Wonderland

Четырёхлетний Джон Ватсон любил качели. Приходя на детскую площадку, он обязательно садился на качели и начинал медленно покачиваться, лениво обозревая копошащихся сверстников. Не то чтобы Джон был спесивым, нет, просто он с родителями только переехал в Лондон из Манчестера и не успел ещё завести друзей. С первых же дней мальчик обрёл незыблемый авторитет среди дворовых ребят — его отпускали гулять одного. О, это было розовой мечтой любого четырёхлетнего мальчика! Большим авторитетом пользовались только пятилетние мальчишки-хулиганы, да и то потому что их все боялись. Но они собирались на коричневой лавочке под вишней, и широкие, удивительно удобные качели стали его негласной собственностью. Сегодня Джон тоже сидел на качелях и, прикрыв глаза, грелся на солнышке, — мама говорила, что это называется принимать солнечную ванну. Только Джон так и не понял почему «ванна» — воды ведь нет. Так вот, он принимал эту самую солнечную ванну, как его кто-то окликнул: — Привет! Он обернулся и слегка удивлённо воззрился на маленькую девочку в коротких мальчишечьих шортиках на подтяжках, которая широко и открыто улыбалась, покачиваясь с носка на носок. — Привет. — Я просто хотела попросить тебя подвинуться, просто мне тоже покачаться хочется… Она не успела закончить фразу, как Джон уже подвинулся — папа всегда говорил, что девочкам надо уступать место. Правда, он решил, что вставать не надо, раз качели большие, и места двоим точно хватит. Девочка с какой-то незнакомой грацией опустилась рядом. Джон с удивлением понял, что продолжает качаться с той же скоростью, что и без девочки. Джон стал исподтишка разглядывать ее, потому что папа говорил что слишком долго разглядывать человека плохо. Но если этот человек не видит, то чего же плохого? Она была удивительно хорошенькой, хотя и отличалась от других хорошеньких девочек, которых он раньше видел. Как будто она вся была на пару тонов ярче чем они — золотисто-рыжие волосы колечками рассыпались по плечам, а тёмно-серые глаза были широко распахнуты, будто она пыталась увидеть как можно больше. Девочка продолжала также широко улыбаться, чуть сощурившись, из-за чего по её носу и щекам, покрытым светлыми веснушками, скакали солнечные лучики. «Солнышко поцеловало», как мама говорит. — Я Джон. Она чуть повернула к нему голову, и в её глазах зажёгся огонёк интереса. — А я Алиса. И протянула ему свою ручонку. Сначала Джон не понял зачем, а потом вспомнил — так взрослые здороваются. Он мгновенно проникся к этой девочке уважением — это было так по взрослому, хотя и совершенно не вязалось с её смеющимися глазами. — Давай дружить? — Господи, ну зачем, зачем он это сказал? Так знакомятся разные глупые девчонки в розовых платьях с рюшами. А Джон почему-то был уверен, что Алиса даже в куклы не играет. Но она просто рассмеялась. Не насмешливо, как иногда смеялась Гарри. От смеха сестры хотелось одного — провалиться сквозь землю, но не покраснеть. У Джона до сих пор это не получилось. Смех Алисы был простым, как будто он сказал какую-то весёлую шутку. Когда она снова посмотрела на него, Джону показалось, что смешинки в её глазах забегали быстрее. — Почему бы и нет? Оказалось, что у Алисы есть старший брат — Джим. Он старше её на год. Сама Алиса ходит на танцы, и любит яблоки. Шорты она носит потому, что так удобно — в платье попробуй заберись на дерево! Ей тоже четыре, и она живёт в соседнем доме, на восьмом этаже, оттуда люди не больше оловянных солдатиков. — Правда? — сам Джон жил на третьем, и для него было очень странно, что люди могут быть такими маленькими. — Конечно, хочешь покажу?.. И они бежали к Алисе домой, потом битый час стояли перед дверью, потому что Джон упирался и краснел как помидор. Потом, когда казалось что краснеть уже некуда, он всё равно краснел — знакомился с мамой новой подруги, пахнущей выпечкой Кэндис, которая запретила ему обращаться к ней как-то по-другому кроме имени. И всё это прокрутилось мимо него с такой скоростью, как будто он сидел на карусели — Алиса не давала ему даже остановиться, потому что она неслась с безумной скоростью к своей единственной цели — балкону. Именно так началась странная дружба Джона Ватсона и Алисы Кеннет.