Отныне и навсегда: Навстречу приключениям

      Еще с утра ничего не предвещало беды.       Пускай дни мистера Бэггинса были однообразны, но его это вполне устраивало. Тишина и спокойствие - о большем и мечтать не стоило. И даже приход волшебника особо не заставил Бильбо нервничать. И об утреннем происшествии хоббит быстро позабыл. Он посчитал, что смог доступно разъяснить магу о своем нежелании участвовать в каких-то там приключениях. Приключения... Брр, даже слово одно звучало дико.       Но уже вечером нашему дорогому хоббиту пришлось вспомнить о волнительных речах Гэндальфа. Вот только малыш не совсем понимал по началу, каким образом приключения могут быть связаны с толпой нахальных гномов, ввалившихся бесцеремонно в его сокровенный домик! Бильбо в растерянности наблюдал, как без капельки стеснения, без доли совести, без грамма вежливости эти гномьи дикари съедали все его запасы. А главное - говорить что-то против было совершенно бесполезно, как бы бедный хозяин дома ни старался. И потому сильнее возмущался их хамством и невоспитанностью, лишь охая, да ахая, когда кружил вокруг каждого из них, дабы усмотреть, как бы чего не разбилось и не испортилось.       Но позже хоббит понял-таки, как путешествие переплеталось с нежданными гостями.       Начавшийся разговор со славным волшебником Бильбо пресек сразу, пользуясь своим исключительным талантом в беседах хорошего тона. Потому диалог пришел к своему логическому завершению. Однако, что ж выдумаете? Для Гэндальфа начать новый разговор не являлось проблематичным! Вот он и продолжал беседовать, поднимая одну и ту же тему, на которую полагался один и тот же ответ. Но добрый старик и не думал останавливаться, тем самым постепенно выводя бедного мистера Бэггинса из себя. Бильбо не просто приутомился. Он уже негодовал от заезженных речей старого волшебника. Стоял перед ним, словно маленький хоббитенок, которого вынуждали съесть огромную тарелку пресной каши. Вот только, съев злосчастную кашу, ты умереть не можешь, а тут…! Тут-то мог рассматриваться и такой конец, при чем неизвестно, когда именно поджидающий. А Гэндальф словно не понимал простой истины. Хотя, казалось бы, мудрый волшебник! Неужели так сложно было принять то, что уклад жизни маленького хоббита совершенно не сочетался с какими-то там приключениями, которые, Валар знает, к чему могут привести! А Бильбо был уверен в том, что ничем хорошим это не закончится. Да и с какой стати он должен был рисковать своей жизнью? Променять уютный домик, да на темные леса, кишащие всякими ужасными тварями? Нет, конечно, хоббит искренне сочувствовал гномам, потерявшим дом… Но вот в своем участии не видел ни малейшего смысла! Покидать родной и любимый Шир, чтобы умереть, ох как, знаете, не хотелось! Потому, несмотря на все уговоры Гэндальфа, мистер Бэггинс упорно настаивал лишь на одном: он ни в каких походах участвовать не станет.       Вытащенный в прихожую стол, не рассчитанный на такое громадное количество шумных и необученных этикету гостей, страдал. Ножки его трещали от танцующего на нем гнома, обилия сластей из впечатляющей кладовки и вечных ударов по столешнице. Гномы громогласно смеялись, оглушая чуткий хоббитский слух, улюлюкали, подразнивали друг друга, кидались едой и кричали. Эта толпа из двенадцати невысоких созданий, укутанных в тяжелые одежды, создавала столько шума, сколько не сможет создать даже хоровое пение орков! Какофония смеха, отрыжек и воплей отражалась от стен уютной хоббитской норы, словно раскачивая ее изнутри, норовя взорвать стекла и пустить по стене трещину.       Мимо Бильбо пролетело заварное пирожное, которые нерасторопный Бомбур не успел поймать. Пирожное тоскливо разбилось о стену, оросив семейные портреты жирным сладким кремом. Настоящий ураган, а не гости! Торнадо, своим смехом и свинством, разрушающее дом хоббита изнутри! И не только, кстати, разрушающее. Они марали, пачкали, засоряли своим отвратительным запахом все, к чему прикасались. Вот Бофур, заржав в слепом припадке, вытер закрученные усы узорным полотенцем, втянув напоследок приятный запашок домашнего уюта. Или Двалин, пытающийся достать закатившуюся под комод бутылку, вытащил сорочку Бильбо и удивленно принюхался. Да даже те же молодые братья! Пробежали по коридору, цепляя лбами слишком низкие для гномьего роста проходы, дразнясь и подначивая, сдирая с стульев пледы и кидаясь в друг друга.       Однако... Гномы убрались за собой. Удивительно. Они пели заводные песни, смеялись и творили такую ахинею, что у Бильбо начинало двоится в глазах. Но стоило Гэндальфу с лицом "а я же тебе говорил" развести руками в разные стороны, и взгляду взвинченного хоббита открылась гора вымытой и даже аккуратно сложенной посуды. Ни одна не была разбита! Балин самодовольно вытирал руки, щуря добродушный взгляд под аккомпанемент смеха сородичей и выкриков "вы бы видели его лицо!".       Крики и смех прекратились слишком резко, погрузив нору в зазвеневшую тишину. Три грузных удара в хлипкую дверцу, которую после сегодняшних визитов, видимо, пришлось бы менять на новую, эхом отразились от стен. Гэндальф переглянулся с Балином и, зачем-то, внимательно глянул на Бильбо, заставив того растерянного схватиться за свои рыжеватые кудри. "Я больше гномов не переживу!" - отчаянно пронеслось в торопливых мыслях. Однако хоббит все равно вынужденно побежал к двери. Куда уж там! Противоречить правилам приличия и выказывать невежливость и неуважение к гостям, какими бы они ни были - такого мистер Бэггинс себе позволить никогда не мог.       С обреченным вздохом Бильбо потянул дверь на себя и отошел на пару шагов назад. Пожмурился немного, но потом все равно поднял голову, боязно взглянув в сторону прохода и ожидая увидеть еще славную половину таких же гномов, но заметно расслабился, когда увидел лишь одного. Одного единственного гнома и, пожалуй, последнего. Во всяком случае, хозяин Бэг-Энда очень сильно на это надеялся. - Гэндальф, - прозвучал равномерный и спокойный голос, и его обладатель уверенно шагнул за порог, не наградив удивленно поднявшего брови хоббита даже взглядом. - Ты говорил, что это место будет легко найти.       На первый взгляд, этот гном ничем не отличался от всех остальных. - Я заблудился.       Но он отличался. - Дважды.       Это был вожак стаи. Это был главный альфа.       Набившиеся в прихожую гномы воодушевленно смотрели на последнего за сей вечер гостя. Они молчали, улыбаясь и переглядываясь, безропотно приняв снятую шубу и даже не вслушиваясь в короткий разговор предводителя с колдуном.       Гном смотрел на замершего хоббита с легким предвкушением, скользя взглядом по нелепым подтяжкам и смешной рубашке, заправленной в бежевые штаны. Какое дивное недоразумение. Взгляд его был, пожалуй, чересчур вкрадчивым. - Значит... Это и есть хоббит, - высокомерно произнес представленный Торином гость и вальяжно пошел в сторону.       Он начал обходить Бильбо кругом, щурясь и осматривая его со всех сторон, словно диковинный товар на ярмарке. Ноздри черноволосого гнома, источающего аромат спокойствия и безопасности, слегка раздувались, улавливая легкий, почти неощутимый аромат. Это был не просто хоббит. В насыщенно-синих глазах теплился интерес, скрытый под строгостью. И это заставило Бильбо не просто занервничать. От вкрадчивого взгляда хоббиту захотелось сразу же спрятаться. Желательно, за волшебника. Хоть и смотрел тот довольно-таки беззлобно... Но все же, мистер Бэггинс не стал играть в прятки, особенно после немыслимо наглого осмотра! Он что, скажите на милость, какая вещь, что бы так похабно пялиться? - Кхем-кхем! - вдруг важно вздернул он нос, крепко хватаясь лапками за свои подтяжки. - Попрошу-таки! Меня зовут Бильбо Бэггинс, мистер Дубощит!       В толпе гномов послышались похихикивания, принадлежащие, скорее всего, Кили и Фили. О, перворожденные камни, насколько же до несуразности нелепо это выглядело! Торину - воину, прошедшему сквозь столетия, закалившему свой характер и свое тело в крови врагов, знающему цену слова и обещания, повидавшему, казалось, все на свете - этот полурослик казался пушным зверьком, пытающимся показать клыки. - М-м-м, - протянул понимающе сын рода Дуринов, словно этим своим "м" признавая все заслуги маленького хозяина уютной и теплой норы. - Ну что ж, мистер Бэггинс, буду надеяться, что Гэндальф не ошибся с выбором... Персоны...       Как же все-таки самодовольно это было сказано. И тут еще попробуй разберись в чем именно дело. В том, что Бильбо - хоббит, а хоббиты, как известно, - чересчур домашний народец, не предназначенный к приключениям? Или может в том, что Бильбо не подходит сам по себе? Маленький трусишка с неимоверной любовью к своим книгам... Хотя, может, все куда прозаичней и проблема лежит на виду? Бильбо - омега, а значит слаб. Судя по пренебрежительному взгляду главного гнома, он его именно таким и видел - слабым. Весь отряд гномов, как на подбор, были сильными воинами, от которых за версту разило пьянящим запахом сражения, крови и пота. Даже самый младший и опрятный среди этой компании - большеглазый Ори, только-только сумевший обзавестись легким пушком на подбородке, - никак уж не пах беззащитной омегой. В отличии, разумеется, от Бильбо.       Торин дежурно приподнял уголки губ собравшемуся только парировать ответной репликой хоббиту и, повернувшись, пошел тяжелым шагом вслед за медленно разошедшимися сородичами. Он ступал по уютному коридорчику, уже не слыша полетевшую в спину фразу про какие-то каштаны, подозрительно приподнимая голову и ведя носом. Гэндальф, немного подумав, тоже потянулся своей шаркающей походкой обратно к столовой-прихожей, тем самым полностью оканчивая затянувшееся знакомство. Он завел с гномами важную беседу, смысл которой полурослику понять было не дано. Что-то про Железные Горы, про поход и Дом. Хоббиту ничего иного не оставалось, кроме как выдержанно стоять в проходе, за стулом Торина и неловко поджимать губы, прикидывая, когда политические дискуссии в его прихожей закончатся, и великие гномьи дипломаты уберутся восвояси.       Бофур резво доказывал, что, если они как следует постараются, - Даин обязательно им поможет. Прерывал мелодичный голос наиболее вежливого гнома рев Двалина, яростно сжимающего кружку с вином и доказывающего обратное. Торин сидел молча, внимательно глядя на сородичей, выискивая среди их высказываний опасения проигрыша. Тихий вздох за спиной отвлек предводителя гномов от своего пасмурного занятия, и он чуть шевельнул головой, отчего длинные, прочные косички, сцепленные металлической пряжкой, упали с плеч. Он чуть обернулся за плечо, глянув одним глазом на хоббита исподлобья. Глянул так... Холодно и остро, словно меч к горлу приставил.       Бильбо не то, что увидел, он словно кожей почувствовал шевеление воздуха сбоку от себя. Пожалуй, и сам не заметил, как невольно заслушался историями о потерянном доме и планами по его возвращению. Синева глаз предводителя гномьего отряда резво нахлынула на маленького хоббита, словно огромная волна, донесшаяся с бушующего моря. Мистер Бэггинс вздрогнул, похлопав глазами, и уставился на Торина, будто и правда приходя в себя после неожиданного "купания". И только тогда полурослик заметил, что это была не просто волна, а волна ледяного моря.       Возмущенно выкатив свои глазенки, Бильбо вдруг фыркнул и, что-то недовольно пробурчав про наглых гномов, сделал шаг назад. Да, не стоило забывать о личном пространстве. Ну, уж что поделать, любопытны стали хоббиту гномьи рассказы. Любопытны… Хм. Можно подумать, не обошелся бы без них. - ... Именно поэтому нам нужен взломщик! - вдруг воскликнул воодушевленный Ори, едва не выпрыгивая из-за стола.       И все гномы живо перевели выжидающие взгляды на мистера Бэггинса, который только и сделал, что непринужденно усмехнулся, пожимая плечами и вновь касаясь излюбленных подтяжек. - При чем отменный! Воришка, который отлично знает свое дело! - А ты знаешь? - хрипловатым тоном поинтересовался Оин, довольно прищурив глаза. - Я? Я знаю..? - немного растерянно пролепетал хоббит, переводя на Оина удивленный взгляд. - Вы слышали? Он сказал, что знает! Хе-хей! - М.. Минуточку! Я не вор! Я за свою жизнь ничего не украл!       После этого вновь поднялся шум. Все гномы загудели недовольно, закричали, заорали, но Гэндальф, чье терпение начало подходить к концу, разом заставил этих невежд замолчать и выслушать его последнее, твердое слово. Однозначно принятое решение, которое невозможно было оспорить. И когда дело дошло до контракта, Бильбо, мягко говоря, ошарашенный последними событиями и принятыми за него решениями, немного замялся, но бумагу все-таки принял.       "Ну, хорошо. Прочту, так… Для интереса. Не более!" - подумалось ему, и он принялся внимательно изучать каждый из пунктов. Но чем дальше скользил его взгляд по длинному списку, тем сильнее тряслись у него мохнатые ножки и выше поднимались брови от невероятного удивления и... страха. - Испепеление..? - Ну да! - легко подтвердил Бофур, словно это было вполне себе разумеющийся факт. - И моргнуть не успеешь, как превратишься в горстку пепла! - М..! Угу, - понимающе закивал мистер Бэггинс, медленно ощущая, как перед глазами все начинает плыть.       Что ж, о том, что затея Бофура подразнить мягкотелого хоббитами страшными байками была неудачной, понял сразу разве что Гэндальф. Поморщившись, он попытался отмахнуться от гномов и уже сказать внуку Белладонны Тук что нечего бояться - если и сожгут, то безболезненно - но не успел. Перед глазами полурослика вспыхнула картина с самым что ни на есть страшнейшим драконом, какого только могла нарисовать ему шаловливая фантазия, прозвучало короткое и душераздирающее "нет!", и побледневший хоббит, как мягкая подушка, свалился на теплый деревянный пол. Смешки гномов тут же прекратились.       Быстрые две секунду всеобщего замешательства прошли. Гэндальф чертыхнулся, кто-то из гномов саркастически "похвалил" стыдливо опустившего взгляд Бофура, а наиболее сообразительные начали вставать. Гости немного заволновались за здоровье хозяина норы. Кили перемахнул через стол и тут же отступил, пропуская перед собой грозно рыкнувшего Торина, который с глубоким вздохом поднялся из-за стола. Мужчина склонился над Бильбо и быстро оглядел, расстегнув верхнюю пуговичку льняной полосатой рубашки. Увидев, что Кили собрался протянуть руки под спину полурослика, чтобы поднять его самостоятельно, Торин наградил его "отцовским" взглядом, традиционно - исподлобья. Мальчишка-гном нервно сглотнул, убирая руки и показательно отводя взгляд. Они, конечно, оба чуяли запах. И Дубощит отчего-то начал считать, что лучше его лишними касаниями не нужно торопиться сбивать. - Он просто впечатлительный, - попробовал оправдаться Гэндальф, вымученно откидывая со лба вьющуюся седую прядь и наблюдая за пристраиваниями гномов. - Он просто трус, - недовольно заметил Торин, поднимая хоббита спереди и кивая племяннику.       Гномы по указаниям Гендальфа понесли отрубившегося полурослика в комнату. Улыбаясь и обнимая ноги Бильбо только одной рукой, второй Кили трогал забавные мягкие кудряшки под одобряющие смешки брата. Принесенный в тускловатую, протопленную трещащим камином комнату хоббит не оказался грубо скинут на первое же попавшееся кресло. Шикнув на племянника, узбад осторожно водрузил начавшее приходить в себя тело в кресло, следя, чтобы то не сползло в сторону. - Позови Гэндальфа, - кинул он Кили, и тот, бросив интереснейшее занятие по разглядыванию узоров на жилетке хоббита, послушно убрался из комнаты.       Как же прекрасно было открыть глаза и понять, что ты не находишься в мерзопакостном желудке у какого-то страшного дракона, а сидишь в своем преудобном плетеном креслице напротив камина, который ласково греет твои ножки. Так спокойно, так хорошо. Еще бы гномы оказались всего лишь частью хоббитского воображения - было бы просто замечательно! Но увы. Грозная тень узбада, отбрасываемая от маленького огонька в камине, напомнила мистеру Бэггинсу о суровой правде - его дом заполонила толпа гномов. Ну и, конечно же, волшебник, инициатором собрания которого он и являлся.       Собственно, стоящим рядом с ним оказался никто иной как сын Трайна. И нужно быть полным болваном, чтобы не сообразить, кто же донес его, лишившегося чувств маленького хоббита, до прекрасного кресла. Немного покумекав, похмурившись, пожамкав ручками подлокотники кресла, Бильбо обреченно вздохнул. Каким бы этот гном грубым и сердитым ни был, как бы своим видом ни пугал и ни заставлял нервничать, правил приличия полурослик игнорировать не мог. Вежливость еще никто не отменял. - Спасибо Вам большое, мистер… Дубощит, - пискнул тихо хоббит, да вжал голову в плечи, удивившись, насколько неуверенно прозвучал его голос.       Гном, до этого мрачно глядящий в окно, выискивающий кого-то среди круглых изумрудных полян, затемненных глубоким вечером, обернулся, услышав, что неудачливый полурослик проснулся. Вид Бильбо был... Потерянным, беззащитным и чуть-чуть смущенным. Он был милым. Насколько же чуждо уху гнома это слово. Торин поморщился, вновь сравнив вжавшегося в кресло, обнявшего ноги хоббита, что растерянно смотрел на него, со зверьком. На этот раз норным. Какая-нибудь ласка или хорек, не желающий покидать свое безопасное домишко. Хотя нет...       Это был кролик. - Вам понадобится покрепче кишка для такого путешествия, мистер Бэггинс, - сурово заметил гном, разворачиваясь к Бильбо корпусом и хмурясь.       Он всегда хмурился или только когда смотрел в это уставшее от вечерних злоключений, слегка надутое личико?        Легкий аромат самого вкусного цветка застилал пол вокруг, дразня чуткое обоняние своей тонкостью и неполнотой. Дубощит знал, что это. Однажды, подобный этому, но в то же время совершенно иной запах разлился по их лагерю, взволновав бродяг-гномов. Тогда все закончилось хорошо, но с того момента даже самый бесшабашный член их отряда начал относится к своим инстинктам чуть более... внимательно. Впрочем, сейчас в этом необходимости не было. Хоббит - существо другой расы, не гномья омега, его аромат не мог привлекать. Он был даже… Противен? "Точно, противен", - удовлетворенно вывел заключение Торин и сложил руки на груди, наклонив голову и взыскательно взглянув на Бильбо.       По возможности хоббит бы вообще не смотрел на этого мрачного типа. Да вот только речь гнома заставила Бильбо это сделать. Он дернул остреньким ушком, поморщил носик, попыхтел немного, переваривая информацию. И как только негодование полилось через край, полурослик вскочил с мягкого кресла и даже сделал целых два шага в сторону узбада! А затем замер, открыл рот и... - …Пчхи!       В секунду милое личико, пылающее возмущением, побледнело, но затем пухлые щечки залились румянцем. Зеленые глазки расширились и заблестели. Бедный мистер Бэггинс растерялся, не ожидая от своего организма подобного сюрприза. А вот Торин мог поклясться, что вздрогнул от неожиданности. Глубоко вздохнув, он изменил выражение лица со строгого на попустительное. - Платок! - встрепенувшись, хоббит стал хлопать ладошками по своей рубашке, по бриджам и в конце концов вытащил из кармашка маленький узорный платочек, поспешно потирая свой носик. На его щечках до сих пор гулял румянец.       И надо ж было так опростоволоситься! Теперь точно невесть что подумает! Хотя… с какой это стати хоббита вообще должно было волновать мнение этого...! Этого…! - ... Мистер Дубощит! Кхм, - полурослик убрал платочек обратно в карман, оправился и вновь задрал голову вверх, приняв ну такой важный вид, что еле смех можно было сдержать. - Лично я не давал еще своего согласия на участие. Попрошу Вас заметить этот маленький нюанс! А с кишками у меня, кстати, все в порядке.       И хоббит, пожалуй, прибавил бы еще что-то, но вот только в спальню вошел маг, добродушно захохотав. - Бильбо, Бильбо! Мой дорогой и милый Бильбо, не спеши ты с выводами. Мы с тобой так и не пришли к заключению нашей беседы. - А, по-моему, Гэндальф, ни раз с этим заканчивали! - мистер Бэггинс взволнованно обернулся к вошедшему волшебнику, мягенько зашагав по ковру в его сторону. - Тебе... - Гэндальф немного покряхтел, кратенько затянув табачку, - тебе кажется, Бильбо. А если и так, давай-ка начнем сначала! - заулыбался маг, но вдруг перевел довольно пронзительный взгляд "тебе бы лучше выйти, Ваше Высочество" на Торина.       Кивнув, гном вышел, напоследок припомнив, как забавно после чиха Бэггинс поводил носиком и дернул губами в сторону.

***

      Разговор с волшебником ничем хорошим, для отряда гномов, не увенчался. Бильбо был настойчив и категоричен как, пожалуй, никогда прежде. Какими бы речами Гэндальф ни пытался изнежить душу полурослика, он твердо настаивал только на одном ответе. И тот ответ явно не был положительным. В конце концов, маг так и ушел - ни с чем. А мистер Бэггинс... а что он? Он только облегченно вздохнул, присаживаясь осторожненько на краешек своей мягкой кроватки.       Остаться в Бэг-Энде - хоббит уверился в этом очень крепко. Он не станет для гномов обузой, следственно, им же будет легче. Не станет подвергать риску свою жизнь. Да и какой из него вор? Сделали, понимаешь, благоразумного и порядочного хоббита вором! Ну надо же! И кто? Кто, ответьте на милость? Гэндальф! Но, помимо всего перечисленного, не менее важной оставалась одна причина - Бильбо Бэггинс был истинным омегой. Омегой, жившим в окружении бет. В Шире альф от силы было двое-трое, а из тех он видел в живую только одного, да и то - почти сразу убежал. Ну нужны ли Бильбо проблемы на его кудрявую головушку? Хотя, если уж быть откровенными - не только на нее. Ведь представленный сегодня отряд состоял почти на 70% из альф, одним из которых являлся их превосходнейший-вечно-хмурый-предводитель. И если бы началась у бедного Бильбо течка, представьте только, к чему все могло привести! А ведь полурослик предполагал, очень хорошо предполагал к чему. Ему спокойнее тут, чем каждый день засыпать, не зная, каким по утру ты проснешься: мертвым или же... тронутым гномами. И, дай Валар, если только гномами, а не кем иным! В общем, ужас ужасный. Конечно, грустно было, да и жалко этих... гномов. Особенно Короля, оставшегося не то, что без короны, а без царства, без дома. Но вот такая жизнь! Суровая и зачастую несправедливая!       Мистер Бэггинс хотел было укладываться спать, уже продумывая, как завтра с утра помчится закупаться на ширский рынок. Все-таки обобрали его с едой знатно эти гномьи прожоры! Но звуки, раздавшиеся в его гостиной, заставили его забыть о своих предстоящих заботах.       Гномы больше не веселились, не шумели. Они расположились в большой гостиной зале, раздумывая каждый о своем и все об общем - об Эреборе. Тягучая тишина, пение сверчков за окнами хоббитской норы и потрескивание бревен в камине. Торин глядел в пламя, и огненные языки его отражались в бездонной синеве глаз. Гном чувствовал единение. Единение со своим народом, с землей и камнем, что породили их, с предками, что вели их, с каждым гномом, что тихо сидел где-то за его спиной, тоскливо вспоминая дом. Они были здесь гостями, чужими. Как куча бродячих собак. Настроение было тяжелым. Не грустным, не предвкушающим - тяжелым. Каждый здесь знал, как много предстоит пройти, и каждый готов был отдать все.       Гортанная, будоражащая застоявшуюся душу мелодия, глубокая колыбельная, вибрирующая тембром сильного голоса медленно потекла по жилищу Бильбо Бэггинса. Первые слова были спеты Торином. Тяжелый, рычащий голос обволакивал своей источной циклопичностью, словно перемещая слушателя туда, в глубокие подземелья первозданного гномьего королевства, в бездонные шахты, исщербленные лавовыми реками, где вечно слышится звон молотов кузнечных мастеров. Голос - эхо Эребора - стирал границы дома, Шира, рисуя что-то новое, неизведанное. Рисуя целый мир, полный опасностей и приключений. Другие голоса аккомпанементом подтянулись к дивной гномьей песне, лившейся из каменных сердец воинов, их настоящих чувств. Опустив голову, Гэндальф слушал, набивая трубку. Гномы разбавляли ведущий глубокий голос своими, подбавляя тенора и баритона. Пели не они - пели их души, читая молитву о Доме и Золоте.       Бильбо смотрел в пол, волнительно жамкая в своих лапках краешек одеяла и покусывая губы. Он снова нервничал и снова находился в раздумьях. Ему давно не было настолько грустно, настолько тоскливо и... больно. Боль, камнем осевшая в гномьих сердцах - сейчас хоббит видел ее так ясно. Видел, чувствовал, слышал. И душа его трепетала от криков, от воя маленького отряда из невероятно сильных и стойких гномов, готовых сложить головы, но вернуть свой родной дом во что бы то ни стало. - Пойду, - воодушевленно выдохнул полурослик по окончании песни, вскакивая на свои мягкие ножки. - Пойду! - заулыбался он, прыгая по комнате и собирая поспешно все самые необходимые для похода вещички в походную сумку.       Половина ночи пролетела в предвкушении великого путешествия, в сборах. Хоббит так и уснул - не в своей мягкой кроватке, а на ковре, в обнимку с почти что собранной сумкой. Но зато сон был таким сладким и крепким...

***

      Собравшиеся рано поутру гномы покинули жилище крепко спавшего хоббита. Ушедшие бродяги восприняли потерю возможного вора с высоко поднятыми головами - все продолжали шутить и улыбаться, обсуждая прошедший вечер. Даже начали делать шуточные ставки, хотя прекрасно знали, что никакого Бильбо Бэггинса они больше не увидят. А некоторые ведь тосковали: уж очень понравился Бофуру пряный запах дома обетованного, юным наследникам рода Дурина - смешной хозяин норы с нелепыми жестами и забавной манерой "серьезного" разговора, Бомбуру - еда. И даже молчащий предводитель длинной цепочки гномов задумывался о том, отчего так хотелось оттянуть уход из дома. Он-то до последнего надеялся, что кудрявое недоразумение виновато опустит глаза и согласится идти с ними. И тем вечером, ведомый не совсем ясно осознаваемым желанием, Торин, прекрасно зная, что маленький Бэггинс еще не спит, завел их тоскливую песню. Но, видимо, этого большеногого упрямца было не убедить.       А Бильбо ведь не просто уснул. Он на радостях-то и забыл одну невероятно важную вещь - предупредить хотя бы кого-нибудь, что решение он поменял! Предупредить, чтобы не в коем случае не отправлялись без него, чтобы ждали своего верного и незаменимого никем другим взломщика! Забыл, а потому и проснулся на утро один.       Птички за окном уже напевали свою повседневную утреннюю мелодию, приглушенные голоса соседей разбавляли далекий стук топора. Идиллия утреннего Шира. Одинокая нора, спокойный день и... стоп. Одинокая нора? Гномов не было нигде, словно они явились наваждением, галлюцинацией, сном. Жилище Бэггинса находилось в идеально убранном состоянии: стол стоял на своем месте, все коврики были расправлены, а весь сервиз разложен по полочкам. Слишком подозрительно… чисто, опрятно и, главное, без гномов. Главное ведь?       Запахов тоже не было. И пусть вчерашним вечером Бильбо мало что мог отличать, но густой воинственный аромат Двалина или игривый бардский запашок Бофура он бы, наверное, да унюхал бы, все-таки те марали все подряд! А юный, еще не до конца сформировавшийся азартный аромат Кили, который вечером обволакивал почти весь винный погреб? Ни-че-го. Хоббит оббежал каждую комнату - а их было немало! - в своем сокровенном домике, оббежал и сам дом вокруг и даже поблизости других - никого! Ни одного гнома, да и Гэндальфа тоже. Ну волшебник-то, неужели он не поверил в Бильбо? Хотя... после отказов и вертляний славный маг правильно сделал, что не стал дожидаться полурослика.       Мистер Бэггинс вернулся в дом, скованный печалью и обидой. Обидой, конечно же, только на себя. - Осел, - тихо буркнул себе под нос хоббит и пнул какую-то вещицу, случайно попавшуюся под горячую ножку.       Вещица свободно покатилась в гостиную, вынуждая и без того недовольного и расстроенно Бильбо пойти за ней. Возможно, так и правда нужно? Это верное стечение обстоятельств? Никаких тебе рисков, живи себе спокойно, как жил, и все. Мистер Бэггинс вздохнул и присел на корточки, поднимая укатившуюся деревянную кружку и ставя ее на стол. И неожиданно взгляд его выловил на дубовой столешнице примечательный предмет. Серебристая тяжелая клипса, блестящая отполированной поверхностью и неизвестными завитками кхуздульских символов. Клипса на ухо. Забыта? Возможно, такое впечатление и сложилось бы, если бы эта серьга не имела определенный запах. Еще теплая, явно согретая владельцем в кулаке, она хранила в себе аромат одного из альф. И Бильбо мог догадаться какого именно. Эту клипсу не забыли, ее намеренно оставили как записку, приколотую к двери. Этот презент звал хоббита за пределы Шира, давая призрачную надежду на то, что компания, быть может, еще не ушла так далеко.       Взгляд, упавший на клипсу, - всего лишь одно мгновение, и вот полурослик отчаянно хватает весомое украшение, притягивая к своему любопытному носику, и пару раз жадно втягивает запах, чтобы понять, чтобы почувствовать и убедиться в том, что, гоблин подери, он был прав! Поспешно сунув серьгу в карман, Бильбо полетел в спальню, чтобы забрать заранее собранную сумку с необходимыми, как ему казалось, вещами для похода. Затем он выбежал в длинный коридор, схватил бардовое, расшитое бархатом пальтишко с небольшого гвоздика и выскочил из дома так, словно от пожара спасался. Свежий воздух, яркое солнышко, запах травы, цветов, полей! Как же прекрасно было вырваться из своей норки и окунуться в настоящую жизнь! Жизнь, полную приключений!       Мистер Бэггинс несся со всех ног, гонимый зовом собственного сердца и был уверен, что бежит именно туда, куда ему и следовало бежать. Удивительно, но иногда и правда проскальзывает такое прекрасно чувство! И как же счастлив был полурослик, когда почувствовал знакомые запахи, когда заслышал гул знакомых голосов, когда увидел лица небольшого гномьего отряда, которые успели ласково осадить сердце маленького хоббита. - Я участвую! Участвую! Я иду с вами! - кричал он, радостно хохоча и чувствуя, как принежно ласкает его ножки мягкая трава.       Бильбо словно слышал песню могучих деревьев, чувствовал объятья ветра, подгоняющего его маленькое тельце вперед, ближе к тем, кому он так нужен! Ближе к тем, кто станет нужен ему.       Появлению Бильбо обрадовались. Ему гостеприимно выделили самого молодого пони, уделили свое скудное гномье внимание и даже подарили грязную тряпку, оторванную от исподнего! Ну разве не настоящий дружеский коллектив? Гномы были довольны обретением нового члена отряда, Гэндальф был доволен тем, что не ошибся в мягкотелом, сильным духом полурослике. Даже Торин, слушающий бурные разговоры за спиной, украдкой усмехнулся в бороду. Может быть, этот изнеженный хоббит и приживется суровому гномьему отряду?