Отныне и навсегда: Навстречу приключениям

      Падение было стремительным. Первыми все кочки, выбоины и коряги в скалистом тоннеле пересчитали своими лбами гномы. И лишь затем Бильбо. Кили в панике притянул к себе хоббита в попытке уберечь от жестких ударов. Но это оказалось бесполезно. От слишком бурных впечатлений взломщик случайно потерял сознание, избавив тем самым себя от последующих болезненных синяков.       Корзина, в которую попадал основный отряд, закрылась сразу же после плюхнувшегося на всех Бомбура - захлопнулась, словно силки. А следом на крышку корзины свалились Кили и Бильбо, скатившись с нее на какие-то ветки, а оттуда – на каменный помост. Гоблины потери не заметили - похватали всех, кого видели, да потащили под возмущенный рев и довольно активное сопротивление к сердцу этого подземного гнезда. Ну а стонущий от новых синяков Кили остался валяться в обнимку с лишившимся чувств полуросликом где-то за камнями.       Первое, что сделал юный Дурин, как открыл глаза, - убедился, что никого нет. Безмозглые гоблины радостной сворой дворняг убежали все до одного, оглашая открытое пространство полой горы улюлюкающими песнями. Встряхнув головой, гном принялся приводить в чувства хоббита. Два осторожных тыка не помогли, встряска эффекта не возымела тоже, поэтому, осмелившись постучать по розовеньким щечкам, Кили, наконец, выдохнул с облегчением. Он с трудом сдержал порыв, выраженный в желании пылко обнять оказавшегося в порядке взломщика, заметив, что тот пытался что-то сказать. - Ки.. ли? - тихо шепнул Бильбо, приподнимаясь на локтях и мгновенно хватаясь за тяжелую голову. - Что за.. Где мы? Кили, что произошло? - оглянувшись вокруг, полурослик в панике понял, что поблизости нет других гномов, а потому сразу проснулся. - Где остальные? - Гоблины утащили. Мы попали в ловушку, мистер Боггинс.       Гоблины. Бильбо невольно передернуло, и он поморщился. Взломщик их видел. На картинках, правда, но видел. И красочных иллюстраций, показанных ему однажды недальновидным соседом, более чем хватило. А потому желания видеться с мерзкими, сутулыми, пищащими гоблинами у хоббита абсолютно не было. Тем более после того, что случилось там - наверху, между ним и узбадом... Бэггинс внезапно вспыхнул румянцем, но затем торопливо помотал головой в стороны. Нет, не время. Сейчас они все были в опасности. И нужно было непременно что-то делать. Но для начала неплохо бы позаботиться о себе, чтобы потом суметь оказать помощь другим. Удивительно, что они еще не попались этим противным тварям...       Юный гном поджал губы. Уж очень грустным выглядел кудрявый домосед. Не сказать, что сам Кили не волновался за сородичей, - упаси Махал, среди уже возможно погибших были его брат и дядя. Но гном истинно верил в их силу. Знал, что раз с отрядом Торин - все будет хорошо. Их отважный предводитель выводил и не из таких передряг.       Кили понял, что самым важным сейчас было выбраться на поверхность, к солнцу – туда, где проклятые гоблины не имели власти. Осторожно встав, наследник чуть поморщился от головной боли и, потерев рассеченную бровь, подал руку хоббиту. Посмотрев на не очень широкую расщелину в скале, гном хмыкнул. Там можно будет пройти, избежав ненужного внимания. Разумеется, Кили не был матерым воином, способным порвать врага пополам собственными руками, как, например, Двалин, но он хорошо смыслил в скрытности. - Ладно. Пошли скорее. Не хватало нам еще попасться, - и на этом взломщик легонько толкнул младшего наследника в спину, опасаясь, что тот так и продолжит стоять на месте. – Кстати, не Боггинс, а Бэггинс, Кили. Пора бы выучить-то, - припомнив ошибку, обиженно буркнул Бильбо, продолжая подгонять впереди идущего гнома, который в ответ на замечание только выразительно фыркнул.       Полурослик оглянулся, дабы убедиться в отсутствии преследования, тем самым слегка отстав от лучника. А когда обернулся вперед, был очень славно "обрадован". Откуда ни возьмись позади Кили появился гоблин, намереваясь если не убить, то напасть обязательно. Реакция Бильбо была мгновенной. Хоббит, окликнув гнома, тут же вытащил сияющий меч из ножен и первым успел нанести удар, который пришелся довольно успешно - прямо по горлу гоблина. Тот даже вскрикнуть не успел и мертвым грузом повалился в глубокое ущелье. А взломщик так и продолжил стоять - с широко раскрытыми от удивления глазами, часто и тяжело дыша. Он трясся как осиновый лист и продолжал крепко сжимать рукоять своего маленького клинка, до сих пор не понимая, как у него получилось так быстро собраться, а главное - действительно, по великой удаче, нанести смертельный удар.       Грохот прошедшегося по камням тела траурным ритмом отбил свой последний горн. Где-то вдалеке раздался писк встревоженных летучих мышей, которые плотными тучами взвились под высокий каменистый потолок. И приглушенный расстоянием, гнусавый вой Короля Гоблинов довершал эту мрачную мелодию подземного бытия, вызывая мурашки по плечам и спине.       Кили замер в полуобернувшейся позе буквально на секунду, а затем дернулся в сторону дрожащего полурослика. Малыш сжимал рукоять эльфийского меча с такой силой, что белели костяшки. Сияющее голубо-блеклым светом лезвие дрожало, оттеняя дивное сияние. Крепкая рука юного гнома, обернутая по пальцы шероховатой тканью, вынужденно надавила на хрупкие кисти, заботливо их опуская – вдруг поранит себя со страху. Выдохнув, Кили коснулся пальцев Бильбо, тем самым заставив того разжать хватку, перенял меч и убрал обратно в болтающиеся на поясе хоббита ножны. А затем, не отпуская его рук, шагнул вперед, существенно сократив расстояние. - Спасибо, - с улыбкой шепнул наследник в кудрявую макушку, чувствуя вблизи быстрое биение сердечка, отбивающее ритм, будто бьющаяся о прутья клетки встревоженная птица.       Убить гоблина, когда к этому был абсолютно не готов и не научен - ну, конечно бы, удивило любого! Вот и хоббит остался, мягко говоря, под впечатлением. Это было очень неожиданно. Снова начало закрадываться некоторое отвращение к себе, и накатила безнадега. Безнадега от того, что иначе нельзя было поступить. Или выживаешь ты, или выживают тебя - очень простое, но достаточно жестокое правило реального мира, полного опасностей и ужаса. И пускай теперь тяжесть на сердце от очередной порции крови на маленькие ручки являлась не такой весомой, какой была в битве с троллями, но эффект все равно возымела. И потому Бильбо блаженно искупался в мимолетном счастье, когда Кили снял с него эту противную напряженность. Мягкое тельце расслабилось. На голову теперь ничего не давило, и не продолжили шебуршать воспоминания. Бэггинс, кажется, смог улыбнуться. Кривовато, но все же. Он спас наследника от ранения, если не от смерти - убийство гоблина стоило того. Да и кто просил бросаться под маленький горячий клинок это безрассудное создание?       Гномы часто спасали друг друга от смерти, и для них это не было чем-то умопомрачительным. Кили и сам частенько отталкивал сородичей от шальных стрел, добивал врага на мгновение раньше, чем бы тот ранил собрата, кидался в бой сломя голову. Но Кили – это Кили. И умным быть не нужно, чтобы понять – убийство живого, пусть и темного существа для хрупкого, нежного, словно молодой цветочек разума хоббита являлось непозволительным. К тому же, наследник помнил, как долго страдал полурослик после своего первого убийства.       И все же шатен восхищался тем, какая удивительная отвага и самопожертвование скрываются за этими вечно потерянными зелеными глазами и смешными остроконечными ушками. Бильбо ему нравился не только как омега, чистым запахом которого можно было наслаждаться порой, издалека, когда предводитель не смотрел; о котором можно было помечтать ночами; из-за которого хотелось глупо улыбаться. Ко всему прочему, Бильбо просто был... собой. Очаровательным и вполне уверенным, западающий в душу каждому, кого этот малыш удостаивал хоть парочкой театрально вежливых и деликатно-важных слов. И Кили считал своего дядю дураком. Он знал, видел и чуял, что полурослик предпочел именно его внимание, терпел каждое грубое слово и острый взгляд, продолжая верно следовать позади. А сам Торин? Он этого не ценил... "Я бы ценил", - тускло подумалось гному, и он, на секунду забыв про свой образ вечно веселого и беззаботного юнца, грустно кивнул Бильбо. Но хоббит значения этому не предал – навострив ушки, он заслышал вдалеке жуткий рокот и вой. И стало абсолютно не до чего, кроме как скорее скрыться, чтобы не попасться чужим взглядам.       Утянув взломщика за собой в расщелину, Кили наконец отпустил его руку. Не без сожаления, конечно же. Наследник пошел первым, чуть боком, царапая колчаном и длинным луком колючие стены, цепляясь за них плащом. Проход был узок, и, если полурослик мог спокойно шагать по нему, смешно топая своими ножками, то гному приходилось очень непросто. Лучнику оставалось лишь надеяться, что проход со временем начнет расширяться, и что он не застрянет позорно перед глазами нуждающегося в защите Бильбо. Ведь придется оправдываться, что это все из-за мышц!       Тем временем Бэггинс, несмотря на вполне теперь безопасное положение, продолжал нервничать. Он уже подумывал разбавить свое волнение каким-нибудь ненавязчивым разговором, но одернул себя, посчитав идею крайне неуместной: "Не тогда, когда на нас могут напасть в любую секунду или же, не дай Валар, провалится пол!". И поэтому хоббит молчал, сосредоточенно следуя за гномом. Но вдруг перед зелеными глазами все резко поплыло. Взломщик едва не упал от накативших ощущений – сильных как никогда раньше. "Ой-ой, только не это…!" - панически раздалось в голове, и полурослик боязно свел ножки вместе, робко потерев бедрами друг о друга, чтобы убедиться, что ему всего лишь показалось. Но нет… Как ТАКОЕ-ТО может показаться! - Как не вовремя… - проскулил вдруг Бильбо, жмурясь и чувствуя, как между ног резко стало влажно.       Он опустил раскрасневшееся личико, еле стоя на ногах и всеми силами пытаясь не ловить обострившимся обонянием приторный, кружащий голову запах молодого альфы.       Кили упрямо шел вперед, ни на что не обращая внимание, и напряженно думал о том моменте, когда они наконец выберутся. И выберутся ли? Если да, то сначала нужно будет найти безопасное место. Оставить там хоббита, возможно, даже отдать ему лук - доверия к маленькому мечу, больше напоминающему длинный кинжал, у гнома не было - и пойти на помощь отряду. Ворваться в самый разгар событий, как любил делать Гэндальф, показать себя с наилучшей стороны, спасти всех, заслужить уважение и... Может быть, внимание кудрявого взломщика. Наследник аж заулыбался от столь смелых и далеких от реальности мыслей, сильнее укореняясь в идею о том, что преданный Королю-под-Горой полурослик дрогнет перед обаянием молодого гнома. Кили уже было совсем замечтался, как вдруг понял, что не слышит за спиной мягких шажочков. - Бильбо?... - взволнованно позвал его лучник, оборачиваясь и задевая плечами небольшие каменные выступы.       Увидев отставшего шагов на восемь взломщика, который устало прислонился к стене, едва держась на ногах, темноволосый гном не на шутку перепугался. Может, гоблин успел царапнуть уродливыми когтями нежную кожу воришки и чем-то заразить его? Или вечно бродящий босиком хоббит все же ступил не туда? А, может, он просто себя плохо чувствует? Или... Как много "может" и "или".       Ускорив шаг, Кили в момент оказался возле Бильбо, плечи которого странно вздрагивали. Вопрос "все ли хорошо?" замер в его горле твердым комом. Перед лучником будто выстрелил фейерверк, окрасив все вокруг резко и стремительно, ярко и отчетливо, насыщенно-приторно. Аромат настолько непривычный, настолько манящий и чарующий окутал задохнувшегося от нахлынувших ощущений гнома плотным коконом, сминая самоконтроль молодого организма, никогда еще прежде не чуявшего запаха течной омеги. Во рту мгновенно скопилась слюна, а зрачки расширились, пряча каштановую радужку за черным ореолом. По телу прошлась побуждающая дрожь, подарившая самое иступленное и первозданное удовольствие - зов природы.       Кили был юным и сильным альфой. Горячая кровь и буйственный аромат. Проявившаяся жила породы Дурина мощным притяжением лежала в основе терпкого запаха, оседающего на языке металлическим привкусом крови и меда. Не было тут костра и туманных рассветов - это был тяжелый, клубящийся от бурной активности аромат пряных плодов и пожухлой, тянущей сладостью листвы. Запах настойчивый и неуправляемый. Как и его обладатель.       Эта близость была не опасной. Она была сверхопасной! И Бильбо, пока еще здравый рассудок ему окончательно не отказал, понимал это. Но когда между их телами не осталось и дюйма свободного, полурослик повержено пискнул, а волнующие мысли о том, что все не вовремя, улетучились в миг. Теперь же светлая головка хоббитенка была заполнена думами о потрясающем аромате альфы. Этот запах Бэггинс учуял однажды, когда братья решили подшутить над ним… Но тогда он не был настолько пленительным.       Самоотдача не заставила себя долго ждать. Кили навалился сразу же: навис над малышом, упершись руками в холодную каменную стену. Прогнувшись в лопатках, он стал неудержимо водить носом в миллиметрах над рыжеватыми кудряшками, около покрасневшего ушка, спускаясь к горящей стыдом щеке. Гном перекрыл Бильбо все пути отступления, заполняя собой пространство, душа и полурослика, и себя этими сплетающимися запахами, заменяющими сейчас воздух.       Взгляд зеленых глаз, укрытый плотной пеленой прородившегося изнутри желания, был направлен на жилистую шею, точенный кадык которой так призывно-резко двигался вверх-вниз. Но наблюдал за тем хоббит увы, недолго. Он был вынужден прикрыть глаза и зажмуриться от накатившей приязни, когда почувствовал, как собственнически гуляет вблизи его личика любопытный нос юного наследника, иногда сопровождающий изучение жарким дыханием. - Бильбо... - хрипло прошептал молодой лучник, упершись носом под челюсть взломщика и толкнув ее вверх, вынуждая вскинуть голову.       Кили едва подавил стон от вида оголившейся, прелестной шейки. Та оказалась пышной, нежно-розовой. Наверняка, такой гладкой на ощупь и мягкой, словно атлас… Она выглядела настолько аппетитно, что хотелось искусать ее немедля. - Что… это?       О, он про запах? Не знает, что такое течка? Вряд ли, все-таки 77 лет – возраст немалый. Значит, это такой оригинальный вопрос, почему Бэггинсу надоумило потечь именно сейчас – в этом тесном проходе, в окружении агрессивных существ, в момент, когда их друзья нуждаются в помощи. - П..прости. Кили, я не… Не знал, - несмело начал оправдываться хоббит, пьянея от яркого и нестихающего ни на секунду запаха наследника. - Должно было начаться позже. Не сейчас. Ох, Кили...       Настойчиво завороженный присутствием притягательного альфы, бедный маленький взломщик чуть ли не хныкал уже, своим мягким дрожащим тельцем начиная наперекор всем трезвым смыслам жаться к пылающему неменьшей жаждой наброситься лучнику.       То, что сейчас происходило, являлось неправильным. И вовсе не потому, что эти двое были разных рас. Важным моментом было то, что Бильбо уже косвенно принадлежал другому альфе, пусть еще будучи чистым, но уже привороженным и влюбленным. И знание этого факта лишь омрачало деяния наследника. Но Кили предпочел не думать. Он вообще не любил думать над тем, что делает, являясь самым честным примером безответственности и легкомыслия, очень явственно контрастируя на фоне внимательного брата. Поэтому, влюбленный в полурослика по уши, вынужденный вечно смотреть в спины его и дяди, больше мириться с участью третьего лишнего не хотел.       Склонив голову ниже, юный Дурин окончательно убедился в том, что сладкий и чистый, как студеная вода в кристальном руднике, аромат омеги сносит ему крышу. И потому начал предпринимать более активные действия. Опустив руки, он беспрепятственно сцепил пальцы в замок за поясницей хоббита, тем самым надежно прижав его хрупкое, пылающее тельце теснее. Кили не был накаченным, как Торин или Двалин, крепость мышц которых шла в сравнение с камнем. Он был поджарым и жилистым, гибким, будто молодая ветвь. А Бильбо – мягким и уютным, домашним, совершенно не похожим на всех тех, кого наследник встречал прежде.       Словив плывущий взгляд полурослика, лучник зацепился за него и улыбнулся, смотря ласково и любовно – добился, наконец, того, чего хотел. Запах его – агрессивно-защищающий – буянил, стелясь по полу ощутимым давлением, стремясь очистить территорию от возможных соперников. Нетерпеливо склонившись к милому лицу, Кили вдруг неловко стукнулся о нос малыша своим и недовольно поморщился. Взломщик улыбнулся кончиками губ, а румянец на щечках и ушках стал еще ярче. Такой забавный и нетерпеливый гном... Нетерпеливый.       Пьяная улыбка слетела с тонких губ, ладошки мягко легли на вздымающуюся грудь вот-вот готового напасть альфы. Наверняка, наследник хочет непреклонно и страстно. Это осознание вскружило голову, но, благо, Бэггинс был в надежных руках, и свалиться растерянно ему не грозило. Но между подрагивающих ножек становилось все мокрее…. Маленький хоббит никак не мог усмирить дикую жажду. Хотя… А нужно ли, если можно полностью и без остатка отдаться тому, кто сможет заботливо покорить себе и подарить наслаждение?       Кили удовлетворенно облизнул губы, любуясь видом разомлевшего в его руках полурослика. Отнюдь, недолго. Гном хищно сощурился и стремительно наклонился вновь. Но когда до сладких уст оставались считанные миллиметры, остановился, вынуждая Бильбо затаить дыхание. Наследнику стало интересно, как сильно его хочет милый малыш. Поэтому, притормозив, он всего-навсего дал крохе шанс продемонстрировать свое желание. А сам же бесстыдно опалял нежную кожу алых губ горячим дыханием, дразнил жаром тела и волнами возбуждающего, звериного запаха юного вожака.       Хоббичье сердечко колотилось как сумасшедшее. Бэггинс растерянно хныкнул, сжимая робко маленькими ручками грубую ткань кожаной накидки. Он не мог понять, почему же лучник остановился? Почему, когда обоим так сильно хотелось стать ближе? Но жутко смущенный взломщик, откуда-то взявший смелости, все-таки покорился воле альфы. Осторожно приподнявшись на цыпочках, Бильбо несмело приоткрыл влажные, сахарные губы, но перед тем, как поцеловать, заглянул в исступленно-сосредоточенное лицо. "Он так похож на Торина..." - и почему-то ровно с этой приятной, приторно-терпкой мыслью полурослик поддался вперед, коснувшись горячих губ.       Кили сейчас управляла природная страсть, всепоглощающее стремление вжать податливое тельце в стену, насладиться запахом, искупаться в нем, смешать со своим и навсегда изменить, сломав его чистоту, неповторимость и индивидуальность. То, какие низменные желания поднимал в юном гноме аромат течки и как дурманил голову, раззадоривало его еще сильнее. Лучник мечтал оставить метку, обозначить свое владение, чтобы в последующем можно было свободно возвращаться к этому притягательному кудрявому малышу, всегда держать рядом, заботится и обожать. Найти в нем истинную пару, с которой можно будет прожить счастливые лета.       Мягкое прикосновение теплых губ Бильбо на секунду сжало сердце юного наследника терновыми жгутами, разрывая непонятным чувством придушенного счастья и ликования. Но насколько же коротким был этот момент.       Одно мимолетное мгновение, и желанные губы исчезают, оставляя неудовлетворенный холодок и глубокое разочарование. А потом исчезло и ощущение тепла, которое уютным одеялом грело гнома невысоким, прижатым телом хоббита. И, не понимая, что уже не прильнет к нему взломщик вновь, не возжелает приластиться, Кили в надежде подался вперед, но четко почувствовал упирающиеся в грудь ладошки. Что же... Что же было не так?       Бэггинса как молнией поразило. Он отшатнулся назад, неслабо так ударившись головой о стену позади. Но это позволило на несколько секунд вырваться из цепких лап природных инстинктов. И этого мига было достаточно. Достаточно, чтобы понять, какую большую ошибку они совершают.       Нет, конечно, Кили очень даже располагал к себе, а полурослик, не находясь в отношениях и не являясь чьим-то, мог спокойно, без зазрения совести отдаться ему и быть с ним, но... Голос сердца, ноющей болью отдающийся в груди, шпарил ее, выжигал, словно коря за проступок, и не давал Бильбо покоя. Может, это было потому, что даже в миг касания губ с юным наследником взломщик бесстыдно представлял несвершившийся поцелуй с подгорным королем?... Но хоббит его даже не любил! Такого не могло быть! Более того - они друг друга чуть взглядами не сожрали после поединка великанов. Может, замечтавшемуся малышу и вовсе показалось, что узбад к нему что-то чувствовал! И отзывчивый, задорный Кили, влюбленный в него - а Бэггинс был в том уверен - всецело, являлся претендентом куда лучше упрямого и невыносимого предводителя! Но почему же тогда в кудрявой голове возникало так много сомнений...? - Нет, Кили... - боязно шепнул взломщик и сник. Он медленно закачал головой и до жуткой боли прикусил собственные губы, отчаянно стараясь сдержать дурственный порыв страсти. - Я не могу.       Эти дрожащие слова ранили юного гнома намного больше, чем он внешне показал. Едва прояснив взгляд, Кили пару раз моргнул – он не понимал. Или просто не хотел верить? Лучник нерешительно улыбнулся. Тихое "ну же, Бильбо...", и очередная попытка приласкаться к чувственному хоббиту. Ответом же послужило еще более жалобное и просящее "нет..".       И тогда наследник понял. Понял, что мечты о настоящей паре были глупыми и абсолютно несбыточными. Что его влюбленность обречена остаться невзаимной. Что для милого полурослика он никогда не будет тем самым. И тогда Кили пришел в себя.       Запах течки все еще раззадоривал рецепторы, дразня своей близостью и доступностью, соблазняя и искушая. И гному пришлось проявить невероятную силу воли, чтобы отвести взгляд, чтобы не прижать к себе хоббита и не сорваться. Чтобы вытерпеть. И он, сжав челюсти до появления под скулами желваков, вытерпел. Бильбо прав, что не может. Он и не должен. Он принадлежит Торину. И неправильно было бы отбирать у дяди его омегу. Хотя нет. Плевать Кили хотел на желания узбада! Он посчитал, что принуждать малыша оказалось бы невероятно подло.       Расцепив руки, молодой гном отступил, упираясь спиной в противоположную стену. Он повернул голову в сторону настолько, чтобы не видеть взломщика. Жаль только, что нельзя было вот так просто, отвернувшись, перестать чувствовать и сладкий запах омеги. - Отойди назад. Подальше, - хрипло выдавил Кили, слегка ссутулившись и сжав кулаки.       Это была не просьба. Скорее, предупреждение – сдерживать бушующего внутри альфу являлось очень нелегким делом.       Сопротивляться зову тела было почти невыносимо. То же самое, если уставшему, замученному от жажды путнику, заблудшему посреди пустыни, помахать перед носом флягой с водой и с едкой усмешкой уехать дальше.       Бильбо было тяжело. И он понимал, что ровно так же, а то и хуже, было тяжело и Кили. Они, скованные накрепко притяжением запахов, боролись с великим соблазном. Но при том испытывали муки не только физически, но и морально. Хоббит искренне сопереживал юному наследнику, получившему отказ от того, кто ему так сильно симпатизировал. Полурослик винил себя, злился даже, ведь совершенно не хотел причинять боль дорогому другу. Но иначе поступить не мог. При всем своем стремлении избавить от любовных терзаний лучника - не мог. Потому что не в силах был сражаться с любовными чувствами, которые испытывал темноволосый гном; которые испытывал он сам. Только вот не по отношению к Кили.       Взломщику казалось невозможным выкинуть из головы, из своего сердца образ узбада с глубокими синими глазами, с пленительно-убаюкивающим запахом хвои и дыма. С вкрадчивой улыбкой, проницательной, подходящей лишь ему одному - Королю-под-горой. И чтобы позволить так напористо касаться себя кому-то другому? Кому-то, кто не имеет таких натруженных, мозолистых рук? Кому-то, чье сердце не хочется без устали греть вновь и вновь, освобождая от неуместного холода и жестокости?       "И когда же только, Торин… Когда же ты успел стать таким близким мне?" - с досадой пронеслось в мыслях, но полурослик, тихо шмыгнув носом, замер, заслышав голос молодого наследника.       Бэггинс, с трудом оторвавшись от стенки, с невероятными усилиями, но все-таки смог протиснуться назад. Он отошел сначала на пару шагов. Затем на три. И, таким образом, вскоре расстояние между ним и Кили увеличилось. Манящие запахи никуда не испарялись, но было необходимо двигаться дальше. Они и без того потеряли драгоценное время, когда как остальные члены отряда пребывали в абсолютнейшей для них кошмарной неизвестности.       Хоббит последовал за гномом, кое-как передвигаясь на слабых, подрагивающих ножках, и всеми силами старался отогнать от себя мысли кинуться к впереди идущему альфе, не перестающему распространять свой приторно-острый аромат пряностей. Но из-за этого полурослику все равно не пришлось долго мучиться.       В низовьях гор, в обители жутких гоблинов на каждом шагу следовало ожидать западни.       Остановившись на пару мгновений, Бильбо облокотился о стенку. Нужно было хотя бы немного перевести дух, чтобы не сойти с ума от кружащего запаха. И тут, каменная плита поддалась, а взломщик, не успев и голоса подать, вдруг оказался за стеной, свалившись кубарем еще ниже, туда, куда не проникало и капли тусклого света. Туда, где его встретила беспросветная тьма.