Любовь любит случайности

      Невозможно было изменить свое мнение о человеке за какие-то неполные сутки, проведя с ней не более двух или трех запланированных часов. Невозможно было появиться интересу там, где его быть не должно. По крайней мере, так думал Клаус.       Майклсон не мог понять, как этой хрупкой милой и такой застенчивой девушке, удалось за десять минут предугадать все его умыслы. Да, она не озвучила их вслух, но он и так понял, что знает. Он хотел поиграть с ней, но замысел, что мужчина бросил в ее сторону, словно бумеранг вернулся к нему — она играла с ним. И именно это, как бы парадоксально не звучало, его раздражало и захватывало одновременно. — Как там наша блондиночка? — прозвучал знакомый голос, с нотками вечного юмора, рядом с Клаусом. — Так же горяча в постели, как и выглядит? — уточняет Деймон, присаживаясь за один столик с Майклсоном. — Ты удивишься ответу, Деймон, но я понятие не имею, — и вновь раздражение касается его голоса. — То есть? У вас ничего не было? — Представь себе. Мы даже не целовались, — с неким разочарованием, а может и вовсе со злостью, отвечает Никлаус. — Теряешь сноровку, Клаус, — похлопав друга по плечу, усмехается шатен. — А Барби не так проста, как мы думали. — Как ты думал, Деймон, — на сей раз зазвучал голос Стефана. Он, так же как и брат, пару минут назад присаживается за столик, не спросив разрешения. — Слушай, а может, если она тебя отшила, то ты познакомишь нас? Я-то точно не упущу возможность, — пропустив слова младшего брата мимо, выдает Сальваторе.       Клаус хмурит брови, кидая разъяренный взгляд на шатена. В нем проявляться не определенное чувство, что было весьма схоже с ревностью. Но вот откуда ей вообще взяться? Эта девочка ему даже не нравится. Она была красивой, умной, скромной, нежной, ранимой, мечтательной. Она была светлой и искренней, даже зная его умыслы. Или же все же у него были к ней чувства? — Деймон, губу закатай! Эта блондиночка — будет моей! Не сегодня, так завтра, — сквозь зубы выдает Клаус. — Судя по вашим успехам, это завтра не наступит. — Ты что кидаешь мне вызов, Сальваторе? — А что если так? Давай, поспорим, через сколько она сдаться, а, Клаус? — распробовав вкус азарта и даже не понятно откуда взявшейся конкуренции, говорит Деймон. — Эй, вы вообще с головой дружите? — неожиданно прервал эту беседу, что больше походила на открытое сражение, подал голос Стефан. — Вас ни капли не смущает, что она человек, а не вещь? Как можно спорить на живого человека? Ладно, он, — указывает на брата брюнет, — идиот. Но ты, Клаус, на что введёшься? — Вы посмотрите, кто заговорил, — гримасничая, отзывается на речь брата Деймон. — Наш вечно правильный и почти идеальный Стефан. — Представь себе. И в отличие от некоторых, у меня еще и голова на плечах есть! — кидает суровый взгляд на Деймона тот, а затем, переведя его на Никлауса продолжает: — А ты не думал над таким вариантом, как добиться эту девушку? Завоевать ее доверия и любовь? Или вы в таком ключе вообще не способны думать? — Что ты хочешь сказать этим, Стефан? — внимательно слушав тираду Сальваторе-младшего, Никлаус. — Что тебе стоит добиться этой девушки! — выносит вердикт брюнет. — Или переводя на более понятный вам язык: я готов поспорить, что ты не сможешь завоевать сердце этой девушки. — И этот человек пару минут назад кричал, о том, что на людей спорить ненормально, — закатил глаза Деймон, показывая свое недовольство. — Я не спорю на ее, Деймон. Я спорю на возможность, точнее не возможность Клаус быть нормальным парнем с девушкой, — умело подбирал формулировку молодой человек, зная какие качества в характере друга были болевыми точками. — Ты не с тем споришь, Сальваторе. Через неделю она будет моей, во всех смыслах этого слова, — поддается манипуляции Стефана, Никлаус, ощущая невероятный интерес от предстоящей игры. — А если нет, ты ее знакомишь со мной, — вставил и свою лепту в это пари Деймон.       Клаусу и самому была интересна эта затея. Он был уверен в своих силах и возможностях, как никогда. Тем более у него было много девушек, некоторые были и поумнее Кэролайн. Так что влюбить ее в себя, не составило бы ни каких проблем. И он не решил с этим затягивать.       По окончанию рабочего дня, Майклсон тут же отправился домой. Скинув с себя дорогой костюм, который он надевал только из-за статуса в обществе, и надев джинсы и футболку, он, не раздумывая, отправился к Форбс. Около десяти минут он терроризировал бедную кнопку дверного звонка, после чего, поняв, что дома никого нет, аккуратно присел на холодный кафель у двери. Клаус знал, что рано или поздно она вернется домой, тут и начнется игра. Однако усталость обхватила мужчину за плечи, и он сдался добровольным пленником в царство снов.       В то время, Кэролайн только возвращалась с работы, храня весьма призрачную надежду, вновь не быть побеспокоенной очередной «гениальной» идей сестры. Однако то, точнее кого, она увидела у дверей своей квартиры, порядком удивило ее, если не сказать больше. — Клаус, — аккуратно дотронувшись до плеча мужчины, в полголоса произнесла его имя Форбс. — Кэролайн? — немного даже удивился мужчина, скорее всего успев забыть, где он, и какие у него были планы. Однако это длилось недолго — всего несколько секунд. После чего он мигом встает на ноги, и окидывает блондинку изучающим, весьма скептическим взглядом. — Где ты так поздно ходишь? — Не сказать, чтобы это тебя особо касалось, но если станет легче, то я была на работе, — ответила девушка, будучи немного удивленной услышав подобное, тем более преподнесённое в таком тоне. — Сейчас час ночи, какая может быть работа?! — Клаус, а тебе не кажется, что ты немного перегибаешь?! — скрестив руки на груди, возмутилась блондинка. — Зачем ты пришел? — Я хотел принести свои извинения, — вспомнив о своем споре с братьями Сальваторе, отвечает тот, улыбнувшись. — За то, что считал тебя глупой. — И что изменилось за день? — Я понял, что первое впечатлением обманчиво, — через невероятный барьер гордости, произносил эти слова он. — Допустим, я принимаю твои извинения, — на сей раз, улыбка коснулась и лица мисс Форбс. — Это все? Потому что я очень устала и ужасно хочу спать. — Не совсем, — хитро улыбается Майклсон, окинув девушку оценивающим взглядом. — У меня есть небольшое предложение. — В час ночи? Серьезно?! — улыбнулась Кэролайн. — Тебе понравится, я обещаю, — отвечает улыбкой и Майклсон.       Он не ждет ее согласия, или очередную реплику. Мужчина просто хватает девушку за руку, и идет к выходу.       Дорога, которую они преодолевали на дорогой машине Клауса, была недолгой. Это, наверное, становилось их традицией молча преодолевать расстояние. Кэролайн внимательно наблюдала за дорогой, изредка кидая взгляд в сторону молодого человека, который сосредоточено вел машину. Майклсон, чувствовал ее взгляд, от чего и сам переводил его на блондинку. Она лишь смущенно улыбалась, вновь устремляя взор на пролетающие мимо пейзажи. — Мы приехали, — констатирует факт Клаус, остановив машину. — Пляж? — Ты сама сказала, что тебе здесь нравится, — говорит тот. Он открыл перед девушкой дверцу, протянув руку. — А он ночью он особенно прекрасен.       Кэролайн неуверенно вкладывает свою тоненькую ручку в его, выходя из машины. Он видит ее реакцию, и это не может не забавлять. Они шагали в одну ногу по деревянному пирсу, все так же держась за руку. Молодые люди не говорили ни слова, наслаждаясь тишиной, которую прерывал лишь шум воды, что неустанно омывала песчаный берег. — Как ты узнала, что я лгу? — неожиданно нарушил тишину Никлаус, ведь этот вопрос его интересовал уже целый день. — Ты поджал нижнюю губу, отвечая на вопрос, и оттянул воротник. Это одни из самых распространенных признаков лжи, — поясняет Кэролайн, с улыбкой на лице. — А еще ты слишком часто усмехаешься. — Это тоже плохо? — удивился Майклсон, переведя вопросительный взгляд на блондинку, которая с каждой секундой притягивала к себе все больше. — Мне уже и улыбаться нельзя. — Нет, улыбаться можно, — рассмеялась девушка. Она остановилась, повернувшись всем корпусом к собеседнику. — Только есть разница между улыбкой и ухмылкой. — Хм, и какая же? — игриво спрашивает тот, в то время как уголки его губ приподнимаются. — Ты улыбаешься, когда ты искренен, ухмыляешься — когда что-то задумал. По крайней мере, так это происходит в твоем случае. — Да? Уверена, милая? Давай проверим, — хитро произносит тот.       Клаус притягивает девушку к себе, оставляя поцелуй на ее губах. Это их второй поцелуй, однако он ровным счетом, как и первый, заканчивается слишком быстро. — Ну, что? Я сейчас искренен? — спрашивает он, расплывается в улыбке. — Или что-то задумал?       С этими словами он ловко подхватывает девушку на руки. И ему не нужен ответ на этот вопрос. Он крепче прижимает ее к себе, и пока Форбс не успевает возразить, мужчина прыгает с пирса. — Ты что не нормальный?! — вынырнув из-под воды, начинает кричать девушка. Она оглядывается вокруг себя, но никого не находит. — Клаус! Это не смешно, Клаус!       Форбс окутывает волна паники, и она все чаще выкрикивает его имя. Неожиданно земля уходит из-под ног, и девушка чувствует чьи-то прикосновения под водой, а после и вовсе вновь оказывается в объятиях. — Ты… ты… У меня слов нет. Зачем ты это сделал? Я звала тебя! — кричала блондинка, нанося удары в грудь мужчины. — Ты переживала за меня? — и вновь все с той же улыбкой на лице, спрашивает мужчина. — Да, — честно ответила девушка, тем самым заставляя улыбку на лице русоволосого мужчины заплясать еще больше.       Майклсон вновь впивается в сладкие губы блондинки, на сей раз получает ответ на этот порыв чувств. Это был третий их поцелуй, но он был первым настоящим. Он дурманил разум, заставляя все внутри трепетать. И только прекрасный молодой месяц был свидетелем, как посреди прохладных вод озера Мичиган, рождается чувство, что будоражит кровь и дурманит разум.       Клаус и Кэролайн, оторвавшись друг от друга, смотрят в глаза на против, в которых сейчас отражается весь ночной небосвод — вся красота ночи. Звонкий женский смех развеивает тишину, и он заражает своим звучанием и мужчину. Клаус должен был влюбить ее в себя, но сейчас в его сознание промелькнул лишь один вопрос: «Как бы не влюбиться самому?».