Любовь любит случайности

      Мучительно долго тянется время в минуты ожидания. День становится парадоксально длинным, а такой долгожданный вечер не желает снизойти на землю. Единственное, что остается — с надеждой поглядывать на циферблат. И именно этим уже который час занимался Клаус Майклсон.       Русоволосый мужчина с явным нетерпением ожидал, когда проклятые часы укажут на нужную цифру. Сегодня он стал тем самым пленником времени, а то словно насмехаясь над измученным мужчиной, и вовсе замерло. По крайней мере, именно так думал Майклсон. Томительный взгляд уже который час перебегал с дорогих часов, что красовались на руке, на мобильный телефон, что предательски молчал. Он ждал, считал, надеялся — можно привести еще уйму слов, синонимов, возвышенных сравнений; однако ни одно не опишет, каким было его желание увидеть ее — девушку, что пленила его сердце, душу и полностью завладела разумом. Ее лучистая улыбка не покидала его сознание, а звонкий смех, подобно эху блуждал в его голове; сладкие губы и нежная, словно самый дорогой шелк кожа и вовсе не давали ему покоя, сводя с ума. Он вырисовывал ее образ в своем сознание, не жалея самых ярких красок. Он любил ее, и впервые в жизни не готов был отпускать ни при каких обстоятельствах. — Проснись, любовь! Твое ли острие тупей, чем жало голода и жажды, — доноситься наигранный голос старшего Сальваторе, о присутствие которого отнюдь забыл британец. — Что? — растерялся Майклсон, не сразу поняв, что произносит друг. — Я говорю: мы идем в бар или нет? — Что? Какой бар? Нет. — Вот это новость, — подобный ответ порядком удивил Сальваторе, и первые две секунды тот даже растерялся, что было отнюдь ему не свойственно. — С каких пор Клаус Майклсон отказывается идти в бар?       Один лишь вид британца кричал о том, что он не собирается отвечать на подобный вопрос. Будучи весьма скрытной персоной, Майклсон не любил говорить о себе, своих чувствах и той жизни, которую называют приватной. Даже самых близких друзей, к которым и относился его собеседник, он не впускал в эти строгие рамки. — Готов поспорить, дело в одной блондиночке, — продолжал свой монолог Деймон, с той хитрой улыбкой на лице. — Когда ты нас с ней познакомишь, а, Клаус? Время-то тикает, а наше пари истекает через пару деньков. — Сальваторе, еще хоть одно слово о ней, и ты уж точно не с кем больше не познакомишься, — злобно рычит Клаус, которому порядком надоел столь не здоровый интерес друга к его девушке. — Как страшно. Майклсон, спор есть спор, с этим ничего не поделать. У тебя не будет выбора. — Ошибаешься, друг мой, выбор есть всегда, — с отголосками все той же ревности, отвечает тот. Секунда все его эмоции меняются на тотально противоположные: уголки губ растягиваются в улыбке, а в глазах блестит некий огонек, который можно назвать отблеском надежды. — Но даже если так, Деймон. Предположим, что я проиграл, кто тебе сказал, что я откажусь от нее? Наш спор предусматриваешь лишь то, что я познакомлю вас, все остальное лишь плод твоего воображения. — Все настолько серьёзно? — смягчив свой тон и Сальваторе: на смену отчетливой конкуренции приходит дружеская забота. — Я тебе уже говорил: эта девушка — моя. Моя ли она игрушка, или нечто большее тебя не касается. — На свадьбу хотя бы пригласите? — в шутливой форме задает вопрос шатен, однако недовольный взгляд собеседника, заставляет пожалеть о данном вопросе. — Как-то это не честно: Стефан со своей блондинкой сегодня, ты — со своей. Я всегда говорил: девушки портят мужскую дружбу. — Уверен, ты найдешь с кем скоротать время, — отвечает Майклсон. — Кто-то точно оценит твои познания Шекспира.       Никлаус вновь поглядывает на часы, которые наконец-то достигли желаемой цифры. Майклсон бросает на прощание весьма стандартное «до встречи», уходя из кабинета.       Доехав, а в прочем, домчавшись домой, русоволосый влюбленный не стал томить себя еще более мучительным ожиданием. Мужчина тут же направился в квартиру девушки. Он нервно терроризировал кнопку дверного звонка, по непонятным ему причинам ощущая легкую дрожь в руках. Майклсона однозначно волновался, и это было отраженно на его лице, что приняло серьезную гримасу. И только когда блондинка появилась в дверном проеме, улыбка снизошла и к нему. — Я скучал, — честно произносит Майклсон.       Мужчина не ожидая приглашения, входит в квартиру, попутно закрыв за собой двери. Он нежно обхватывает ее маленькое личико, после чего тянется за поцелуем; за этим порывом чувств, о котором мечтал еще со вчерашнего вечера. — Ты готова, любимая? — нехотя прерывает поцелуй тот, так и не дав ей сказать и слово. — Да, — с придыханием от неожиданного, но столь приятного поцелуя шепчет Кэролайн, одаряя парня своей самой яркой улыбкой. — А вот ты, судя по всему, нет. — Так и чем это тебе я не нравлюсь? — не пряча дежурной ухмылки, произносит Клаус, притягивая к себе девушку за талию. — Ты мне нравишься всем, — кокетливо выдает Форбс, сложив ручки на его груди. — Но твой внешний вид… точнее наряд. Ты ведь понимаешь, что мы идем в парк развлечений? — Это я понимаю. Но, милая, я все еще не понимаю причину не довольствия. — Клаус, ты в костюме… в дорогом костюме, — окидывает его взглядом девушка. — Ты хоть раз видел хоть кого-то в парке развлечений в дорогих костюмах? — Предлагаешь его снять? — с явным намеком произнес мужчина. — Тогда предупреждаю сразу, мы уже точно не дойдем то твоего парка, — сильнее прижимая к себе девушку, говорит тот, добавляя смех. — Даже не надейся. Мы попадём туда сегодня, — твердо произнесла Кэролайн, которая не хотела слышать отговорки по этому поводу.       Девушка со всей решительность, что была присуща этой натуре, уверенно взяла британца за руку, выходя с ним за приделы своих апартаментов. Кэролайн хотелось немного веселье, и даже не для себя — для Клауса. Она видела, как сильно ему досаждают мысли о потери сестры, осознавала, что это не единственная проблема, которая его тревожит. И вся эта маска тотального безразличия, глубоко фарса была уже давно известна этой блондинке. Форбс знала, какой он на самом деле.       Блондинка заставила парня переодеться, после чего, как и было обещано, пара влюбленных отправилась в парк развлечений. Возвышенные горки, которые называют американскими, вагончики с тиром, устрашающая тайная комната, и многое другое тут же привлекали всеобщие внимание. Кэролайн загорелась желанием побывать везде, подобно маленькому ребенку, а вот с Клауса было достаточно просто прокатиться на колесе обозрения. Но молящий взгляд девушки, сладкие поцелуи, коими она так умело манипулировала Майклсоном, сделали свое дело. Влюбленная парочка обошла все возможные развлечения: они смеялись, веселились, держа друг друга за руку, ни на минуту не разжимая этот замок, что скрестили их пальцы.       Однако вскоре хмурый вечер опустился на город. Солнце уже уходило в закат, оставляя лишь после себя яркие полосы красочного заката. Даже тяжелые тучи, что раскинулись над городом, предвещая очередной дождь, склонились перед величью этих красок, отражая и их на своем полотне. К этому времени Клаус и Кэролайн, наконец, добрались до нужного развлечения. Сейчас перед ним раскрылось все таинство вечернего Чикаго; вся его красота. Девушка смотрела на все это слишком восхищенным взглядом, даже не замечая, что глаза ее спутника прикованы лишь к ней.       Майклсону было безразлично как красив этот город, как обворожительно выглядят эти облака — ему все равно. Единственное, что он на самом деле находил обворожительным в этот момент — эта девушка. — Клаус, — заприметив его взгляд на себе, начала Кэролайн, — тебе стоит посмотреть на город, не на меня. — Почему? Что я в этом городе не видел? — с восхищением произносит тот. Мужчина крепче прижимает к себе девушку, что стоит к нему спиной, зарываясь лицом в ее светлые кудри. — Потому что, зная тебя, ты уж точно больше сюда не придешь. А я буду рядом всегда, — в порыве тех прекрасных эмоций, что кутали ее, девушка отнюдь не задумалась над сказанной фразой. — Обещай! — требовательно произносит Клаус, подобно мальчишки, который до беспамятства влюблен в девушку. Он аккуратно поворачивает блондинку к себе лицом. — Что обещать? — Что будешь рядом всегда. — Зачем? — Кэролайн, просто обещай мне это! — настаивает тот. Он знает, каких слов требует от него Форбс; знает, но не намерен говорить, даже если это и правда. Он не может, банально, не может признаться в своих чувствах, для Клауса это была слишком сложная задача. — Зачем? — непреклонно стоит на своем девушка. — Это важно? Просто скажи это чертово «обещаю» и закроем эту тему. — Зачем? — У тебя что других слов нет? Да не зачем! Все хватит, — разозлился Майклсон.       Вспыльчивость его натуры взяла вверх, даже над светлыми чувствами. Он и так слишком долго был паинькой. Клаус настойчиво впился в сладкие губы девушки, словно желая обладать ею здесь и сейчас. Однако такой расклад не нравился Форбс. Эта особа тоже не намерена была сдавать своих позиций. Она оттолкнула от себя мужчину. А кабинка так кстати достигла земли, и она выпорхнула из этого плена. — Кэролайн, куда ты идешь? — кричал ей вслед мужчина, который был не на шутку зол. — Куда-нибудь, — с тем же напором отвечает барышня. — В сопровождение не нуждаюсь. Вы свободны, мистер… — хотела назвать его фамилию девушка, однако вспомнила, что она ей не известна. — Что? Ты ненормальная?! — сквозь зубы прорычал тот.       Клаус пылал от злости. Однако продолжал идти вслед за блондинкой. Спустя пару секунд, он настигает ее, резко схватив Кэролайн за руку, без доли нежности развернув к себе. Зеленые глаза пылали злостью, и стоило бы его бояться. Но ей отнюдь не было страшно. — Отпусти меня! — Нет! — Зачем? — Прекрати! — Тогда отпусти! — Ты просто невыносима! — А ты… ты… идиот! — Ха, а ты дура! — Что? — сдвинула брови девушка, прекратив эту перепалку. — Да пошел ты к черту! Придурок! — Истеричка! — продолжает тот, так и не отпустив ее руки. — Ты несносный эгоистичный сноб. — Все сказала? — Да! — уверенно заявила Кэролайн, которая все еще билась в попытках вырваться. — Потому что я люблю тебя, черт возьми! — выдает Клаус, и от своих собственных слов пугается. — Обещаю, — сменив и свой тон, почти шепотом произносит Форбс. Она не ждала этих слов, ей бы хватило банального «я влюблен». Но теперь злость обоих сменилась на улыбку.       Клаус вновь припал к этим сладким и уже таким любимым губам. На сей раз ответ был получен. Они стояли посреди улицы, наслаждались своими чувствами, а ласковый закат отражался на их лицах, словно радуясь этому союзу.