сам улыбается, протягивая даме цветы. — Прекрасно выглядишь, милая. — Спасибо, — принимает цветы девушка, пряча лицо в розах, попутно вдыхая их аромат.       Клаус молча выставляет локоть, заставляя тем самым девушку за него ухватится. — Можете не торопиться, — произносит напоследок Бекка, а затем, переходя на шепот, чтобы мужчина не услышал, добавляет: — Раньше полудня не возвращайся.       Но глупо было надеяться, что Клаус этого не услышит. После этой фразы он кидает взгляд на Кэролайн, которая окончательно покраснела, и мысленно, наверняка, послала сестру в далекое-далекое путешествие. И это его забавляло. Но именно это тонкое наставление старшей сестры и было основной целью Майклсона на эту ночь. — Кажется, я просил надеть красное, — когда молодые люди направляются к машине, уточняет русоволосый мужчина, не без фирменной нотки колкости в голосе. — Да, я помню, — спокойно отвечает девушка, пожав плечами. — И именно поэтому надела синее. К чему такая принципиальная важность? — Я придумал уйму комплиментов о том, как тебе идет красный цвет. Уверен, они бы тебе понравились, дорогая, — игриво выдает тот, открыв перед девушкой дверцу машины. — Как самоуверенно. — Привыкай, я такой, — выдает мужчина, улыбка на лице которого так и пляшет вовсю.       От подобного заявления становит и страшно, и приятно одновременно. Кэролайн вопросительно смотрит на мужчину, однако так и не найдя ответ, вновь отводит взгляд полный робости в сторону. — Куда мы едем? — чтобы не выглядит странно, ведь этот лимит в глазах мужчины, она и так уже давно исчерпала, спрашивает блондинка. — В ресторан. Там тебе тоже должно понравится.       Ресторан был в самом центре города. Красивое здание, утонченным оформлением внутри, и сдержанной роскошью производил неизгладимые впечатления на своих гостей. Он был дорогим, и об этом кричало все: начиная от белых скатертей, заканчивая позолоченными приборами. — Нам наверх, милая, — произносит Клаус, ловко обхватив талию девушки, ведя к лифту.       Они попадают на крышу ресторана, где так же расположено несколько столиков, и только один из них был накрыт для трапезы. Отсюда открывался шикарный вид на ночной Чикаго. Тысячи огоньков играли в унисон, завораживая своим мерцанием, а еще больше волшебства в этот образ города добавляла темно-синяя мантия неба, обшитая мерцающими звездами. — Я говорил, что тебе понравится, — подмечает мужчина, заприметив восхищенный взгляд своей спутницы. — Да, здесь очень красиво.       Кэролайн отрывает взор от картины, которая уже вряд ли покинет ее память, и садится за стол. Все это уже было идеальным, и именно это и настораживало. — Так, зачем мы здесь? — задает вопрос она. — Зачем люди ходят в ресторан? Чтобы поужинать. — Да, но не в нашем случае, — не поддается его очаровательной улыбке и мило звучной речи блондинка. — Что не так с нашим случаем? — усмехается Майклсон, для себя отмечая, что девушка не так глупа, как это могло показаться в начале. — Я перепутала тебя с другим человеком и поцеловала, затем чуть не снесла с ног в магазине и заставила подыграть мне, в конце концов, я затопила твою квартиру, — вспоминает все свои оплошности девушка. — И вместо хоть какой-то моей тебе компенсации, ты приводишь меня в дорогой ресторан. Я что-то не вижу логики во всем этом. — Можешь не строить долгие логические цепочки, милая, — в своей манере отвечаете Майклсон. — Твоя компенсация заключается в том, что мне было скучно, а ты решила мне помочь скрасить вечер. Вот и все. — И все же это странно. — Не тебе мне говорить о странностях, дорогая, — усмехается тот, говоря с явным намеком. — Ты считаешь меня глупой? — напрямую спросила девушка, которая до этого присматривались к мужчине, словно пытаясь разглядеть даже микро-движение на его лице. — Откуда такие мысли, милая? — поджав нижнюю губу, отвечает мужчина, пытаясь скрыть свое удивление. — Кроме того, что ты так и не ответил на мой вопрос, тебя выдают твои эмоции, — уверенно заявила Кэролайн, откинувшись на спинку стула. — Я не считаю тебя глупой, — проделывает ровно те же движения, что и девушка: окидывается назад он, поправив ворот рубашки. — Ты лжешь, Клаус, — скептически окинув собеседника взглядом, выдает приговор блондинка. — Ты знаешь это не хуже меня. Поэтому спрошу еще раз: зачем мы здесь? — Я хочу узнать тебя, — незамедлительно выдает ответ русоволосый мужчина, который заметно напрягся. — От части, — все так же уверенно произносит Форбс, которую это все забавляет. Она читает каждую эмоцию, что мелькает на его лице, а он этого даже не замечает. — Это ведь не единственная причина, я права? — Это какое-то параноидальное недоверие к людям в общем или в частности ко мне? — Думаю, и то, и другое, — четко произносит блондинка. — Но ты опять ушел от ответа, — усмехается девушка. — Не стоит судить людей по цвету их волос, Клаус. Я вижу тебя насквозь. — Да ну? Ну так расскажи, что же ты видишь, — с вызовом кидает тот, поражаясь, и даже в кой-то степени восхищаясь этой девушкой. Она явно не так проста, как он считал. — Тогда это перестанет быть интересным. Расскажи лучше ты. Откуда ты? Где работаешь? Есть семья? — Может тебя это удивит, но я из Чикаго. Имею небольшой семейный бизнес, — явно лукавит Никлаус, ведь совершенно не намерен открывать все карты первой встречной, имея на нее лишь один четкий план. — Что насчет семьи? Ты так и не ответил, — наверное, издержи профессии, без единой эмоции продолжает Кэролайн эту беседу, что больше похоже на допрос. — Это не справедливо, не находишь? Я не ответил лишь на один вопрос, когда ты сказала ровным счетом ничего, — подмечает он, и улыбка вновь расцветает на его лице. — И что ты хочешь узнать? — развела руками Форбс. — Все. Чем увлекаешься? Где проводишь свободное время? Какую музыку слушаешь? Абсолютно все, — переняв манеру речи блондинки, уверенно и властно спрашивает Никлаус. — Как бы это не звучало, но у меня нет увлечений. Свободное время предпочитаю проводить дома или гулять на пляже, — выборочно отвечает на его вопросы Форбс.       Она чувствует некое напряжение между ними, отчетливо понимая, что именно она его и создает. Ведь и особых причин для недоверия к этому мужчины у нее не было, как впрочем, и наоборот. Однако, решив все же сменить тактику своего поведения, Кэролайн надевает улыбку. — Ладно, прости. Не стоило из этого устраивать допрос. — Ты слишком часто извиняешься, — усмехается Никлаус, отчетливо видя оттепель. — Насчет семьи, — начинает он, в надежде еще больше расположить к себе недоверчивую блондинку. — Тут все просто и сложно одновременно. Есть братья, но мы не общаемся. Была сестра, но умерла. — Как? Почему? — из любопытства спрашивает Форбс. Но словив себя на мысли, на сколько это неуместно, добавляет: — Прости, это не мое дело. — И опять «прости», — подмечает тот, плавно уходя от темы.       Дальше беседа действительно стала непринужденной. Они говорили о своих увлечениях, делились незначительными моментами из жизни, открывали завесу прошлого, насколько это было возможно для незнакомцев. Не редко было слышно, как пробегал смех, как рождался флирт и мелькала робость от зрительного контакта, что длился слишком долго. — Позволишь? — поднявшись со своего места, интересуется Клаус, протягивая даме руку. — Спасибо за вечер, — находясь в танце, в считанных сантиметрах друг от друга, шепчет Форбс. — Это тебе спасибо, Кэролайн, — так же шепотом отвечает он, притянув девушку чуть ближе. — Знаешь, — чуть наклонившись, начинает тот, едва касаясь губами миниатюрного ушка девушки: — тебе идет этот цвет, куда больше чем я мог представить. Он подчеркивает твои глаза.       По телу девушки пробегает дрожь, и она неуверенно поднимает взгляд на Никлауса. Их глаза встречаются, вновь гипнотизируя друг друга. Решительно настроенный Майклсон тянется к губам девушки, понимая, что наверняка получит ответ.       Но не все всегда случается так, как мы того ожидаем. Громкий грохот, что звучал где-то близко, оглушает округу, и разрушает их уединение. Кэролайн отстраняется от Никлауса, устремляя взгляд на прекрасный салют, что взлетал над головой. И Клаус осознает, что момент упущен. — Все было прекрасно. Правда, спасибо за вечер и вообще, но думаю, пора домой, — выдает девушка, словно тоже осознала факт упущения.       Домой они добираются быстро, так и не сказав ни слова за всю дорогу. Как истинный джентльмен, коем он ни как не хотел быть этой ночью, мужчина провожает девушку до двери ее квартиры, и получает лишь один единственный поцелуй в щеку на прощание.