Отныне и навсегда: Навстречу приключениям

      Отряд покинул спрятанный от чужих глаз дивный эльфийский город молча, никому ничего не сказав, оставив Гэндальфа одного. Как бы сильно полурослик ни хотел погостить еще немного, увы, воли предводителя отряда, с которым он заключил контракт, ослушаться не мог. Однако именно контракт меньше всего играл роли в принятом решении Бильбо пойти дальше – им двигало его доброе сердце. И вознаграждение золотое интересовало меньше всего... Хотя, нет. Вознаграждение интересовало, но исключительно в виде счастливых улыбок гномов, получивших назад свой дом.       Чем ближе был заветный Эребор, тем мрачнее и труднее становилась дорога. За последующие несколько дней отряд минул с десяток разнообразных мест, сменяя живописные зеленые прерии золотыми, уже отцветающими лесами, берегами бурных рек и подножиями высоких водопадов. Теперь они двигались без пони - бедных лошадей разогнали уже давно, в одной из тролличьих пещер, когда на отряд напала стая волков. Уставали, растягиваясь в длинную, неровную цепочку, отставали друг от друга и едва передвигали ноги. Лишь эльфийские хлебцы и короткие ночные передышки придавали участникам похода сил, но и эта роскошь все мельчала и мельчала. Бильбо тоже уставал не меньше, но, конечно же, идти продолжал, как и все остальные. Торин неизменно шел во главе колонны, почти не оборачиваясь, штурмуя холмы и шагая, шагая и шагая. Гномы пили прямо на ходу, ели, не останавливаясь, особенно энергичные даже находили время для шуток. Хоббит был оставлен на собственное усмотрение, но радовался, когда с ним заводили беседу открытые к общению Ори и добродушные Бофур, да Бомбур.       Вскоре отряд достиг гор. Гномы долго взбирались на хребты, оглядывая с непривычной высоты разворачивающиеся вокруг красоты. Ночные стоянки медленно сходили на нет. Так, после очередного спуска по пологому, каменному выступу они вынуждены были передвигаться по узкой, неустойчивой тропе, что извилистой дорожкой очерчивала странной формы скалистую гору. Поднявшаяся к вечеру буря: сильный ветер и колючий дождь - угрожали гномьему отряду падением. Но, благо, все держались вместе и умудрялись избегать неприятных казусов, кутаясь в одежды, ежась и двигаясь дальше.       Что же касаемо взломщика, то огромные неприступные горы, лишенные теплоты, зеленых пейзажей и всякой приятной живности, пришлись ему не по вкусу. Он всей своей душой не хотел идти вперед и пытался разными способами оттянуть момент выхода. Но что уж, нелепые попытки пресекались мгновенно, и никто не считал "нехорошее предчувствие" поводом обойти или выждать время. Мистер Бэггинс и сам был рад ошибаться на свой счет, но гнетущее ощущение внутри не хотело его покидать. А затем... Затем случилось то, чего хоббит и боялся.       Никто не мог сказать, когда именно в туманной, черной пустоте ливня и свистящего ветра завыл гортанный, тревожный гул. Скала под ногами задрожала, камень начал сыпаться, словно песочная крошка, гномы повжимались в холодные, мокрые стены, в панике хватаясь друг за друга. Огромный каменный гигант с расторопностью циклопической громадины начал медленно восставать со своего эпического, скалистого трона. Гулкий рев второго великана, проснувшегося для великого сражения, явил взглядам обезумевших от ужаса путешественников огромное каменное тело, почерневшее от нескончаемого дождя. И когда второй великан медленно занес невероятных размеров кулак, Торин понял - пора бежать.       Отряд сорвался с места и в панике начал преодолевать расстояние. Такого страха Бильбо не испытывал даже с уродливыми троллями. Теперь и гроза не пугала его, как пугала раньше. Каждое неосторожное движение могло привести к неминуемой смерти в глубинной черноте скал. Полурослик почти не мог разобрать, что происходит между ожившими вдруг каменными глыбами с человеческими очертаниями. Да и, честно говоря, разглядывать эту безумную картину меньше всего хотел, больше заботясь о том, как бы не слететь с небольшого хиленького выступа.       Второй гигант все же поднялся со своего седалища, и гномы оказались разделены, отлетая друг от друга на ногах каменного великана. Их крики тонули в раскатах грома и грохоте камней, шуме дождя и ветра. Великаны сражались, и битва эта была подобна концу света. Вот, очередной удар, и Фили успевает перескочить с ноги упавшего в гору великана на недвижный камень, увлекая за собой Торина и половину гномов. Оставшаяся часть спастись не успела.       Один из великанов пал. Сильнейший выбил ему голову и, кинув валун следом, добил соперника, огласив местность величественным ревом победителя. Павший гигант полетел на скалу уже без возможности подняться. Оставшиеся на подвижной части, почувствовав стремительное движение вперед, хором заорали со страха, понимая, что…       "Это конец...!" - мгновенно пронеслось в мыслях взломщика.       Двалин зажмурился, приготовившись к удару, Бомбур пронзительно заверещал, Бофур воззвал с молитвой к предкам, Кили спешно притянул к себе Бильбо, в бессмысленной попытке заслонить собой, а сам полурослик испуганно прижался к вздымающейся груди наследника, быстро закрыв лицо дрожащими руками. Ноги великана вплотную встретили твердый камень, размазав прижимавшихся к холодным стенкам гномов. И одного хоббита. Отчаянный крик Короля-под-Горой раздался эхом под очередной удар молнии, и вторил ему потерянный Фили, в одну секунду лишившийся брата и друзей.       Торин чувствовал, как его каменное сердце мгновенно превращается в одну большую кровоточащую рану. Свой крик он не слышал. Гномы выли. Великан обвалился, с грохотом улетая в черную пучину ущелья, и тогда узбад лихорадочно кинулся вперед. Скользя по мокрой дорожке, он вылетел на оставшееся после удара место и, задохнувшись от мгновенного облегчения, схватился за скользкие стенки выступа, опуская голову.       Худшего не произошло. Гномы и хоббит удивительным образом умудрились избежать смерти, попав в огромную, обрушившуюся прорезь между скал. Молитвы Бофура все-таки были услышаны. Балин счастливо заулыбался, поспешив помочь подняться собратьям, Оин подхватил Кили и чуть ли не кинул его в обнимку Фили, Бифур бросился к валяющимся на земле братьям. - Живы! – громко воскликнул Двалин, рокочуще захохотав. - Да потому что Бильбо наш талисман! – подхватил Кили, почти сразу ища глазами полурослика. - А где он? - вдруг настороженно спросил Бофур, оглядываясь по сторонам. - Где наш хоббит? - ...Помогите!! - наконец, после оглушающего раската грома, гномам удалось услышать тонкий голосок.       Что за изощренная пытка каких-то высших, злых сил? Только что Торин увидел, как его отряд, его друзья, спаслись от смерти, выжили по какому-то удивительному колдовству - и вот, Бильбо вновь оказывается на волоске от гибели! Узбад неверяще скользнул взглядом в сторону обрыва, к которому в панике ринулись гномы. - Бильбо! Бильбо, малыш, хватайся, хватайся!! – Бофур грузно упал на живот и потянулся вниз, вытягивая руку как можно дальше, но с отчаянием понял, что не может дотянуться.       Гномы неуклюже попадали к краю отступа, пытаясь в безысходных попытках ухватить повисшего слишком далеко полурослика. Кили свесился настолько низко, что Фили, фырча в усы, ухватил брата за капюшон, не давая соскользнуть вниз. Они не успевали, не успевали! Вот еще чуть-чуть, и слабенькие пальчики разожмутся. От этих мыслей у воинов все внутри похолодело.       Взломщик глотал слезы, рвущиеся наружу, прилагая небывалые усилия, чтобы не сорваться вниз. Ему было невыносимо трудно держаться за выступ. Он понимал, что легче было отпустить и провалиться в забытье, но ведь… Жить хотелось. Жить хотелось безумно! И он еще не выполнил свое обещание, данное гномам, потому не мог так просто сдаться. Но одного желания было мало... Полурослик в панике осознал, что вот-вот соскользнет, и тогда уже не поможет этому славному отряду, не увидит их радостных улыбок и оттаявшего ото льда океана синих глаз... Но, к счастью, мистер Бэггинс был обречен наслаждаться этим еще долгое время.       Напряженно следящий за ситуацией узбад неутешительно понял, что гномы хоббиту не помогут. А ведь взломщик еще был нужен этому отряду. Взломщик еще был нужен Торину. Дубощит ругнулся и, ловко спрыгнув с края, ухватился рукой за колючий осколок камня, хватая Бильбо. Он действовал быстрее, чем думал, ведь сейчас счет шел на секунды. Подкинув его словно пушинку в цепкие руки отпихнувшего Бофура Кили, гном тут же потянулся обратно. Но вдруг почувствовал, как холодеет в душе от ощущения бездонной пропасти под ногами - рука соскользнула, и Торин, не успев даже крикнуть, чуть не распрощался со своей коронованной жизнью. В самый последний момент Двалин дернулся вниз, хватая своего предводителя. Прилагая неимоверные усилия, он вытянул узбада на отступ, устало падая на спину. Балин тут же подбежал к брату, Бофур, в отместку оттолкнув Кили, заботливо помог дрожащему, как осиновый лист, Бильбо подняться, а Фили протянул руку пытавшемуся отдышаться Королю-под-Горой. - Я думал, мы потеряли Бильбо... - непривычно радостно улыбнулся Двалин, даже ласково как-то глянув на перепуганного до смерти хоббита.       Бильбо просто невероятно везло - в который раз он мелькнул перед смертью своей хоббичьей попкой и ловко уполз от ее дряхлых ручонок. Трясущийся полурослик и сам не мог этого понять. Не мог поверить в то, что остался жив. Ведь четко ощущал, как руки соскользнули, и тело смиренно двинулось вниз! И затем полет.. Точно же, полет! Его, как бродячего котенка, взяли за шиворот и подкинули вверх, и вот он снова попал в лапы к сородичам, к тем, которые о нем будут заботиться и оберегать, и больше никогда не позволят испытать такого страха.       Едва опомнившись, Бэггинс посмотрел в сторону, где только что висел он сам, а затем перевел растерянный взгляд на Торина. Хоббит неожиданно осознал, что подгорный король, рискуя собственной жизнью, отправился в каменную преисподнюю и вызволил оттуда своего взломщика.       Поднявшийся Бильбо, все еще дрожа от пережитого страха, от холода, от ливня, беспощадно бьющего по лицу, по телу, сделал шаг вперед. Больше всего сейчас он хотел обнять узбада, зашептать "спасибо", прижавшись к твердой груди, и зарыдать от счастья быть живым и видеть живым хмурого вечно, но такого храброго и самоотверженного предводителя гномьего отряда. Но был остановлен словами, срывающими всякое желание идти дальше. И не только дальше к Дубощиту, а дальше к Эребору. - Он потерянный, как только покинул дом!       Торин отмахнулся от руки племянника и подорвался с места, сжимая кулаки и скрипя зубами от злости. Подумать только, насколько был близок этот полурослик к смерти! Погибни он, не осталось бы никого, на кого можно было сорвать злобу, посмотреть исподтишка уставшими вечерами или защитить от чужих посягательств. Все нутро гнома, еще не отошедшее от ужаса возможной потери, горело буйным огнем, приводя его в такую ярость, что сородичи напряженно расступались. - Не надо было тебя брать, - зарокотал он злым, ненавидящим голосом, резко обернувшись и глядя в большие глаза Бэггинса слишком жестоким для такого малыша взглядом. - Тебе не место среди нас.       Взломщик смотрел на подгорного короля непонимающе, несколько испуганно и… разочарованно? Пожалуй. И чувствовал сейчас себя таким одиноким и чужим... Даже рука Бофура, взвинченного и возмущенного словами Торина, ободряюще сжавшая плечо хоббита, не возымела должного эффекта. Полурослик опустил голову, не в силах больше терпеть разъяренный взгляд узбада, пылающий невероятной, дикой ненавистью. Плечи Бильбо едва дрогнули, и он зажмурился, кусая губы, лишь бы не зареветь в голос от ощутимой обиды, волнами захлестывающей маленькое светлое сердце.       "Умереть было бы куда безболезненней..." - промелькнуло вдруг в голове Бэггинса и тут же стихло, как только отряд медленно двинулся дальше.

***

      Решение о необходимости ночлега было одобрено безоговорочно. Подозрительно уютная и правильная пещера почему-то никому странной не показалась - отряд слишком вымотался. Торином было проигнорировано вежливое предложение доброжелательного Бофура посидеть ночью на посту. Предводитель довольно ясно дал понять сородичу, что сам останется на дежурстве. И недоумевающий гном, дергая усами, все же послушно лег в компанию братьев и забылся долгожданным сном под теплыми телесами рыжего Бомбура. И Дубощит, усевшись около выхода из пещеры, стал наблюдать за звездным небом.       Восхитительное, индигово-синее полотно с неравномерно разбросанными звездами. Как золото, высыпанное на ковер. Оно его завораживало и влекло, позволяя отдаться неторопливым мыслям. Оно его успокаивало, даруя столь необходимую передышку. Торин уже не злился на Бильбо, который так притерся сердцу, что мысль о его потере отзывалась ноющей болью. А ведь это неправильно. Прежде всего, Короля-под-Горой должно волновать возвращение дома.       Пустая пещера, пропитанная насквозь холодом и сыростью, стала похожа на огромное гнездо, только не птицами заполоненное, а спящими гномами и одним хоббитом, которому как раз и не спалось. Утомленный, уставший, обессиленный отряд почти сразу полег чуть ли не на голый камень, забываясь крепким сном. Гномы спали сладко, даже не заботясь, на чьем лице в очередной раз оказывалась чужая нога или чьи волосы лезли в рот. Раскидав руки и ноги, заваливаясь друг на друга и обнимаясь, отряд успешно восстанавливал свои силы и растерянные нервы. Им это давалось легко. Жаль, что только им. Бильбо отдавался тяжелым раздумьям вот уже как третий час. Но в итоге решение было принято – абсолютно неоспоримое решение возвращаться обратно.       Взломщик чувствовал вину за то, что исподтишка покидает отряд, ставший ему родным, предает доверие гномов. Но иначе не мог. Не тогда, когда вот уже который раз ни за что получал оскорбления и слышал упреки. Хотя почему же ни за что…? Он был потерянным - Торин абсолютно прав. Лишним и чужим для отряда. Обузой, как показал случай. Зря он верил в себя и свои силы. Не имел хоббит никаких причин, с какими можно было бы продолжать трудное путешествие. Поднявшись с места и закинув на плечо потертую сумку, Бильбо очень осторожно пробрался через спящих и подкрался к выходу, уверенный, что Дубощит не станет его задерживать. Пару колких фраз, а затем… Затем снова родной Шир. Или, быть может, Ривенделл с его отзывчивым владыкой.       Тихий шорох красного кафтанчика, тернувшегося о каменную стену, привлек внимание Торина. Он приоткрыл глаза, скользнув взглядом в сторону, почти без удивления выхватывая сумрачную фигурку бесшумно ступающего хоббита. Тихо, медленно и осторожно - полурослик крался как самый настоящий воришка, желающий унести все добро с собой и не попасться. Но для наворованного добра его худенькая сумочка была слишком мала.       Узбад устало вздохнул, поняв, куда пробирается Бэггинс. Он знал, что, возможно, слегка перегнул палку. Но что делать? Сказать, что сорвался только из-за собственных глупых эмоций, которые не смог сдержать в кулаке? Конечно, нет. Дубощит все еще думал, что лучше бы хоббит остался дома, в своей тихой уютной норе, без всяких грандиозных приключений и смертельных опасностей. "Я не могу обещать ему безопасность", - вспомнил Торин собственные слова, которые грубо и раздраженно прошептал на ухо Гэндальфу в самую первую встречу с нелепым полуросликом. Он не мог сказать иначе. Разве это было возможно, учитывая угрозы, лежащие на их пути? - Бильбо, - сухо окликнул гном без всяких эмоций и тона.       Хоббит остановился перед выходом, когда ночную тишину пронзил низкий голос. И пусть теперь он не отливал сталью, но она продолжала слышаться: призрачная сталь под гнетом горьких воспоминаний. Он остановился, когда мог не останавливаться. Мог пойти дальше, не обращая внимания на оклик, и с досадой понял, что зазря так не поступил. Меньше было бы боли. Но сделанного не воротишь.       Бильбо шумно вздохнул, опустил, поднял и снова опустил голову. Помялся на месте, пожамкал волнительно кулачки, собираясь с мыслями. - Я собираюсь уйти. Мне и правда не место в отряде, - начал робко взломщик.       Речь его была неуверенной, и храбрости взглянуть в глаза узбада не хватало. А, может, и не в храбрости было дело? Все верно - его израненное обидой сердечко не могло больше выдержать холода. - И, попрошу Вас, мистер Дубощит... Впредь не высказываться в мою сторону так… Так оскорбительно! - вдруг громко шикнул хоббит, а потом, понимая, что этим мог разбудить кого-то, обеспокоенно обернулся к спящим гномам. Но те спали. - Я слабохарактерный и не имею внушительной силы? Быть может, я нытик, неумеха и вообще размазня? Быть может, быть может. Но я стараюсь изо всех сил, чтобы помочь и чтобы оправдать твое доверие, глупый, самоуверенный гном!       Узбад выслушал "оскорбления" все с тем же выражением лица – степенным, строгим, внимательным, словно Бильбо открыл ему свой самый страшный секрет. Ведь так, в конце концов, и было. Вечно робкий и чрезмерно вежливый воришка редко показывал свое истинное отношение, свои настоящие эмоции. Хоббит открыл перед гномом створки своей души, возвращая все накопленные обиды, и за это нужно было сказать спасибо. За то, что полурослик нашел в себе силы все выплеснуть. Торин смиренно моргнул и опустил взгляд, обрабатывая в голове эмоциональный монолог взломщика.       Бэггинс резко поднял на Дубощита нахмуренное личико с возмущенным прищуром и поджатыми губами. Но в миг лицо разгладилось, и хоббит, осознав, что только что сказал, обмер, в ужасе хлопая глазами.       "И какого гоблина, Бильбо?! Что ты творишь?!" - в панике проорал внутренний голосок, собственно, который и побудил растерянного полурослика к дальнейшим действиям. - Я... Пойду, пожалуй, - нервно вздохнул хоббит и, крепче сжав маленькими ручками сумку, пошел дальше.       Торин молчал, глядя в пол и о чем-то раздумывая. Пойдет? Куда это он пойдет? В Ривенделл, обратно к "гостеприимному" эльфу? Или эта малявка в одиночку надеется пройти обратный путь, что с трудом осилил отряд? - Не пойдешь, - кинул вслед узбад. Наверное, это могло прозвучать грубо, если бы гном при этом не поднял взгляд.       Взгляд предводителя был мягким. Никогда прежде он не смотрел так на Бильбо: почти ласково, как смотрит хозяин на нашкодившего котенка, не в силах на того злиться. Торин принял то, что испытывал. Он не ненавидел хоббита. Он просто к нему привязался. И это осознание пришло так неожиданно и приятно, что захотелось улыбнуться, просто и легко. Но король не улыбнулся. Улыбнулись его глаза. Пусть и взгляд этот остался незамеченным. - Ты, Бильбо, останешься, - мягко утвердил Торин, поднявшись и скинув с себя висевшую на плечах шубу.       Возможно, полурослик не вышел бы из пещеры, завидев мягкий взгляд узбада. Но хоббит ушел, слыша в спину оплетенные усталостью приказы. Усталость - подходящее слово, потому что иначе подозрительное спокойствие в голосе гнома Бильбо описать не мог. Ну, безусловно, мистер Бэггинс вновь стал возмущенно пыхтеть про себя.       "И у этого гнома продолжает хватать наглости приказывать. Даже отпустить по-нормальному не может, вы только подумайте!"       Взломщик продолжал упрямо идти вперед. И не остановился бы, ни за что бы не остановился, пускай хоть разорется Дубощит на всю округу! Но тяжелые шаги позади и слова, которые хотелось услышать так давно, все-таки заставили хоббитенка изменить решение.       Пожалуй, шорох упавшей шубы был слишком громким. Где-то в куче гномов зашевелилась рука и устало потерла невыспавшееся лицо. Кили тупо открыл глаза и поморщился, пальцем отодвинув лицо Бофура от своей щеки. Уже собираясь вновь впасть в спячку, не задумываясь над причиной пробуждения, юный Дурин замер. Донесшиеся до него слова никак не могли состыковаться с голосом того, кто их произносил.       "Потому что ты здесь нужен. Они привязались к тебе, а ты к ним. Ты - член нашего похода, его важная часть. Без тебя мы не достигнем успеха. И..."       Кили вздрогнул всем телом от идиотской догадки, что пришла к нему в голову. Узбад так и не продолжил это "и...". За ним ведь вполне могло последовать: "я хочу, чтобы ты был рядом". Но разве Торин сказал бы такую откровенную вещь? Наследнику не хотелось в это верить. Отмахнувшись от навязчивых мыслей, он тихо перевернулся на живот и отполз в сторону, прячась за тушей Бомбура, мерно расширяющейся и сужающейся. Кили вытаращил карие глаза на подсвеченные лунным светом фигуры высокого, статного гнома и напряженного, натянутого как тетива хоббита.       Бильбо замер, нервно сглатывая слюну. Потоптался мягко, но затем все-таки обернулся, вытаращив свои полные неподдельного удивления большие зеленые глаза на узбада. Он слушал, внимательно слушал все, что тот говорил. Слушал, и не мог поверить в это ровно так же, как не мог поверить часа четыре назад в то, что остался жив. Слушал, а сердечко гулко билось в беспокойно вздымающейся грудке. Слушал, и перед глазами вставала пелена от доносившегося впервые запаха, и чем ближе становился Торин, тем запах усиливался. И пускай он был не таким сильным, но… Раньше и этого не было. А теперь полурослик мог насладиться древесным запахом, похожим на горько-кислый запах смолистой хвои, вперемешку с терпким ароматом дыма, который обычно щедро расходился от славного костра. Не обошлось и без тяжелых ноток металла и железа. От Торина пахло осенью, настоящей бурной осенью, которая только начинала уступать освежающей и бодрящей зиме.       Гном наклонился ближе. Минуя лицо хоббита, он медленно выдохнул куда-то в шею, едва обжигая кожу горячим дыханием, и протянул руки. Он не обнимал Бильбо - не осмеливался. Лишь приглашал. Приглашал так, как только мог необученный ласкам гном: смотрел мягко, заботливо обволакивая сильным запахом; его широкие ладони чуть подрагивали. Дубощит надеялся почувствовать теплое тельце. Вслух он не извинился - не умел. Зато просил прощения так.       Бильбо волнующе затрясло, и он снова раскраснелся. Взломщик напряженно стоял на месте, несмело поджав ушки, а ручки прижал к груди, почти что охваченный объятьями гнома. Почти что... И, видимо, мистер Бэггинс понял, почему Дубощит так и не обнял его и почему оборвал свои слова на этом волнительном "и". Мистер Бэггинс понял, а с сердца его наконец слетел омрачающий все это время груз. Так вот отчего было на самом деле так тягостно?...       Бильбо понял, но вместо того, чтобы прижаться, нахмурился сердито и выставил маленькие лапки вперед, толкнув гнома в грудь. Толкнул сильно, но Торин едва лишь покачнулся. А на вопросительный взгляд узбада хоббит недовольно сложил ручки на груди и мягко притопнул ногой. Мордочка была гневно-обиженная, губы снова поджаты, а ушки теперь негодующе торчали. - Глупый гном, - повторил полурослик, даже не боясь вот так смело отзываться о наследнике Трайна. - Король же, а ведешь себя, как..! Как..! Эх..!!       В зеленых глазах мелькнули слезы, а сдвинутые бровки вдруг поднялись вверх, едва подрагивая. - Глупый гном.. - выпалил хоббит и, пискнув, кинулся тут же к Торину, прижимаясь, наконец, к широкой, теплой груди. Прижимаясь и не боясь теперь ронять на нее теплые слезы. Хотя ронять слезы счастья и не запрещалось.       От Бильбо пахло весной: солнечным светом, подснежниками, цветущими почками, рассветной росой. Аромат являл собой дыхание Земли, воскрешал журчащие ручьи и порождал чистую и светлую любовь.       Торин, слегка растерявшийся от толчка в грудь, уж никак его не ожидавший, даже изумиться толком не успел, как все-таки почувствовал пылко прижавшееся мягкое, теплое тело хоббита. Малыш уткнулся личиком куда-то ему в грудь, заплакал тихо и непонятно, пугая охнувшего Торина, сжимая грубую ткань маленькими кулачками. Гном осторожно опустил горячие ладони на спину полурослика, склонил голову, щекоча кончики ушек Бильбо тяжелыми, толстыми косичками и свободными прядями волос. Заботливо прижав податливое тело ближе, пожалуй, сжимая слишком крепко, Торин закрыл глаза, втягивая размеренный, свежий аромат взломщика, волнующий рецепторы и потягивающий разум сладкой поволокой. Узбад догадался, что расчувствовавшийся Бэггинс заплакал не от горя, не от грусти или обиды - кроха хоббит плакал от счастья. В то время как самому гному хотелось от этого счастья урчать.       Сейчас Торин совсем не казался хоббиту грозным, жестоким и непреклонным. К этому Торину хотелось тянуться, этого Торина хотелось ласкать, об этом Торине хотелось заботиться. К этому Торину хотелось идти, чтобы тот защитил, потому что этого Торина Бильбо не боялся.       Давно Дубощит не чувствовал себя так умиротворенно. Пожалуй, уже более пяти десятков лет душа его неприкаянным зверем бегала от одного места к другому. Она нигде не оставалась надолго и успешно забыла такое простое чувство как "любовь". Гнома, разумеется, любили - любил Короля-под-Горой его народ, прославляющий храброго гнома в своих песнях и балладах. Но это, как известно, была не такая любовь. Не такая, которая порождает детскую безмятежность и легкомысленность, заражая подхватившего сей распространенный симптом чрезмерной заботой и угодливостью. Не от этой любви цвело сердце, не от нее яснел горизонт.       Кили уже не мог найти места, ерзая и пожирая взглядом две сливающиеся фигуры. Нет, он глупым не был, и еще с самого начала понял, под ЧЬЮ защиту угодил милый кудрявый малыш. Торин не проводил профилактических бесед, не устраивал междоусобицу, не сеял смуту. Он просто смотрел порой своим фирменным тяжелым взглядом, стоило младшему наследнику подойти слишком близко к улыбающемуся от его присутствия хоббиту. И Кили держал дистанцию. Потому что боялся своего матерого дядю, ну и, конечно же, потому что его уважал. Но что бы там ни гласил разум, сердечко все равно неудовлетворенно ныло, не желая наблюдать за чужим счастьем.       О его чувствах, разумеется, никто не заботился. Торин не слышал отчаянные мысли племянника, лишенного даже возможности побороться за омегу, и пожинал плоды своего терпения самостоятельно. Насладившись теплыми и уютными объятиями хоббита, которые словно перенесли уставшего гнома обратно в домашнюю нору, к трескучему камину и запаху домашней еды, Дубощит слегка отстранился. "Кажется, Балин, я нашел свое сокровище", - подумалось гному после озорного воспоминания давнишней беседы с седобородым спутником. Скользя взглядом по раскрасневшемуся лицу полурослика, который так умильно шмыгал носом, Торин улыбнулся краешками губ. А вот и первая улыбка, подаренная Бильбо.       Полурослик продолжал нежно жаться к узбаду, ласкаясь невольно своей мордочкой о темные пряди, которые насквозь пропахли костром. Он продолжал жаться ровно до тех пор, пока подгорный король не отдалился немного. К тому моменту и слезы прошли, а их остатки уже подсыхали на горячих щеках, едва ощутимо стягивая кожу. Взломщик глянул на гнома еще немного обиженно, но эта детская обида мгновенно исчезла, стоило хоббиту проникнуться и раствориться в омуте синих глаз. А затем... Зеленые глаза заблестели ярче от удивления, восхищения и радости вида первой улыбки короля. Сдержанная, но невероятно теплая, притягательная. И главное - искренняя.       А Бильбо все смотрел, не в силах оторваться. Смотрел и думал, неужели то был он? Невыносимо упрямый альфа, горделивый и вредный. Которому так и хотелось сначала стукнуть хорошенько по макушке, чтобы выбить всякие сомнения, а затем нежно припасть к губам, наверняка, так долго пробывшим без ласки. Чтобы никому больше не виделось в синих глазах холода, чтобы эти глаза дарили только спокойствие и вселяли надежность. Они оба открылись друг другу и стали сильнее. Бильбо - потому что смог простить, а Торин - потому что смог попросить прощения.       Утонув окончательно и бесповоротно в зеленом мареве влажных глаз, гном чуть склонился, жарко выдыхая в губы. Одурманенный обаянием властного альфы полурослик вот-вот был готов нетерпимо поддаться вперед. Теперь Бэггинса совершенно не пугала перспектива принадлежать ему, этому нагловатому и где-то грубому гному. Даже во всех отрицательных чертах он подсознательно видел только то, что могло сильнее привлечь. Торин поменялся на глазах, и хоббит был уверен в том, что эти изменения окончательны. Таким подгорный король теперь будет всегда.       Бильбо, хоть и дрожал от волнения, прикрыл глаза и потянулся навстречу к губам узбада, легко коснувшись пальчиками его жесткой бороды. Втянув напоследок чистый, не тронутый аромат расцветающей омеги, аромат безоблачного неба и счастливой, домоседской жизни, Торин прикрыл глаза. Хватит уже Бильбо ходить немеченным.       И все. На этом все закончилось. Звук сыплющегося песка подействовал на Торина не столько отрезвляюще, сколько неожиданно. Дубощит замер и открыл глаза. Проигнорировав уже готового ко всему (вполне возможно) Бильбо, предводитель обернулся на звук. Кили в панике припал к холодному камню, боясь быть замеченным, и тоже удивленно отметил, что что-то сыплется. - Подъем! - рявкнул Торин, мгновенно отодвигая разомлевшего хоббита от себя подальше.       Бэггинс едва удержался на ногах, чтобы не шлепнуться на каменную поверхность. И хотел было возмутиться, но замер, сосредоточенно глядя в темноту пещеры и пытаясь понять, из-за чего так встревожился король. Это был… Песок?       Шагнув вперед, Торин пнул сумку Бильбо в спящую кучу гномов, довольно грубо объявив о пробуждении. Кили, итак уже не спящий, резко подскочил, чуть не запнувшись об одного из гномов, кинулся к Бильбо, словно принимая эстафету от дяди. Оказавшись у выхода, юный Дурин, оглянувшись, в изумлении заметил, что звук исходил из расщелин, которые стремительно прочерчивали пол пещеры. - Что за… - только успел раздаться негодующий рев разбуженного отпечатком сапога на лице Двалина, как пол с грохотом разошелся в стороны.       Гномы с дружным криком полетели в зияющую темноту тоннеля. Крякнул Фили, спиной ухнув в пустоту, визгнул Ори, схватив напоследок мешочек с медяками, коротко крикнул и Торин, под ногами которого исчезла твердая почва.       Лишь одну гному повезло больше, чем остальным - Кили, который одной ногой стоял на устойчивом пороге, а второй - на разошедшейся плите. Очень болезненно соскользнув в тоннель, он в панике схватил Бильбо за ногу и дернул следом, резко уменьшив шансы хоббита на возможность выбраться из этой передряги сухим. - Держись!!! - отчаянно воскликнул Кили, мотая ногами и утягивая полурослика своим весом вниз.       Голос перепуганного Кили. Резкое падение. Потом же тьма.