Мама?..

Аннабет

      — Мама, мама, вставай! Я хочу кушать! — бодро и немного шепеляво проговорила маленькая девчушка.       Аннабет еле разлепила глаза; вставать не хотелось. Но что не сделаешь для того, чтобы ребёнок был счастлив.       Девушка улыбнулась и потрепала двухгодовалую малышку по белокурой головке.       — Я встаю, солнышко, — мягко проговорила Аннабет, пытаясь справиться с сонливостью.       Девочка слезла с кровати и вприпрыжку стала бегать по комнате. Чейз, смотря на это, расплылась в улыбке и в очередной раз поняла, как ей повезло с дочерью. Такому не по годам сообразительному и резвому ребёнку может только искренне позавидовать любая женщина.       Девушка собрала все свои силы в кулак, поднялась и прошла к шкафу. Малышка в это время с любопытством за ней наблюдала. Аннабет казалось, что своим пронзительно-серым, иногда отливающим голубым взглядом она могла бы уговорить её на всё, что только можно и нельзя.       — Элизабет, иди сюда, наденем платьишко.       Ещё раз радостно взвизгнув, Лиззи подбежала к маме.       — А ты тоже наденешь платьишко? — смешно морща носик, спросила девочка, когда была готова и стояла у двери в милом розовом наряде и с двумя хвостиками на голове. Аннабет отрицательно мотнула головой, но, заметя, что дочка уже готова расплакаться, заверила её, что наденет платье, когда они пойдут гулять. К Элизабет сразу же вернулось настроение, а Аннабет спокойно надела такие привычные джинсовые шорты и белый топ. Волосы же наспех собрала в хвост.       Элизабет протянула маме свою крохотную ладошку, которую девушка тут же приняла. Вместе они спустились на первый этаж. С кухни тянулся приятный аромат блинчиков.       — Доброе утро, — произнесла блондинка, усаживая дочурку на стул.       Только Аннабет решила налить малышке сок и положить в тарелку свежеиспеченное лакомство, как Сьюзен — мачеха девушки — произнесла:       — Дорогая, садись, я сама всё сделаю!       Недоверчиво поглядывая на Сьюзен, Аннабет всё же выполнила просьбу. Было непривычно, ведь за своим ребёнком она всегда старалась ухаживать сама. Мачеха любила баловать детей, взять хотя бы её младших братьев — Метью и Бобби. Они всегда добивались того, о чём просили. Не сказать, что Чейз не покупала подарков дочке, просто она всегда знала меру и, если потребует ситуация, могла достаточно строго сказать «нельзя». Нужно отдать должное Аннабет, ведь Элизабет её безоговорочно слушалась.       Чейз краем глаза посмотрела на Лиззи и, удостоверившись, что та кушает, стала ковырять вилкой в своей тарелке. Братья, сидя за столом, пытались поделить робота «Лего», из-за чего получали грозные взгляды от Фредерика, то есть, папы.       — Мама, я покушала, — тихо, будто смущаясь, проговорила Лиззи.       — Молодец, солнышко! Можешь посмотреть мультики в гостиной. Скоро пойдём гулять, — Чейз не без умиления посмотрела в горящие глаза дочери, которая тут же побежала в соседнюю комнату рассказывать куклам радостные новости.       Внимание блондинки вновь переключилось на стол. Папа разнял уже дерущихся из-за робота мальчишек и отправил в комнату, сердито повторяя: «Не выйдете, пока не помиритесь». Близнецы, понуро опустив головы, продолжили пихать друг друга, поднимаясь на верх.       — Когда они уже перестанут ругаться? — задала вопрос Сьюзен.       — Когда вырастут, — ответила Аннабет, вновь мысленно улыбнувшись.       Отец как-то странно смотрел на Чейз, будто хотел завести разговор, но не решался.       — Куда вы пойдёте сегодня? — послышался голос мачехи.       — Скорее всего в парк; я обещала Лиззи купить сахарную вату, — пожимая плечами, ответила Аннабет, всем своим видом показывая, как это было очевидно. Она не хотела продолжать эту бессмысленную дискуссию, её интересовал взволнованный взгляд отца. Не выдержав, она произнесла:       — Папа, ты хочешь мне что-то сказать?       Фредерик вздрогнул и, не решаясь, взглянул на жену. Сьюзен кивнула, и он начал:       — Родная, Элизабет уже три, она растёт очень хорошей девочкой. И я уверен, что у неё в жизни всё сложится, особенно с такой мамой, как ты. Но тебе нужно подумать и о своём будущем…       Аннабет не дала ему закончить, резко сглотнув подступивший к горлу ком и яростно выкинув слова:        — Что ты хочешь этим сказать? — она с силой сжала в кулак край футболки.       Отец в примирительном жесте сложил руки.       — Тебе нужно общение, нужно вновь начать жить полноценной жизнью, завести друзей.       Аннабет нахмурилась и вперилась в отца серьёзным взглядом серых глаз. Она догадывалась, о чём будет идти речь, но, как никогда, надеялась, что ошибается.       — Тебе нужно пойти в школу, закончить выпускной класс.       Фредерик произнёс те слова, которые Чейз боялась услышать. Этот разговор всегда преследовал её в ночных кошмарах.       — Я не буду туда ходить, — чётко произносив каждое слово, проговорила она. — Мне это не нужно; я достаточно хорошо иду по программе домашнего обучения, даже опережая.       Отец Аннабет тяжело вздохнул и хотел начать тщательно вызубренную гневную тираду, как его опередила Сьюзен:       — Дорогая, подумай о Лиззи, — сероглазая растерялась, не до конца понимая, к чему клонит мачеха, — с кого она будет брать пример? С тебя. Кроме тебя, у неё никого нет. Ты самый близкий для неё человек. Ты хочешь, чтобы она сторонилась людей? Чтобы была одинокой? Я думаю, что нет. Но для того, чтобы избежать это, тебе самой нужно завести знакомства.       В словах Сьюзен определённо была большая доля правды, и Аннабет в этом не сомневалась. Кроме того, когда Элизабет будет ходить в школу, у неё будет возникать множество вопросов, на которые её мама может не найти ответы. Но девушка всё равно сомневалась:       — Я не смогу надолго её оставить. — Аннабет никогда не была особо сентиментальной, но слёзы стали собираться в уголках её глаз. На лице Сьюзен промелькнуло сомнение в выборе, который сделали они. Чейз отчётливо это заметила, но отец был настроен решительно:       — Ты можешь уйти с уроков, как только это будет нужно. Учителя будут предупреждены и будут без лишних разъяснений тебя отпускать. Но не уходи по всяким мелочам. Мы найдём хорошую няню, а в свободное время с Лиззи будем сидеть я и Сьюзен.       — Вы уверены? — стараясь сдержать внутри себя нарастающую бурю эмоций, уточнила Аннабет.       Оба кивнули, и ей пришлось смириться, а также задать последний вопрос:       — Когда?       — С понедельника, дорогая.       На этом разговор был окончен, и Аннабет, ещё сильнее сжав руки в кулачки, прошла в гостиную.       Элизабет играла с куклой, при этом приговаривая: «Ты плохо себя ведёшь! Я тебя в угол поставлю!». Блондинка улыбнулась её словам. Она всегда считала, что наблюдать за малышами очень интересно, ведь они не замыкаются и говорят то, что думают, а порой это может рассмешить получше любого анекдота.       — Милая, пойдём наверх. Ты же всё ещё хочешь гулять?       Девочка ещё раз что-то зло сказала игрушке и, хмуря лобик, взяла за руку Чейз. Поднимаясь по лестнице, Аннабет обратила внимание на то, что Сьюзен и отец о чём-то спорят. Не трудно догадаться — о школе, хотя, в этом нет необходимости. Отец явно дал понять, что это не обсуждается.       Аннабет смахнула маленькую капельку, скатывающуюся по щеке и, приняв бесстрастный вид, открыла дверь в комнату.       — Солнышко, — Аннабет решила не откладывать дело в долгий ящик и постараться объяснить дочке то, что они будут каждый день до обеда не видеться, — я тебя сильно-сильно люблю! — мокрые дорожки всё-таки начали скатываться по лицу, и Чейз «прокляла» себя за несдержанность.       — Мама, а почему ты плачешь? — тоже загрустив, спросила малышка, подходя к Аннабет и обнимая её за ноги. Блондинка взяла Лиззи на ручки, и всматриваясь в полные непонимания глаза, стала разъяснять:       — Милая, теперь я не буду всегда рядом, почти каждый день я буду уходить туда, где деток учат писать и читать.       — А зачем тебе туда? — искренне не понимала Элизабет.       Аннабет хотелось бы ответить, что сама до конца не понимает, но это оказалось бы ложью. А она очень не любила врать.       — Потому что так надо. Все туда ходят, и рано или поздно пойдёшь ты, — девушка не знала, как объяснить ребёнку всю суть, поэтому изложила поверхностно. Тем более Лиззи ещё рано знать все подробности.       — А ты всегда будешь приходить домой, и мы будем гулять? — спросила малышка, шмыгая маленьким носиком.       Аннабет усмехнулась; её дочь знает, что мама не сможет отказать. Да она бы и не стала.       — Конечно, солнышко! А теперь пойдём, маме ещё нужно купить вещи в школу. Ты же мне поможешь? — Чейз озорно улыбнулась, делая вид, что ей ни капельки не грустно.       Наконец, развеселившаяся Элизабет хлопнула в крохотные ладошки, а Аннабет заранее приготовилась к розовым тетрадкам и ручкам.